Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 1229

Утренний транспортный поток был в самом разгаре, и хотя бар Мака был недалеко, потребовалось некоторое время, чтобы туда добраться. Толстые серые облака проглотили рассвет. Шёл лёгкий дождь. Время от времени я видел вспышки далёких молний, просвечивающие через облака над головой, или слышал тихое рычание близкого грома.

— И ведь обещали хорошую погоду, — пробормотала Молли.

Я слегка улыбнулся, но ничего не сказал.

Томас втиснулся на парковочное место рядом с баром, остановив Хаммер рядом со старым гоночным Транс Эм белого цвета. Выжав ручник, он нахмурился.

— Я думал, Мак обычно открывается в полдень, — сказал он.

— В одиннадцать, — поправил я. Мой старый офис был недалеко. Я обедал у Мака много раз. — Наверное, сегодня пришёл пораньше.

— Это удобно, — сказал Томас.

— Откуда пошло это выражение? — спросил я.

— Это? — удивился Томас. — Удобно?

Я моргнул на ходу:

— Ну, да, это тоже, но я думал о выражении: «Нельзя махнуть котом, не задев чего-то поблизости».

Томас в упор посмотрел на меня:

— Разве тебе не нужно думать сейчас о более важных вещах?

Я пожал плечами:

— Я и так думаю о них. Жизнь продолжается, чувак. Если я прекращу думать о чём-то только из-за того, что какой-то псих или шайка психов хотят меня прикончить, я никогда не смогу ни о чём думать, верно?

Томас наклонил голову, соглашаясь с моей точкой зрения.

В тридцати футах от двери Молли резко замерла, как вкопанная, и сказала:

— Гарри.

Я замолчал и оглянулся на неё.

Её глаза расширились.

— Я чувствую… — начала она.

Я прищурился:

— Скажи это. Я знаю, ты хочешь это сказать.

— Это не возмущение в Силе, — слегка раздражённо ответила она. — Здесь… Что-то есть. Что-то могущественное. Я чувствовала это в Чичен-Ице.

— Хорошо, — кивнул я. — Он здесь. Серьёзно, никто из вас, ребята, не знает, откуда взялось это выражение? Вот чёрт.

Я ненавижу непонятные штуки. Этого достаточно, чтобы пробудить желание пользоваться Интернетом.

Паб Мака был почти пуст. Это было место, которое выглядит достаточно просторным, когда здесь нет посетителей, но всё же достаточно маленькое, чтобы чувствовать себя уютно, когда нахлынут завсегдатаи. Эксперимент преднамеренной асимметрии. На полу вразнобой стояло тринадцать столов разного размера и высоты. Потолок в кажущейся случайности подпирало тринадцать колонн, их поверхность была покрыта резьбой — сценами из старых детских сказок. Вдоль изогнутой барной стойки выстроились тринадцать табуретов. Почти всё, включая обшитые панелями стены, потолок и перекрытия, было сделано из дерева. С потолка свисало тринадцать припотолочных вентиляторов, на вид достаточно древние штуки, которые продолжали работать под присмотром Мака, несмотря на частое присутствие в этом месте магических сил.

Обстановка — своего рода фэн-шуй, или, по крайней мере, что-то близкое к нему. Весь этот дисбаланс предназначен, чтобы рассеять случайные вспышки магической энергии, что бывает проблемой для практиков. Это, судя по всему, работает. Электрические вентиляторы и телефон почти никогда не ломаются.

За стойкой стоял Мак, худощавый мужчина с ростом выше среднего и блестящей лысиной. Я покровительствовал его заведению большую часть своей взрослой жизни, а он внешне ничуть не изменился с момента нашего знакомства — в целом опрятен, чёрные штаны, белая рубашка и старый белый фартук, который своим видом оправдывал свой возраст, но никогда не был достаточно грязным. Облокотившись о стойку, Мак слушал одного из посетителей.

Говорившим был мужчина ростом выше шести футов, косая сажень в плечах и скрытая мощь наводили на мысль о пловце на длинные дистанции. Он носил тёмно-серую пиджачную пару, безупречный европейский крой говорил о пошиве на заказ. Его волосы были цвета стали с серебром, острый подбородок и скулы были украшены короткой серебристо-белой бородой. Человек носил чёрную глазную повязку из шёлка, которая, даже несмотря на костюм, создавала хозяину пиратскую ауру.

Человек в глазной повязке закончил что-то рассказывать, и Мак, откинув голову назад, коротко, но громко рассмеялся. Это длилось всего секунду, затем на лице Мака замерло привычное спокойное и приветливое выражение, а вот на лице человека в костюме появилось выражение удовольствия, он был явно доволен вызванной реакцией.

— Это исходит от него, — сказала Молли. — Кто это?

— Донар Ваддерунг, — сообщил я.

— Ничего себе, — охнул Томас.

Молли нахмурилась:

— Э… мужик из охранного агентства?

— Генеральный директор Монок Секьюритиз, — кивая, подтвердил я.

— Голод мне в глотку, Дрезден, — сказал Томас. — И ты потребовал, чтобы он явился сюда с тобой переговорить?

— А это плохо? — спросила его Молли.

— Это… блиииин, — сказал Томас. — Подумай, поступить так с Дональдом Трампом или Джорджем Соросом.

Молли поморщилась.

— Я… не уверена, что смогу.

Томас впился в меня взглядом:

— Ты подал на блюдечке его парням команду наблюдения Лары?

Я улыбнулся.

— Яйца, — сказал Томас. — Она отрежет мне яйца.

— Скажешь, что это не твоя вина. Что ты не мог меня остановить. Она проглотит, — успокоил я. — Вы, ребятки, садитесь, перекусите что ли. Встреча не займёт много времени.

Молли моргнула, затем повернулась к Томасу и сказала:

— Погоди минутку… Мы — его шестёрки.

— Ты, может, и шестёрка, — ответил Томас, глумясь. — А я — его головорез. Моё положение выше.

— Да ты под кайфом, если думаешь, что я подчиняюсь твоим приказам, — едко отрезала Молли.

Бодро препираясь между собой, они ушли и сели за дальним столом, пройдя мимо скромной деревянной таблички, на которой простым шрифтом были выжжены слова: УСТАНОВЛЕННАЯ НЕЙТРАЛЬНАЯ ТЕРРИТОРИЯ — что было настоящей причиной того, что мы здесь появились.

Неписаное Соглашение за последние несколько бурных десятилетий поддерживалось различными сверхъестественными политическими организациями. Оно представляло собой свод законов, которые были чётко сформулированы и, по большому счёту, предназначались для уменьшения числа конфликтов между различными народами. Оно определяло права тех лордов, которым принадлежали территории, а также ответственность за возможные правонарушения, совершённые в их отношении другими лордами. Его можно считать некой жуткой разновидностью Женевской Конвенции. Смысл почти тот же самый.

Мак каким-то образом умудрился добиться, чтобы его бар объявили нейтральной территорией. Это означало, что всякий раз, когда любой, подписавший Соглашение, входил сюда, он был обязан быть добропорядочным гостем, то есть не чинить никакого вреда или насилия над любым другим подписавшимся и не учинять хулиганских действий, могущих повредить окружающим. Бар был местом для ведения переговоров, где, крайней мере, можно было надеяться поесть, не будучи убитым кем-то, кто, в противном случае, мог оказаться смертельным врагом.

Ваддерунг проследил, как Молли и Томас усаживаются, а затем переключил внимание на меня. Его единственный глаз сверкал голубым льдом, вызывая тревогу. Приближаясь к нему, я инстинктивно почувствовал, что он может разглядеть во мне куда больше, чем я в нём.

— Так, так, так, — сказал он. — Слухи о твоей смерти, и так далее.

Я пожал плечами:

— Уверен, что это не столь уж редкая игра для чародеев.

Что-то новое сверкнуло в его глазу — весёлая мысль, исчезнувшая прежде, чем я смог понять её.

— Тех, кто пытался такое провернуть, много меньше, чем ты бы мог подумать, — сказал он.

— Я не пытался. Это просто случилось.

Ваддерунг лениво потянулся за чашкой кофе. Сделал глоток, не сводя с меня взгляда. И слегка наклонившись вперед, медленно произнёс:

— Ничего, столь значительного, не происходит само по себе, Дрезден.

Я покосился на него. Пожал плечами. Затем окликнул:

— Maк, можно мне пива?

Мак отошёл на приличное расстояние вглубь бара. Он взглянул на меня, а потом на медленно тикающие часы на стене.