Монстр из-под кровати - Кароль Елена - Страница 66

Я взглянула на бледную маму, крепко сжавшую пальцы, что сильнее всего остального выдавало ее волнение, но все равно не смогла промолчать:

— А вы уверены, что для переговоров, а не как приманку?

— Не хотелось бы, — грустно призналась Виолетта и опустила взгляд на собственные слегка подрагивающие руки, — но, может, ты права куда больше меня. Орланд и его отец Густав очень честолюбивы. Раньше я даже предположить не могла, что они могут пойти против императора, замыслив такое, но… Сейчас я уже ни в чем не уверена. Прости, Злата…

— Вас-то за что?! — искренне опешила я. — Уж ерунды-то не говорите! И вообще, не вешайте нос! Мы им еще всем покажем! Да, Пирожок?

Малыш задорно тявкнул и воинственно распушил хвосты. Женщины улыбнулись, одновременно грустно вздохнули. И мы начали ждать.

В полумраке заброшенного подвала время тянулось невероятно медленно, а света от единственного крохотного светляка было очень мало, чтобы безопасно обследовать помещение. Даже мой хвост заметно приуныл, а выхрик так и вовсе перебрался ко мне на шею, спрятавшись среди лент и волос.

Примерно через час, может, чуть больше, в двери вновь повернулся ключ, и на пороге возник уже не Орланд, а мужчина постарше. Неприязненным, но в то же время больше безразличным взглядом скользнул по нам, презрительно скривил губы и глухо выдал:

— Поднимайтесь наверх. И без глупостей.

— Густав… — Графиня дернулась к нему, но мужчина смерил ее таким ледяным взглядом, что Виолетта отшатнулась и побледнела.

А ведь он ее брат. Вот мерзавец! И как только таких злодеев земля носит?!

— Виолетта, не надо. — Я тронула ее за руку. — Он уже давно сделал свой выбор, и в этом нет вашей вины. Идемте. И верьте — все будет хорошо.

Свекровь вымученно улыбнулась, но почти сразу гордо вскинула подбородок, распрямила плечи и наверх поднималась уже не сломленная и испуганная женщина, а настоящая графиня. Я пропустила маму вперед, чтобы поддержать в случае чего, и в итоге поднялась последней. Гнилые деревянные ступеньки опасно поскрипывали, но мы выбрались из подвала без досадных недоразумений.

Дом, как и подвал, оказался в весьма запущенном состоянии, а в окно без ставней заглядывал бурьян и виднелся краешек крыши нашего деревенского храма. А ведь мы и правда до сих пор в деревне! На самой окраине, где уже давно заброшены три дома. Видимо, в одном из них нас и держат. Но зачем?! Зачем?!!

— На выход! — злобно прикрикнул Орланд, заметив, что я осматриваюсь в доме, вместо того чтобы выйти на улицу за остальными.

Несмотря на молодой возраст, довольно привлекательную и, несомненно, благородную внешность, дорогой темно-серый камзол с вышивкой, мужчина был весь какой-то… мерзкий. Словно вся та гниль, что собралась в его душе и выплескивалась в поступках, проявилась и на лице. В отличие от отца, который предпочитал лишь смотреть на нас свысока, как на какую-то чернь (в том числе и на сестру!) да держать в руке сероватый магический сгусток, который, судя по всему, предназначался на случай побега кого-нибудь из нас, Орланд кривился и злобно покрикивал, но, слава всем богам, хотя бы не распускал руки.

В итоге мы оказались на заднем дворе, где кто-то выкосил весь бурьян в пределах пятиметрового круга, а затем еще и землю перепахал, так что туфельки вязли в рыхлой земле. Но совсем не это притормаживало мой шаг, а умница-хвост, который уже не просто мелко трясся, а натурально ходил ходуном, пытаясь донести до меня опасность всей ситуации. А то будто я сама не вижу! Но что? Что я не вижу?!

Нас заставили встать практически в центр этого подозрительного круга. Орланд остановился в трех метрах справа, Густав — в трех метрах слева. Своим расположением мы образовали некое подобие треугольника. Я с родительницами обеспокоенно переглянулась и уже подумывала о том, чтобы все-таки совершить какую-нибудь самоубийственную глупость, как граница круга вспыхнула мертвенно-черным светом, а всего через мгновение снаружи раздался яростный рев монстра.

Моего монстра!

Не знаю, с чего я решила, что это Тигран. Как будто шестым чувством почуяла! А еще через секунду и увидела. Его и…

— Тревор, — приглушенно выдохнула графиня и дернулась к мощному демону с обсидиановой броней, но Густав предостерегающе поднял руку в ее направлении.

— Стоять, — зло процедил маг, а его рука полыхала тем же самым мертвенным светом, что и барьер, пугая куда сильнее голоса.

Не может быть… Это же… Это… Проклятая магия Бездны?! Они уже не люди?! Мамочки!!!

Он будто услышал мой мысленный писк и повернул голову, хотя до этого вперился взглядом в приблизившихся к барьеру демонов. В глазах Густава полыхал тот же самый мертвенный огонь, а вот души… Души в этих глазах больше не было.

Сумасшедшие… От осознания того, что эти люди добровольно впустили в свои тела каких-то жутких монстров, рожденных Бездной, подкосились ноги, но я сумела устоять. То ли потому, что куда больше беспокоилась за бледную мать, вцепившуюся в мою правую руку, то ли потому, что не хотела опозориться перед Тиграном, который, глухо порыкивая, пытался найти брешь в барьере.

— Пришли. — Гнусно хохотнув, Орланд сплюнул в сторону наших мужчин. — Долго шли! Целый час понадобился! А не такие уж вы и всесильные твари! Есть и посильнее! Что, теперь поздно хвалиться своей силой, Монс? Сейчас ты увидишь, кто из нас на самом деле всемогущ!

Э-э…

Если бы не ужас ситуации, в которой мы оказались, я бы покрутила пальцем у виска. О чем он?! Добровольно отдал свое тело твари, чтобы доказать, что ничем не хуже брата? И кто после этого настоящий монстр? Да он просто сумасшедший!

А вот Густав, похоже, был куда сдержаннее сына, потому что, пока тот изгалялся словесно, маг начал проводить какой-то ритуал. Сначала его бормотания были тихими-тихими, но вскоре стали громче, а вот Орланд, наоборот, притих. Замерли и мы, словно околдованные, а может, так оно и было. Даже хвостик перестал трястись, замерев в какой-то нелепой позе. Я могла лишь дышать и смотреть округлившимися от ужаса глазами, как в центре того самого треугольника, чьими углами мы являлись, начала дымиться земля. Поначалу едва-едва, затем сильнее, пошла трещинами, разверзлась, показалось мерзкое щупальце… Пискнула мама, охнула Виолетта, а у меня перехватило дыхание.

Они призывали тварей Бездны! Да они же сейчас всех нас сожрут!

Снаружи, но где-то бесконечно далеко, взвыли демоны, барьер затрещал под градом магических ударов, а я все смотрела на ближайшее щупальце, которое уже унюхало нас… Как же так? Неужели это все?

В груди похолодело, сердце ухнуло в пятки, по виску скатилась струйка ледяного пота, а я даже отпрянуть не могла, чтобы избежать встречи с этой мерзостью, с ужасом осознавая, что стою к разлому ближе всех. Всего на чуть-чуть, но ближе. Нет, я никогда не пожелала бы поменяться местами с мамой или свекровью, но… Было обидно. Просто по-детски обидно, что меня убьют первой.

Щупальце мазнуло по туфельке, дернуло за подол, поднялось выше, словно решило сначала обнюхать свой обед, шлепнуло меня по руке, отчего ее моментально обожгло, как от ожога, поднялось еще выше, к шее…

По моим щекам текли слезы, я уже ничего практически не видела, но тут рядом с моим ухом что-то так истошно заверещало, что непроизвольно заорала и я. Заорав, поняла, что обрела способность двигаться, и тут же дернулась в сторону. Краем глаза заметила, что на том месте, где я только что стояла, происходит нечто невероятное: щупальце сцепилось с крупным, лохматым, бурым и невероятно зубастым злобным монстром, взявшимся неизвестно откуда, а отскочившие ближе к барьеру Густав и Орланд пытаются восстановить контроль над ситуацией. Но то ли у них кончились силы, то ли монстр обладал невосприимчивостью к магии, но, пока я пыталась оттащить от места схватки все еще обездвиженных женщин, вливая в них крошечные импульсы бодрости, бой принял невероятные масштабы: бурый монстр увеличился в размерах, став просто огромным, и вокруг него заметались странные плети-хвосты в невиданных количествах. Они были как будто совершенно самостоятельны — метались в разные стороны, хватали щупальца, разрывали их на части, оплетали магов, невзирая на всю их хваленую магию, не причиняющую хвостам никакого вреда, тащили к разлому и пасти… И когда все стало окончательно жутко и непонятно, я просто зажмурилась, не в силах больше смотреть на это кровавое безумие.