Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 298

— Но зачем мешать идентификации, если покойник скончался от болезни? — Баттерс начал осторожно опускать руку покойника, и тут я заметил кое-что. — Постойте-ка, подержите так.

Он удивленно посмотрел на меня. Я шагнул ближе к столу и заставил его снова поднять руку. Я едва не проглядел это на фоне потемневшей от отека мертвой плоти — крошечную, не больше квадратного дюйма татуировку, расположенную на внутренней стороне бицепса. Незамысловатую — нанесенное полустертыми уже зелеными чернилами изображение символического открытого глаза, напоминающего немного эмблему Си-би-эс.

— Видели? — спросил я.

Мёрфи с Баттерсом уставились на татуировку.

— Тебе она знакома, Гарри? — поинтересовалась Мёрфи.

Я покачал головой.

— Напоминает немного древнеегипетский символ, только линий поменьше. Эй, Баттерс, у вас листок бумаги найдется?

— Найдется и получше, — отозвался Баттерс. Он порылся в поддоне одной из каталок, извлек оттуда допотопного вида «Полароид» и пару раз щелкнул затвором. Потом передал одну карточку Мёрфи, которая помахала ею в воздухе, пока проявлялось изображение. Я получил вторую.

— О'кей, — пробормотал я, размышляя вслух. — Парень помер от миллиарда болезней, которых ухитрился каким-то образом подцепить одновременно. Как вы думаете, это заняло много времени?

Баттерс пожал плечами?

— Без понятия. То есть, я хочу сказать, шансы на одновременное заражение всей этой дрянью практически равны нулю.

— Несколько дней? — настаивал я.

— Скорее уж часов, — вздохнул Баттерс. — Если не минут.

— Ладно, — кивнул я. — И на протяжении этих нескольких часов кто-то взял нож и нарезал его, как тунца в консервной банке. А покончив с этим, забрали его руки и голову, а тело выбросили. Где его нашли?

— Под переходом через железную дорогу, — ответила Мёрфи. — Вот в таком виде, без одежды.

Я покачал головой.

— И дело передали ОСР?

Мёрфи раздраженно поморщилась:

— Да. Отдел убийств спустил его нам, потому что занят каким-то громким делом, из-за которого все городские шишки на ушах стоят.

Я отошел от трупа, хмурясь и пытаясь сложить воедино все, что узнал. Шанс того, что по свету бегает множество людей, имеющих привычку пытать людей, нарезая их на манер машинки для уничтожения документов, вряд ли велик. По крайней мере я надеялся, что таких немного.

Мёрфи с серьезным видом смотрела на меня.

— Что? Гарри, тебе что-то известно?

Я покосился на Баттерса, потом перевел взгляд обратно на Мёрфи.

Баттерс поднял руки и повернулся к двери, на ходу стягивая перчатки, полетевшие в контейнер с красным значком биологически опасных материалов.

— Вы, ребята, подождите пока здесь, а агенту Малдеру надо выйти прогуляться. Буду через пять минут.

Дверь за ним закрылась.

— Тапки-зайчики и полька, — проворчал я, глядя ему вслед.

— Я бы на твоем месте отнеслась к нему серьезнее, — заметила Мёрфи. — Он отличный профессионал. Может, даже слишком.

— Что ты хочешь сказать?

Она отошла от стола, и я шагнул следом за ней.

— Это Баттерс занимался телами после пожара в Бархатном Салоне.

Пожара, который устроил я.

— Да?

— Гм… В его первоначальном отчете утверждалось, что часть обнаруженных на пожарище останков принадлежит гуманоидам, но никак не людям.

— Угу, — кивнул я. — Красным вампирам.

Мёрфи устало вздохнула:

— Нельзя же писать такое черным по белому боссам, которые по умственному развитию ненамного ушли от младенцев. Баттерса три месяца продержали в психушке — типа на обследовании. Когда он вышел оттуда, попробовали турнуть с работы, но его адвокату удалось доказать, что они не имеют на это права. Поэтому он только лишился руководящей должности и угодил сюда — на ночные смены. Но он-то понимает, что в мире не все так просто. И теперь звонит мне, когда получает что-то вроде этого.

— Да нет, он мне понравился. Все, кроме польки.

Мёрфи снова улыбнулась:

— Так что тебе известно?

— Ничего такого, что я мог бы рассказать тебе, — честно признался я. — Я дал слово не разглашать информацию.

Несколько секунд Мёрфи молча смотрела на меня в упор. Было время, такая реплика могла привести к вспышке упрямого возмущения. Но, пожалуй, времена изменились.

— Ладно, — сказала она. — Надеюсь, ты не утаиваешь ничего такого, из-за чего могут пострадать люди?

Я покачал головой:

— Рано утверждать что-либо.

Мёрфи кивнула, сжав губы. Потом помолчала немного, взвешивая мысли.

— Ты знаешь, что делаешь.

— Спасибо.

Она пожала плечами:

— Я рассчитываю на то, что ты сам мне скажешь, если все обернется так, что мне нужно будет знать.

— Идет, — согласился я, глядя на ее профиль. Мёрфи совершила то, на что шла крайне редко. Доверилась мне больше обычного. Я-то ожидал, что она начнет требовать и угрожать. С этим я справился бы. В некотором роде так было даже хуже. Совесть глодала меня изнутри. Я пообещал хранить все в тайне, но мне было противно хранить это в тайне от Мёрфи. Она не раз рисковала жизнью ради меня.

А впрочем, что изменится, если я ей скажу? Ну, дам я ей информацию, до которой она рано или поздно все равно докопается…

— Послушай, Мёрф. Я особо обещал этому клиенту не разглашать никакой информации. Но… если бы я мог говорить, я бы тебе посоветовал поинтересоваться через Интерпол убийством одного француза по фамилии Ларош.

Мёрфи зажмурилась и повернулась ко мне.

— Интерпол?

Я кивнул:

— Если бы я мог говорить.

— Идет, — сказала она. — Если бы ты мог говорить, ублюдок упрямый.

Губы мои невольно скривились в ухмылке.

— А я пока посмотрю, не удастся ли разузнать чего про эту татуировку.

Она кивнула:

— Думаешь, мы имеем дело с очередным чернокнижником?

Я пожал плечами:

— Не исключено. Но если ты насылаешь на кого-либо хворь с помощью магии, это обыкновенно обставляется как смерть от естественных причин. А это месилово… Не знаю, не знаю. Скорее уж такого можно ожидать от демона.

— Настоящего демона? Как в «Экзорсисте»?

Я покачал головой:

— Те из Падших. Бывшие ангелы. Это не одно и то же.

— Почему?

— Ну, демоны — просто разумные существа родом откуда-то из Небывальщины. По большей части мир смертных их не интересует, да они его и не замечают почти. Те, кто проделывает такое, как правило, голодны — или из самых злобных, которых кто-либо призывает поработать громилой. Вроде той твари, что использовал Леонид Кравос.

Мёрфи поежилась.

— Да, помню. А что Падшие?

— Им-то как раз наш мир очень даже интересен. Но в отличие от обычных демонов они не вольны в своих действиях.

— А это еще почему?

Я пожал плечами:

— Зависит от того, с кем ты говоришь. Я слышал самые разные варианты — от теории магических резонансов и до «такова Божья воля». В общем, Падший не смог бы сделать этого, если бы не получил разрешения.

— Верно. Интересно, кстати, много ли найдется людей, согласных разрешить, чтобы их сначала заразили, а потом замучили до смерти? — заметила Мёрфи.

— Угу. Вот именно.

Она тряхнула головой:

— Неделька обещает выдаться та еще. С полдюжины наемных убийц орудуют в городе. Городской морг работает с двойной нагрузкой. Мэрия требует от нас повышенной боевой готовности: из Европы или откуда-то там еще к нам ожидается важная шишка. А теперь вдобавок какой-то заразный монстр бросает обезображенные трупы на обочине…

— За то ты мне и платишь, Мёрф.

Мёрфи фыркнула. Вернулся Баттерс, и я откланялся — веки сделались уж слишком тяжелыми, да и тело начало болеть в местах, о существовании которых я раньше не думал. Сон представлялся сейчас наилучшим выходом — столько всякого случилось, что самым разумным было бы сейчас отдохнуть, насколько это возможно, чтобы наутро быть готовым ко всему (вот она, моя паранойя!).

Я проделал весь извилистый путь к выходу — только чтобы обнаружить двери, перегороженные каталкой с пациентом, подключенным к замысловатому медицинскому аппарату. Должно быть, его перевозили из палаты в палату. В общем, на улицу я попал через пустой кафетерий, расположенный недалеко от травмпункта.