Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 1287

Вода возле меня всколыхнулась, и из неё медленно, будто на подъёмнике, поднялся Акулья Морда, изогнув рот в небольшой улыбке. Он стоял на воде, возможно, в пяти футах от меня. Его безглазое лицо выглядело самодовольным.

— Страж, — изрёк он.

— Говнюк, — произнёс я в ответ.

Это только сделало его улыбку шире:

— Битва окончена. Ты проиграл. Но тебе не нужно умирать именно сегодня.

— Да ты шутишь, — сказал я. — Ты пытаешься меня завербовать?

— Я делаю предложение, — ответил мне Идущий. — Мы всегда ценим новые таланты.

— Я тебе не марионетка, — произнёс я.

Идущий даже издал лающий смешок:

— А когда ты был кем-то иным?

— Забудь, — отрезал я. — Я не буду на тебя работать.

— Тогда заключим перемирие, — не отставал Акулья Морда. — Не обязательно, чтобы ты дрался за нас. Но если ты отойдёшь в сторону, мы выкажем тебе соответствующее уважение и оставим в покое. Тебя, и тех, кого ты любишь. Забери их в безопасное, спокойное место. Оставайтесь там. Вам никто не будет досаждать.

— Боюсь, что мой босс будет с этим не согласен, — возразил я.

— После сегодняшней ночи Мэб уже никому не доставит беспокойства.

Я уже собирался ответить что-то крутое, но…

Забрать дорогих мне людей куда-нибудь. Забрать Мэгги. Туда, где безопасно. Туда, где нет сумасшедших Королев или безумных сидхе. И просто выбраться из всего этого неблагодарного, болезненного, отвратительного дела. Волшебное ремесло уже не то, что раньше. Не так давно я считал, что у меня полно дел, если кто-то просил меня найти потерявшуюся собаку или свадебное кольцо. Это было ужасно скучно. У меня была куча свободного времени. Я не шиковал, но мне хватало на покупку вороха книг для чтения, и я никогда не голодал. И никто не пытался меня убить, или заставить принять ужасный выбор. Ни разу.

Никогда не ценишь то, что имеешь, пока это не потеряешь.

Мир да покой, и люди, которых я люблю. Разве это не то, чего хотят все?

А, чёрт.

Иной, возможно, не был в этом хорош в любом случае. А у меня оставался ещё один выбор.

Меня предупреждали не использовать силу Колодца, но…

Что у меня ещё оставалось?

Я, наверное, выкинул бы что-нибудь совершенно тупое, если бы воздух внезапно не наполнился громким звуком. Два громких ужасных треска, а после них короткий резкий удар грома. Звук повторялся в той же последовательности снова и снова. Треск, треск, удар. Треск, треск, удар.

Погодите. Я знал эту песню.

Скорее, это было: топ-топ-хлоп. Топ-топ-хлоп.

Что ещё у меня оставалось?

У меня оставались друзья.

Я взглянул на Акулью Морду, который изучал поверхность озера, вертя головой со странным выражением озадаченности на лице.

Я широко улыбнулся и спросил:

— Ты же не видел, как он приближается, не так ли?

Это был чей-то ремикс песни, потому что она сразу подошла к припеву голосов, чистых человеческих голосов, достаточно громких, чтобы сотрясти землю — и я воздел руки и запел вместе с ними:

Хэллоуинское небо взорвалось вспышками алого и синего света, кругом мелькали белые и голубовато-зелёные лазерные лучи, формируя случайные мерцающие изображения объектов и лиц, заполняя небо пульсирующим в ритм с музыкой светом.

И тут «Жучок-плавунец», целый чёртов корабль, вырвался из-под завесы, которая скрывала его и вытесняемую им воду, а также делала любой шум, исходивший от судна, необнаружимым не только мной, но и маленькой армией иномирных чудовищ, вместе с их большим и злым генералом Идущим.

Идущий издал ещё один яростный крик, его отвратительные черты исказились ещё больше от неистовых вспышек света в небе, и это оказалось всем, на что ему хватило времени — «Жучок-плавунец» врезался в последнюю баржу на предельной скорости.

Различие в массе между обоими кораблями было значительным — но это отличалось от того, когда баржа врезалась в мой айсберг. С одной стороны, баржа осталась практически неподвижна, едва начав снова набирать скорость. С другой стороны, «Жучок-плавунец» произвёл не лобовой удар. Вместо этого, он ударил носом в борт. На расстоянии меньше десяти ярдов до того, как баржа зарылась бы в берег «Предела Демона», «Жучок-плавунец» жёстко врезался ей в боковую часть и повернул её в сторону от пульсирующей силой лей-линии.

Я не расслышал звук столкновения через гром аккордов величайшего хита группы Queen, но от столкновения с обоих кораблей полетели вещи — больше на «Жучке-плавунце», чем на барже. Баржа увязла, застыла, её нос повернулся в сторону от пляжа, боком к берегу, когда «Жучок» резко и нетрезво врезался в её корпус ещё раз, с треском, начав сильно крениться на бок.

За штурвалом были Мак и Молли. Молли чуть не выбросило за борт, но Мак схватил мою ученицу за талию и удержал. Я не уверен, что она даже заметила это. Её лицо было искажено от такой глубокой концентрации, что это смахивало на слабоумие, её губы бешено что-то повторяли, в обеих руках она сжимала по жезлу, вращая ими разрозненными движениями, как будто дирижируя двумя разными оркестрами в двух разных быстрых металл-попурри.

Я смотрел, как ещё два силуэта вскарабкались на поручни «Жучка-плавунца» и изящно спрыгнули на баржу — прямо в центр ритуала, который продолжался в безумном темпе.

Томас ринулся в битву со своим любимым сочетанием оружия — меч и пистолет. Я видел, как мой брат врубился в сборище людей на палубе, вращая мечом во все стороны, а кровь из нанесённых им ран разлеталась по широкой дуге. Он двигался так быстро, что я едва мог за ним уследить — просто размытое пятно стали тут да вспышка холодных серых глаз там. Его пистолет стрелял в быстром ритме между ударами фалькаты, кося приспешников Иных, как колосья пшеницы.

Второй силуэт был серым, лохматым и устрашающим. Львиноподобные лохмы Мыша развевались как настоящая грива, когда он кружился и ударял по участникам ритуала там, где Томас не успел. Я наблюдал, как он вырвал из рук поражённого охранника дробовик и швырнул его движением головы в другого стрелка, затем начал теснить полудюжину паникующих людей по палубе своим весом к кругу, окружающему ритуал — сокрушая его.

Уменьшенная энергия, которой располагал ритуал, та рама, которую энергия лей-линии превратила бы в смертельную конструкцию, исчезла, высвободилась в ночное небо, чтобы быть рассеянной на части гремящей музыкой. We will, we will rock you.

— Эй, Акулья Морда! — прокричал я, шагая вперёд и собирая силу Зимы вместе с Огнём Души.

Разъярённый Идущий крутанулся ко мне как раз вовремя, чтобы тяжёлый восьмиугольный ствол Винчестера ударил по костяному хребту, который был у него вместо передних зубов, и сломав его, оказался у Иного прямо в горле.

— Получи-ка это, — процедил я и нажал на курок.

Вместе с пулей сорок пятого калибра я послал столб чистой энергии, который ринулся по стволу прямо в череп Идущего. Его голова взорвалась, то есть буквально взорвалась, полосами и клочками чёрной сукровицы. Его лоскутный плащ взбесился, швыряя безголовое тело в воздух и молотя им по мелководью, будто наполовину раздавленного жука. От отчаянно дёргающегося тела начал исходить чёрный пар, который вдруг собрался в цельное облако, которое быстро кинулось прочь, испуская яростный и мучительный крик, чуждый, но безошибочно узнаваемый.

Затем тело расслабленно рухнуло в воду. Плащ ещё бил и молотил по воде пару секунд, а потом затих.

Объединённый тревожный вой поднялся с поверхности озера — от Иных, которые, появившись над водой, начали отступать от острова во всех направлениях, преследуемые мигающими копьями света и музыки — и тут неистово грянули рога Охоты, звуча из-под дрожащей поверхности воды. Я видел, как огромный чёрно-белый силуэт схватил удирающего Иного, а его укрытый теневым покровом наездник атаковал тварь длинным копьём раз за разом. В другом месте, акула взорвала воду там, где появилась, на секунду повиснув в воздухе и широко раскрыв полную устрашающих зубов пасть, а затем ринулась вниз, упав сверху на другого Иного и утягивая его под поверхность, куда быстро стягивалась ещё дюжина злых острых плавников.