Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 218

Когда я поднял взгляд, Индеец Джо стоял рядом со мной, протягивая руку.

— Маленький Брат благодарит тебя. Ты ему тоже понравился. Как поживаешь, Чародей Дрезден?

Я принял его руку и встал.

— Спасибо, гм… Слушающий Ветер.

— Индеец Джо, — поправил меня Эбинизер.

Индеец Джо подмигнул мне.

— Эта замшелая деревенщина не умеет читать. Иначе он давно бы знал уже, что меня нельзя так больше называть. Теперь я Коренной Обитатель Америки Джо.

Вот уж не думал, что я смогу рассмеяться, но смог. Индеец Джо кивнул; в темных глазах его плясали веселые искорки.

— Та, которую ты знаешь как Теру Уэст, шлет тебе привет.

Я удивленно уставился на него. Индеец Джо повернулся к Эбинизеру, кивнул и не спеша вернулся к Марте.

Эбинизер довольно хмыкнул.

— Хорошо. Но где же русский. Мы не можем ждать его весь день.

Взгляд Марты разом потускнел. Выражение лица Индейца Джо не изменилось, но он посмотрел на свою высокую соседку. Оба молчали, но и тишина эта сгустилась настолько, что ей можно было захлебнуться.

Лицо Эбинизера побелело как мел, и он вдруг оперся на посох, чтобы не упасть.

— Семен, — прошептал он. — О, нет.

Я шагнул к нему, готовый подхватить его, если потребуется.

— Что случилось?

Марта покачала головой.

— Семен Петров. Один из Старейшин. Наш эксперт по вампирам. Его убили меньше двух дней назад. Всю Архангельскую ячейку. Всех до одного. Мне очень жаль, Эбинизер.

Эбинизер медленно покачал головой. Голос его звучал бледным подобием обычного.

— Я ведь бывал в его башне. Настоящая крепость. Как им это удалось?

— Стражи сказали, что не знают точно, но похоже, кто-то впустил убийц в обход барьеров. Они не остались безнаказанными. На месте нашли останки с полдюжины ноблей Красной Коллегии. Много воинов. Но они убили Семена и остальных.

— Кто-то впустил их? — выдохнул Эбинизер. — Измена? Но, даже если и так, это мог быть только кто-то, хорошо знавший все входы и выходы.

Марта покосилась на меня, потом снова посмотрела на Эбинизера. Что-то проскочило между ними с этим взглядом, но что именно, я не знаю.

— Нет, — сказал Эбинизер. — Это безумие.

— Наставник и школяр. Ты ведь знаешь, что скажут Наблюдатели.

— Вздор. Дерьмо собачье. Старейшин это не касается.

— Эбин, — мягко возразила Марта. — Мы с Джозефом — два голоса. Семена больше нет.

Эбинизер достал из кармана голубую бандану и вытер вспотевшее лицо.

— Проклятье, — буркнул он. — Трижды распроклятое проклятье!

Я посмотрел на Эбинизера, потом на Марту.

— Что? — спросил я. — Что все это значит?

— Это значит, Чародей Дрезден, — ответила она, — что Мерлин и другие готовятся обвинить тебя в том, что это ты спровоцировал войну с Красной Коллегией, и возложить на тебя вину за ряд смертей. И, поскольку мы с Джозефом лишены теперь поддержки Семена, это означает, что нам не удастся помешать Мерлину вынести этот вопрос на общее голосование.

Индеец Джо кивнул, машинально поглаживая густую шерстку Младшего Брата.

— Многие в Совете напуганы, Хосс Дрезден. Твои враги не упустят возможности воспользоваться этим, чтобы нанести тебе удар. Страх заставит колеблющихся голосовать против тебя.

Я переглянулся с Эбинизером. Мой старый наставник хотел казаться уверенным, но получалось это у него плохо.

— Блин-тарарам, — пробормотал я. — Значит, я и правда вляпался по уши.

Глава пятая

Тяжелое, неуютное молчание длилось несколько секунд, потом Эбинизер хрустнул пальцами.

— Кто будет замещать Семена?

Марта покачала головой.

— Подозреваю, Мерлин захочет кого-нибудь из немцев.

— Черт, я ведь лет на пятьдесят старше любого из них, мать их… — буркнул Эбинизер.

— Это ничего не значит, — сказала Марта. — На взгляд Мерлина, среди Старейшин и так слишком много американцев.

— Типичное заблуждение, — вмешался Индеец Джо, почесывая грудку Младшего Брата. — Единственный настоящий американец из Старейшин — это я. Не то, что вы все, Джонни-те-что-пришли-позже.

Эбинизер ответил Индейцу Джо усталой улыбкой.

— Мерлин вряд ли обрадуется, если ты заявишь свои права прямо сейчас, — заметила Марта.

— А то, — фыркнул Эбинизер. — А уж я как несчастен — просто, можно сказать, сердце разрывается.

Марта нахмурилась, сжав губы.

— Нам пора заходить, Эбинизер. Я скажу, чтобы тебя подождали.

— Хорошо, — вздохнул мой старый учитель. — Идите.

Не говоря больше ни слова, Марта и Индеец Джо ушли, шелестя своими парадными балахонами. Эбинизер тоже надел свой, темный, и повязал алый тюрбан. Потом взял посох и решительно зашагал ко входу в зал. Я молча поспевал за ним. На душе скребли кошки.

— Как у тебя с латынью, Хосс? — спросил вдруг Эбинизер. — Хочешь, буду переводить.

Я закашлялся.

— Нет. Думаю, справлюсь сам.

— Ладно. Когда войдем, постарайся держать себя в руках. Видишь ли, по какой-то причине у тебя репутация вспыльчивого как порох.

Я хмуро покосился на него.

— Вовсе нет.

— И упрямого как осел. И капризного как девица.

— Совсем даже нет.

Усталая улыбка на мгновение мелькнула было на лице Эбинизера, но тут мы подошли ко входу в здание, где собрался Совет. Я задержался у дверей, и Эбинизер вопросительно оглянулся на меня.

— Я не хочу входить вместе с вами, — пояснил я. — Если дела обернутся хреново, возможно, вам лучше держаться дальше от меня.

Эбинизер нахмурился, и мгновение мне казалось, что он будет спорить со мной. Но он только кивнул и шагнул в дверь. Я выждал пару минут, поднялся на крыльцо и вошел.

Здание напоминало старый театр: высокие сводчатые потолки, полы из полированного камня, по которому там и здесь протянулись ковровые дорожки, и анфилада высоких, двустворчатых дверей. Должно быть, кондиционеры еще совсем недавно работали на полную мощь, но теперь я не слышал ни негромкого жужжания, ни шелеста воздуха, и в здании уже становилось теплее, чем полагалось бы. Свет тоже не горел. Наивно ожидать работы даже от самых простых осветительных и вентиляционных устройств в доме, полном чародеев.

Все двери, ведущие в зал, были заперты кроме одной, у которой стояло двое мужчин в темных балахонах Совета, алых тюрбанах и серых накидках Стражей.

Одного из них я не узнал, зато второй оказался не кем иным, как Морганом. Ростом он почти не уступал мне, зато веса имел больше на добрую сотню фунтов — не жира, но крепких, трудовых мускулов. Он щеголял короткой пегой бородкой и завязанными в хвостик волосами. Лицо его как было, так и осталось вытянутым, кислым — вполне под стать голосу.

— Наконец-то, — буркнул он при виде меня. — Я ждал этого дня, Дрезден. Наконец-то ты предстанешь перед правосудием.

— Похоже, нынче утром кто-то как нарочно подсовывает мне одних фанатиков, — отозвался я. — Я знаю, вам это не понравится, Морган, но все эти обвинения с меня сняли. Собственно, благодаря вам.

Его кислая физиономия перекосилась еще сильнее.

— Я только доложил о твоих действиях Совету. Я не думал, что они окажутся такими, — он выплюнул это слово словно проклятие, — снисходительными.

Я остановился перед Стражами и протянул им свой посох. Напарник Моргана снял с шеи хрустальный брелок и поводил им сначала вдоль посоха, а потом у меня над головой, у висков и вдоль всего тела. Кристалл начинал светиться мягким, оранжевым светом каждый раз, как оказывался рядом с одной из точек чакры. Страж кивнул Моргану, и я сделал шаг к двери.

Морган выставил здоровенную лапищу, загораживая мне путь.

— Нет, — сказал он. — Пока еще нет. Веди сюда собак.

Второй Страж нахмурился, но не стал возражать. Он повернулся и скрылся в дверях. Почти сразу же он вернулся, ведя за собой на сворке пару Сторожевых Псов.

Я невольно поперхнулся и сделал шаг назад.

— Дайте же вы мне хоть минуту покоя, Морган. Я не заговорен и не тащу с собой взрывчатки. И вообще я не из тех, кто склонен к самоубийству.