Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 286

Лилия нахмурилась.

— Не вините себя в том, что произошло, — сказала она. — Вы поступили так, как поступили, потому что у вас доброе сердце, мистер Дрезден. И Мерил тоже. Мне нечем отблагодарить за такую доброту, а пройдут еще годы, прежде чем я научусь пользоваться своей… своей… — она никак не могла найти нужное слово.

— Властью?

— Ну да, властью. Но если вам нужна будет помощь или убежище, вы всегда можете обратиться ко мне. Я сделаю все, что в моих силах.

— Это она прислала всяких мелких духов убрать вашу квартиру, Гарри, — сказал Хват. — А я как раз кончил возиться с вашей машиной, так что вы снова при колесах. Я надеюсь, вы не против.

Мне пришлось поморгать немного, прежде чем ответить.

— Я не против, — сказал я, наконец. — Заходите, выпьем.

В общем, визит оказался очень даже приятным. Вполне приличные ребята.

Когда все разошлись, уже стемнело, и тут в дверь снова постучали. Я открыл, и там стояла Элейн в футболке и джинсовых шортах, выставлявших напоказ ее красивые ноги. Она убрала волосы под бейсбольную кепку.

— Я хотела повидаться с тобой перед отъездом, — без всяких преамбул заявила она.

Я привалился к дверному косяку.

— У тебя все в порядке, надеюсь?

— Как и у тебя. Что Мэб, расплатилась?

Я кивнул.

— Угу. А ты? Ты все еще принадлежишь Летним?

Элейн пожала плечами.

— Я всем была обязана Авроре. Даже если бы она хотела поспорить, сполна ли я расплатилась с ней, теперь все это ничего не значит.

— Куда ты собралась?

Она снова пожала плечами.

— Куда-нибудь, где много людей. Может, даже запишусь в какую-нибудь школу, — она сделала глубокий вдох. — Гарри, мне жаль, что все так обернулось. Я боялась сказать тебе про Аврору. Я могла бы знать тебя лучше. Я рада, что ты прошел через все это молодцом. Честно, рада.

У меня имелось множество ответов на это, но выудил я только один:

— Она думала, она делает как лучше. Мне кажется, я понимаю, почему ты… Послушай, все это позади.

Она кивнула.

— Я видела фотографии у тебя на полке, — сказала она. — Сьюзен. И ее письма. И это кольцо.

Я оглянулся на каминную полку, и мне сделалось до ужаса погано. В самых разных отношениях.

— Угу.

— Ты ее любишь.

Я кивнул.

Она вздохнула и наклонила голову так, что глаза ее оказались скрыты от меня козырьком.

— Тогда можно дать тебе один совет?

— Ну?

Она подняла взгляд.

— Перестань жалеть себя, Гарри, — сказала она.

Я зажмурился.

— Что?

Она махнула рукой в сторону комнаты.

— Ты же жил в свинюшнике, Гарри. Я понимаю, ты винишь себя в чем-то. Я могу только догадываться о подробностях, но мне совершенно очевидно, что ты мешаешь себя по этому поводу с грязью. Так перестань. Ты ничем не поможешь ей, если превратишься в ходячую плесень. Прекрати думать, как тебе плохо — потому что, если она любит тебя, у нее сердце будет разрываться при виде тебя таким, каким я видела тебя несколько дней назад.

С минуту я молча смотрел на нее.

— Очень романтично слышать такой совет, — сказал я, наконец. — От тебя.

Она чуть улыбнулась.

— Верно. Ирония хоть куда. Ладно, увидимся как-нибудь.

Я кивнул.

— До свидания, Элейн.

Она пригнулась и поцеловала меня в щеку, потом повернулась и ушла. Я смотрел ей вслед. И — законно это или нет — я ни слова не сказал о ней Совету.

Позже тем же вечером я завалился домой к Билли. Из-за двери доносились смех, музыка и запах только что привезенной пиццы. Я постучал, и Билли открыл дверь. Разговоры внутри смолкли.

Я вошел в комнату. Дюжина раненых, подбитых, исцарапанных и счастливых волков-оборотней смотрела на меня из-за стола, уставленного бутылками и банками, усеянного коробками с пиццей, игральными костями, карандашами, стопками бумаги и крошечными, в дюйм ростом бумажными фигурками на большом листе миллиметровой бумаги.

— Билли, — сказал я. — И вы все, ребята. Я только хотел сказать, что вы здорово показали себя там. Гораздо лучше, чем я ожидал или даже надеялся. Мне стоило больше доверять вам. Спасибо.

Билли кивнул.

— Но ведь дело того стоило, так ведь?

За столом одобрительно загудели.

— Раз так, ладно. Кто-нибудь, передайте мне пиццы, колы и кости. Только предупреждаю сразу: мне нужны бицепсы.

Билли удивленно уставился на меня.

— Чего?

— Бицепсы, — повторил я. — Я хочу здоровые, рельефные мускулы, и я не хочу, чтобы нужно было слишком много думать.

Лицо его расплылось в ухмылке.

— Джорджия, у нас остался какой-нибудь типаж — варвар?

— Еще бы, — отозвалась Джорджия и полезла в шкаф.

Я нашел себе свободный стул, получил пиццу и колу и принялся слушать возобновившуюся болтовню. Мне пришло в голову, что это куда приятнее, чем провести еще один вечер затворником у себя в лаборатории.

— А знаешь, что меня, типа, разочаровало? — спросил меня Билли чуть позже.

— Нет, а что?

— Все эти феи, и дуэли, и сбрендившие королевы, и все такое, и никто из них не цитировал старину Билли Шекспира. Ни разу!

Пару секунд я смотрел на Билли, потом расхохотался. Все мои синяки, ссадины, и царапины причиняли мне боль, но это была честная, нормальная боль — такая проходит. Я взял себе пару игральных костей, и стопку бумаги, и пару карандашей, и уселся в кругу друзей притворяться Форгом-Варваром, есть, пить и веселиться.

Господи, ну и глупые же они, эти смертные.

Джим Батчер

«Лики смерти»

Глава первая

Есть вещи, которые просто не могут существовать вместе. Ну, скажем, вода и масло. Или апельсиновый сок и зубная паста.

Или чародеи и телевидение.

Софиты били мне в глаза. Жар стоял такой, что я боялся, как бы струйки пота не проделали в толстом слое пудры, которой не пожалела на меня несколько минут назад растрепанная гримерша, глубоких каналов. Над объективами камер замигали красные лампочки, послышались первые аккорды вступительной песенки, и зрители принялись скандировать:

— Лар-РИ! Лар-РИ! Лар-РИ!

Ларри Фаулер, коротышка в безукоризненно пошитом костюме, вступил в студию и двинулся к сцене, сияя улыбкой фарфорового болванчика и пожимая руки сидевшим у прохода зрителям. Аудитория откликнулась свистом и восторженными воплями. От этого шума, казалось, содрогнулся под ногами настил сцены, и я ощутил, как прямо по спине, под лучшей моей белой рубашкой, сбежала-таки струйка пота. Какое-то мгновение я всерьез подумывал, не броситься ли отсюда с истошным воплем.

Поймите, я вовсе не страдаю боязнью сцены. Нет, правда. Но здесь было слишком жарко. Я облизнул пересохшие губы и огляделся в поисках пожарных выходов — так, на всякий случай. Никогда не знаешь, когда понадобится срочно сделать ноги. Свет и шум мешали сконцентрироваться, и я почувствовал, что сотканное вокруг меня заклятие начинает поддаваться. Пришлось на секунду зажмуриться, чтобы восстановить его.

На соседнем стуле сидел полный лысеющий человечек лет сорока пяти с гаком, одетый в костюм получше моего. Мортимер Линдквист ждал с невозмутимо вежливой улыбкой, но краем глаза следил за мной.

— Вы в порядке? — чуть слышно шепнул он.

— Мне приходилось бывать в горящих домах — так там мне было вполовину не так хреново, как здесь.

— Это вы попросили об этой встрече, не я. — Мортимер нахмурился, глядя, как Фаулер трясет руку какой-то юной дамы. — Вот показуха…

— Как думаете, это надолго? — спросил я у Морти.

Он покосился на незанятый стул слева от себя, потом на другой такой же рядом со мной.

— Два загадочных гостя. Пожалуй, это может затянуться. Они отснимут с запасом времени, а потом вырежут для эфира все лучшее.

Я вздохнул. Я уже принимал участие в «Шоу Ларри Фаулера» сразу после того, как открыл собственное дело, и это оказалось ошибкой. Пришлось довольно долго расхлебывать последствия, опровергая сложившееся обо мне по итогам передачи не самое благоприятное мнение.