Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 1328

— Гарри?

— Конечно, я. Это же мой сон.

— Нет, не совсем, — сказала Молли. — Как ты это делаешь?

Я на мгновение оторвал руки от руля, чтобы театрально пошевелить всеми десятью пальцами и зловеще протянуть:

— Я — чародей!

Молли разразилась весёлым смехом:

— О боже, это что, случайность? Ты наконец выбрался с острова? Как твоя голова?

И тут я тоже заморгал:

— Постой-ка. Это ты, Молли?

— Я, — сказала она с улыбкой и потянулась через салон. Она на секунду обернула руку вокруг моей шеи и склонила голову мне на плечо в быстром объятии. Прикосновение было тёплым, что выходило за рамки нормальных ощущений во сне. Чувство чужого присутствия было таким отчётливым, что не вызывало сомнений. — Ух ты! Так приятно тебя видеть, босс.

— Ух ты! — повторил я. — Как же это происходит?

— Хороший вопрос, — сказала она. — С Нового года на меня нападали во сне, наверное, раз пятьдесят. Я думала, что моя защита держится довольно крепко.

— Нападали? Кто? — спросил я.

— А-а-а, — протянула она небрежно, — в основном сидхе.

— Подожди, разве ты не их принцесса?

— Во плоти — да, — глаза Молли сверкали. — Но во сне они могут приходить ко мне анонимно, поэтому каждый панк думает, что он крут. Это как Интернет для фейри.

— Вот уроды.

— Ну, не совсем, — возразила она. — Послушай, Гарри, Мэйв была действительно очень, очень грозной Зимней леди. Теперь я получила эту работу. Сидхе просто хотят убедиться, что я для неё гожусь. Они меня так проверяют.

— Приходя во сне?

— Тихонько, когда Мэб не видит, — ответила Молли. — Это вообще-то напоминает мне, как моя мама оставляла меня дома следить за всеми моими маленькими братьями и сёстрами. Только с более преступными намерениями.

Я моргнул и издал короткий смешок.

— Ты улыбаешься — это хорошо. Они наступают. Я даю им пинка. Ничего личного, — продолжила она. — Потом я возвращаюсь к своей работе. Из-за которой, кстати, от меня и не было никаких вестей. Прости. Ещё лет полтораста, и я стану делать её так же хорошо, как Мэйв. А у тебя какие оправдания?

— Я посылал тебе гонцов каждый день последние шесть месяцев, — ответил я.

Глаза Молли расширились, затем сузились:

— Мэб.

— Мэб.

— Гр-р-р, — протянула она. — Я тебе была нужна?

— Позавчера. Эта штука в голове собирается убить меня в ближайшие несколько дней. Предел Демона считает, что ты можешь помочь. Очевидно, и Мэб тоже так считает.

Голубые глаза Молли стали ледяными.

— Иначе она не перехватывала бы твоих гонцов. Сука. Если бы я знала… — она прикусила нижнюю губу. — Она поручила мне работу, которую я не могу бросить прямо сейчас.

— Раздражает, правда? — спросил я.

— Я сейчас под двумя милями льда. Целый день сюда добиралась. Вот почему я сейчас сплю. Что у тебя происходит?

Я ей рассказал.

— О боже, Гарри! Никодимус? А Саня уже там?

— Нет, — ответил я и тут же поправился: — Пока нет.

— Рыцарь Меча будет там, — пообещала она. — Он всегда появляется. И я отправлюсь в путь…

На её лице появилась досада, и в то же мгновение всё начало мелькать. Я внезапно оказался посреди небольшого стада Голубых Жучков, в каждом из которых сидели немного разные версии Гарри Дрездена и Молли Карпентер. Я ехал между другими «фольксвагенами» как лыжник на слаломе.

— …как только смогу… — издалека прозвучал голос Молли. И вот я уже ехал один.

Движение становилось всё плотнее и беспорядочней. А затем раздался громкий визг шин и скрежет гнущегося металла, появился яркий свет и ощущение вращения и падения в преувеличенном и грациозном темпе замедленной съёмки.

Радио громко шумело от статических помех, и женский голос бубнил тоном комментатора новостей: «…другие новости. Гарри Дрезден, чародей из Чикаго, слепо несётся навстречу собственной гибели, потому что отказывается признавать простые и очевидные истины, лежащие прямо перед ним. Дрезден игнорировал несколько явных предупреждений, и в результате, как ожидается, погибнет в ближайшие сорок восемь часов…»

Я вытянул себя из сна и сел в кровати, весь дрожа и покрытый потом, мои инстинкты взвыли, предчувствуя опасность и подсказывая мне, что в комнате я больше не один.

Мои инстинкты оказались правы ровно наполовину.

Кэррин практически бесшумно прикрыла за собой дверь и мягко подошла к кровати, освещённая тусклым светом уличных фонарей. На ней была длинная полинявшая футболка чикагской полиции, а волосы она связала в простой конский хвост. В руке она сжимала свой любимый «Зиг», стволом вниз.

— Эй, — прошептала она, встав возле кровати. — Я услышала какой-то шум. Ты в порядке?

Я протёр глаза одной рукой. Неужели Молли мне приснилась? Только лишь сон? Или это было нечто большее? Я знал, что множество безумных вещей становятся возможными во сне, и я знал, что этот казался невероятно реальным, но это не значит, что он был реален.

— Сны, — пробормотал я. — Извини, не хотел тебя будить.

— Я всё равно не спала. Ты что-то бормотал и ворочался.

Я услышал, как она положила «Зиг» на прикроватный столик. Она была в каких-то полутора футах от меня, что позволило мне уловить исходящий от неё аромат. Запах чистой одежды из прачечной, дезодоранта с каким-то цветочным ароматом, намёк на загорелую под лучами солнца кожу, а также еле уловимый запах средства для чистки оружия. Секунду спустя она положила руку мне на лоб.

— У тебя температура, — отметила она. — Сны при лихорадке самые противные. Сядь прямо.

Она пошла в ванную и вышла оттуда минуту спустя с водой в пластиковом стаканчике и четырьмя таблетками.

— Ибупрофен, — пояснила она. — Как твой живот?

— Отлично, — пробормотал я. — Что меня действительно беспокоит, так это порезы и синяки.

Она передала мне таблетки и воду, я закинул всё в себя и поставил стаканчик на стол:

— Спасибо.

Она взяла стаканчик и повернулась, чтобы выбросить его в мусорное ведро, а свет из ванной осветил сильные рельефные мускулы её ног. Я постарался не замечать, насколько мне понравилась данная картина.

Но Кэррин всё заметила.

Она застыла в этой позе, наблюдая из-за плеча, как я наблюдаю за ней. Затем она повернулась и потянулась за дверь ванной, чтобы выключить свет. Это позволило лицезреть ещё больший участок её ног. Затем свет погас, и мы оба оказались в темноте. Она не двигалась.

— Твои глаза, — тихо произнесла она. — Ты смотрел на меня так лишь несколько раз. Так… пристально.

— Извини, — ответил я. Мой голос показался мне грубоватым.

— Не нужно, — ответила она. Тихо зашуршала одежда. Я почувствовал её вес на краю кровати. — Я… я думала о том, о чём мы говорили в прошлом году.

В горле у меня резко пересохло, а сердцебиение ускорилось:

— Что ты имеешь в виду?

— Это, — сказала она. Её рука коснулась моей груди и скользнула к челюсти. А затем её вес переместился на кровать чуть дальше, и её губы встретились с моими.

Это был отличный поцелуй. Медленный. Тёплый. Её губы были мягкими и нежными и исследовали мои нежными же волнами. Я слышал, как ускоряется её дыхание, её пальцы впились в мои волосы, царапнув короткими ноготками по коже головы, а затем опустились вниз через шею на плечо.

Желание наполнило меня внезапной волной жара и животной потребности, а Зима пробудилась во мне, требуя удовлетворить эту потребность. Каждый инстинкт в моём теле говорил мне, что Кэррин рядом — тёплая, настоящая, прижимающаяся к моему телу всё плотнее всего через один тонкий слой ткани — и что я мог взять её.

Я не шевелил руками. Но оторвался от поцелуя с мягким стоном и выдавил:

— Кэррин.

— Я знаю, — ответила она, тяжело дыша и не отстраняясь, её горячее дыхание обдавало мою кожу. — Эта штука, которую ты получил от Мэб. Она тебя подталкивает. Я знаю.

Затем она взяла мою руку и устроила себе на бедро. Через секунду она опустила её ниже, под футболку, а затем повела вверх. Я чувствовал мягкость её кожи, гибкие мускулы её бедра и его изгибы, пока она продолжала вести мою руку вверх к талии.