Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 275

Привратник задрал голову мою сторону и некоторое время стоял молча. Потом свободная рука его полезла в капюшон, и до меня донесся сдавленный, приглушенный звук.

— Привет, — сказал я. В чем, а в остроумии мне не откажешь.

Наконец, Привратник совладал со своим голосом настолько, чтобы ответить (правда и тогда он продолжал давиться).

— Мои приветствия, Чародей Дрезден. Я тебе не помешал?

Второй ботинок сорвался с ноги и плюхнулся вниз. Пару секунд я скептически созерцал свои насквозь пропитанные грязью носки.

— Так, ничего важного.

— Что ж, хорошо, — кивнул он. Он походил подо мной, глядя вверх. — Ты зацепился поясом за сломанный сук. Опусти правую ногу: под ней другой сук. Если ты возьмешься левой рукой за ветку чуть выше, ты сможешь освободиться. Спуститься не составит труда.

Я сделал все, как он советовал, и в конце концов спустил свое бренное, грязное как черт-те что тело на землю.

— Спасибо, — вежливо сказал я, а про себя подумал, что был бы куда как более благодарен, явись он на пят минут раньше. — Что это вы здесь делаете?

— Ищу тебя, — коротко ответил он.

— Вы что, наблюдали?

Он покачал головой.

— Скажем так, внимательно слушал. Но кое-что видел. Кстати, в Чикаго дела оборачиваются неважно.

— Звезды, — пробормотал я и поспешно подобрал башмаки. — Значит, трепаться некогда.

Привратник положил мне на плечо руку в перчатке.

— Но можешь, — сказал он. — Не в моих силах видеть все, но я знаю, что ты исполнил поручение Зимней Королевы. Она выполнит свои обязательства и обеспечит нам свободный проход по ее владениям. Посему в том, что касается Совета, этого вполне достаточно. С его стороны тебе ничего не грозит.

Я стоял в нерешительности.

— Чародей Дрезден, ты можешь больше не вмешиваться в это дело. Ты можешь принять решение выйти из него — прямо здесь и сейчас. Это положит конец твоему Испытанию.

Истерзанная, полузадохнувшаяся, грязная часть меня очень и очень одобряла эту мысль. Покончить с этим. Вернуться домой. Принять душ. Поесть как следует. Лечь спать.

Все равно ведь это невозможно. Чародей или нет, я все равно всего лишь одинокий, усталый, избитый, выжатый как тряпка чувак. Фэйре обладали слишком большой силой и хитростью, чтобы иметь с ними дело даже в удачный день, не говоря уже о таком, как сегодняшний. Я знал, что задумала Аврора, но, блин, она собиралась нанести удар в самом сердце сражения. Сражения, о котором я даже не знал, как туда попасть, тем более, как выжить. Каменный Стол находился в каком-то глухом закоулке Небывальщины, о котором я раньше даже не слышал. А уж насчет того, как его найти, я не имел ни малейшего представления.

Невозможно. Слишком опасно. Ну почему бы мне не отоспаться немного и надеяться, что в следующий раз-то я не оплошаю?

Перед глазами моими стояло лицо Мерил — некрасивое, усталое и решительное. Я вспомнил статую Лилии. И Элейн, загнанную в угол обстоятельствами, но сражающуюся по-своему несмотря на то, что все шансы были против нее. Я вспомнил, как, взяв у Матери Зимы Расклятье, не мог думать ни о чем, кроме как использовать его в собственных целях, помочь Сьюзен. Теперь его используют совсем для другого, и чем больше мне хотелось забыть об этом и пойти домой, тем больше ощущал я бремя ответственности за то, как ее будут использовать, если я все же уйду.

Я тряхнул головой и принялся оглядываться, пока не увидел свои сумку, амулеты, посох и жезл — они лежали на земле в нескольких ярдах от грязной трясины, которую сотворила для меня Аврора. Я подошел и забрал их.

— Нет, — сказал я. — Все еще не кончено.

— Нет? — удивленно переспросил Привратник. — Почему?

— Потому что я кретин, — вздохнул я. — А люди попали в беду.

— Чародей, никто не ожидает от тебя, что ты остановишь войну между династиями Сидхе. Совет ни на кого не возложил бы такой ответственности.

— К черту династии, — буркнул я. — Да и Совет вместе с ними. Я знаю людей, которые попали в беду. И некоторые из них — по моей вине. И только я могу помочь им. Я разделаюсь с этим.

— Ты уверен? — спросил Привратник. — Ты не выходишь из Испытания?

Скользкие от грязи пальцы никак не могли справиться с застежкой браслета.

— Не выхожу.

Мгновение Привратник молча смотрел на меня.

— Что ж, — произнес он. — Раз так, я не буду голосовать против тебя.

Меня пробрал легкий озноб.

— Да? А так голосовали бы против?

— Уйди ты сейчас, и я сам бы убил тебя.

Теперь уже я молча смотрел на него.

— Почему? — совладал я, наконец, с голосом.

— Ибо голосовать против тебя означало бы то же самое, — он говорил негромко, но уверенно, и не без тепла в голосе. — И, сдается мне, что лучше уж принять ответственность за этот выбор, нежели прятаться за формальностями Совета.

Я надел-таки браслет и сунул ноги в башмаки.

— Что ж, раз так, спасибо, что не убили на месте. А теперь, если вы не против, мне нужно спешить.

— Да, — согласился Привратник. Он протянул мне руку с зажатым в ней маленьким бархатным мешочком. — Вот, возьми. Это может тебе пригодиться.

Я хмуро покосился на него и взял мешочек. Внутри обнаружились маленький стеклянный пузырек с какой-то бурой желеобразной массой, а также осколок серого камня на серебряной нити.

— Что это?

— Снадобье для глаз, — ответил он. Голос его сделался суше. — Это не так действует на нервы, как Зрение, но тоже помогает видеть сквозь чары и завесы сидхе.

Я заломил бровь. Засохшая грязь посыпалась мне в глаз, и я зажмурился.

— Здорово. А камень?

— Кусочек Каменного Стола, — пояснил он. — Он поможет тебе найти это место.

Я зажмурился еще крепче, на этот раз от удивления.

— Вы мне помогаете?

— Это означало бы вмешательство в ход Испытания, — поправил он меня. — Поэтому, с формальной точки зрения, я просто слежу за тем, чтобы Испытание прошло по полной программе.

Я продолжал коситься на него с подозрением.

— Если бы вы ограничились камнем, возможно, — сказал я. — Но этот бальзам — совсем другое дело. Вы все-таки вмешиваетесь. Совет кондрашка хватит.

Привратник вздохнул.

— Чародей Дрезден. Я никому не говорил этого прежде и, надеюсь, не скажу больше никому, — он пригнулся вплотную ко мне, и я увидел под капюшоном неясные очертания его худощавого лица. Единственный видимый мне глаз искрился иронией. Он протянул мне руку.

— Не повредит, если Совет кое-чего не будет знать, — шепнул он.

Я невольно ухмыльнулся и пожал его руку.

— Торопись, — кивнул он. — Совет не вмешивается во внутренние дела сидхе, но мы все же сделаем, что в наших силах, — он поднял свой посох и очертил им круг в воздухе. Воздух чуть колыхнулся, отворяя лаз между Небывальщиной и миром смертных, и в проеме показался Чикаго — улица рядом с моим домом. — И да пребудут с тобой удача и Аллах.

Я благодарно кивнул ему. Потом повернулся и шагнул в проем, из мрачного леса Феерии прямо на стоянку у входа в мой подвал. В лицо мне ударил жаркий летний воздух, влажный и только что не потрескивающий от напряжения. В Чикаго шел проливной дождь, и земля содрогнулась от грома. День шел на убыль: уже темнело.

Я не стал обращать на все это особого внимания, а поспешил домой. Покрывавшая меня грязь — материя Небывальщины — уже превратилась в слизь и начала испаряться, чему во многом помогал смывавший ее дождь.

Мне предстояло сделать несколько звонков и переодеться во что-нибудь чище и суше моей нынешней одежды. Кстати, по части умения одеваться я не великий мастак, да и башка работала неважно, но призадуматься все-таки пришлось.

Как там одеваются на войну?

Глава двадцать девятая

Я оделся в черное.

Я выбежал к автомату перезвонить, вернулся, выставил к двери старый акушерский саквояж, наскоро принял душ и оделся в черное. Пара старых армейских бутсов, черные джинсы (почти чистые!), черная футболка, черная бейсбольная кепка с алой эмблемой Кока-Колы на лбу, а поверх всего моя старая черная ветровка. В свое время ее подарила мне Сьюзен — вместе с накидкой, спускающейся до локтей (или до пуза, кому как больше нравится). Погода оставалась грозовая — как в прямом, так и в переносном смысле — так что плотная куртка была весьма кстати.