Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 1309

— Вы подошли ближе, чем кто-либо за очень и очень долгое время.

— Может, это признак приближающейся старости, — сказал я. — Допускаете промахи в мелочах, например, оставили язык одному из своих людей. Он ведь наверняка ощущает себя ущербным, будучи единственным, кто может разговаривать.

Это заставило Никодимуса улыбнуться шире. Прежде я встречал его банду прихлебателей, у них у всех были отрезаны языки.

Он повернулся к Мэб и поклонился в пояс более элегантно, чем это когда-либо мог сделать я, воспитанный в другое время:

— Ваше Величество.

— Никодимус, — сказала Мэб с морозом в голосе, затем произнесла более нейтральным тоном: — Андуриил.

Никодимус не двигался, но его долбаная тень всё равно склонила голову. Независимо от того сколько раз я это видел, это действие всё ещё нервировало меня.

Никодимус был рыцарем Ордена Тёмного Динария, или точнее, вполне определённым рыцарем Ордена Тёмного Динария. Он владел одной из тридцати серебряных монет, той, что содержала суть падшего ангела Андуриила. Динарианцы были плохой новостью — главным образом потому, что хотя падшие ангелы сильно ограничены в возможности использовать свою силу, будучи стреножены и привязаны к смертному партнёру, они столь же опасны, как и всё, что бродит в тени, а объединившись с психами мирового класса, подобными Никодимусу, становятся на несколько порядков хуже. Никодимус, насколько я смог выяснить, творил злодеяния уже пару тысячелетий. Он был умным, безжалостным, упорным, и убивать людей было для него почти таким же пустяковым делом, как выбросить пустую пивную банку.

Я однажды уцелел при встрече с ним. Он однажды уцелел в схватке со мной. Ни один из нас не смог убить другого.

До сих пор.

— Я прошу вас на минуту проявить снисхождение, — сказал Никодимус Мэб. — Есть второстепенный вопрос внутреннего протокола, которому я должен уделить внимание, прежде чем мы продолжим.

После мгновения ледяного недовольства Мэб ответила:

— Конечно.

Никодимус ещё раз поклонился, затем сделал несколько шагов и повернулся к головорезу, который нас сюда привёл. Поманив его, он сказал:

— Брат Джордан, подойдите.

Джордан вытянулся по стойке смирно, сглотнул и вышел вперёд, остановившись точно напротив Никодимуса, после чего снова вытянулся.

— Вы успешно прошли испытания Братства, — с теплотой в голосе объявил Никодимус. — Заслужили самые высокие рекомендации от своих товарищей. Проявили неколебимое мужество перед лицом опасного противника. По моему мнению, вы продемонстрировали свою преданность и приверженность, выйдя за пределы скудных обязательств любой клятвы.

Он протянул руку и положил её на плечо молодого человека:

— Вам есть что сказать в качестве последнего слова?

Глаза паренька заблестели от внезапно нахлынувших эмоций, дыхание ускорилось.

— Я благодарю вас, милорд.

— Хорошо сказано, — с улыбкой прожурчал Никодимус, затем позвал: — Дейрдре.

Со своего места на заднем плане поднялся второй из ожидавших на помосте людей. Это была молодая женщина в простом чёрном платье. Ее лицо было худым и суровым, а тело имело лёгкие, изящные изгибы опасной бритвы. Длинные тёмные волосы сочетались с чёрными глазами, такими же, как у самого Никодимуса. Подойдя к Джордану, она одарила его почти сестринской улыбкой.

А затем начала меняться.

Сперва её тёмные глаза превратились в два провала, горящих ярким малиновым светом. Над ними открылась вторая пара глаз, на этот раз светящихся зелёным. А потом её лицо исказилось, кости начали двигаться. Кожа будто бы пошла рябью, затем застыла, потемнев до темно-фиолетового оттенка свежего синяка и став жесткой, как толстая шкура. Платье, замерцав, просто исчезло, открыв исказившиеся ноги, ступни сильно удлинялись, пока пятки не стали выглядеть словно выгнутые в обратную сторону коленки. Волосы также изменились — кончики удлинялись, скользя всё дальше от головы, словно десятки извивающихся змей, уплотняясь в твёрдые, иссиня-чёрные металлические ленты, что шелестели, двигаясь и струясь, словно наделённые собственной волей.

Одновременно с этим тень Никодимуса начала расти, хотя освещение при этом никак не менялось. Она вытянулась позади него, затем вверх по стене, поднимаясь всё выше и выше, пока не заняла всю стену огромного пентхауса.

— Засвидетельствуйте, — негромко произнес Никодимус, — как брат Джордан станет оруженосцем Джорданом.

Зелёные глаза над глазами Дейрдре ярко вспыхнули, когда Дейрдре подняла свои когтистые руки и довольно нежно обхватила ими лицо Джордана. Затем наклонилась и поцеловала его, с открытым ртом.

Мой желудок сжался и совершил кульбит. Я постарался, чтобы этого никто не заметил.

Внезапно голова Дейрдре ещё немного подалась вперёд, и Джордан застыл. Из-под губ Дейрдре донёсся приглушённый вскрик, но быстро захлебнулся. Я увидел, как челюсти Дейрдре сжались, потом она внезапно дёрнула головой в сторону, резким движением акулы, вырывающей кусок плоти у своей жертвы. Голова её откинулась назад в чем-то до ужаса напоминающем экстаз, и я увидел окровавленный язык Джордана, зажатый между её зубами.

Изо рта молодого человека фонтаном брызгала кровь. Он что-то неразборчиво промычал и, пошатнувшись, упал на одно колено.

Голова Дейрдре задергалась в глотательных движениях, какими морская птица заглатывает рыбу, раздался тихий глотающий звук. Затем она вздрогнула и медленно открыла горящие глаза. Потом повернулась и неспешно подошла к Никодимусу, её пурпурные губы почернели от крови, и пробормотала:

— Дело сделано, отец.

Никодимус поцеловал её в губы. И, о боже, вид его, делающего это с языком, ещё больше выбивал из колеи, чем в первый раз, когда я наблюдал за этим.

Через мгновение он оторвал рот от Дейрдре и произнёс:

— Поднимись, оруженосец Джордан.

Молодой человек, шатаясь, поднялся на ноги, нижняя половина его лица была залита кровью, стекающей на подбородок и горло.

— Приложи лёд и отправляйся к врачу, оруженосец, — сказал Никодимус. — Мои поздравления.

Глаза Джордана вновь засверкали, губы растянулись в жуткой улыбке. Он повернулся и поспешил прочь, оставляя за собой след из капающей крови.

Мой желудок сжался. В один из таких дней мне придется заставить себя научиться держать язык за зубами. Никодимус только что с легкостью изувечил молодого человека исключительно для того, чтобы проучить меня за мою подначку. Я сжал зубы и решил использовать этот инцидент, чтобы напомнить себе, с каким именно монстром имею здесь дело.

— Вот и всё, — сказал Никодимус, снова поворачиваясь к Мэб. — Приношу свои извинения, если доставил какие-то неудобства.

— Мы уже можем перейти к нашему делу? — поинтересовалась Мэб. — У меня не так много времени.

— Конечно, — ответил Никодимус. — Вы знаете, по какому вопросу я обратился к вам.

— Действительно, — ответила Мэб. — Андуриил когда-то одолжил мне услуги своего… союзника. Теперь я возвращаю этот долг, предоставив вам услуги своего.

— Погодите. Что? — вымолвил я.

— Превосходно, — произнёс Никодимус. Он вытащил визитную карточку и протянул ей: — Наша небольшая группа встречается здесь на закате.

Мэб потянулась за карточкой и кивнула:

— Договорились.

Я перехватил её руку, забрав визитку прежде, чем она успела до неё дотянуться.

— Не договорились, — заявил я. — Я не буду работать с этим психопатом.

— Вообще-то, социопатом, — сказал Никодимус. — Хотя на практике эти термины почти взаимозаменяемы.

— Вы скверный тип, и я не хотел бы подпускать вас к себе ближе, чем на дистанцию, на которую мог бы отшвырнуть вас пинком, и очень хотел бы на практике выяснить, какова эта дистанция, — огрызнулся я в ответ, затем повернулся к Мэб: — Скажите, что вы это не серьёзно.

— Я, — процедила она, — предельно серьёзна. Ты пойдешь с Архлеоне. Ты будешь оказывать ему всю возможную помощь и содействие до тех пор, как он не достигнет своей цели.