Яжмать, или Некромант в придачу (СИ) - Хайд Хелена - Страница 42

Несколько секунд куртизанка, кусая губы, плакала и крепко сжимала кулаки. Я же не могла сказать вообще ничего, лишь пялилась на собственные руки, лежавшие на столе.

— Нужно найти этих двух оставшихся свидетелей… они должны быть еще живы, — проговорила она, вытирая слезы, и пытаясь восстановить дыхание. — Эти люди — единственное, что у нас есть.

— Возможно, они даже заговорят, — задумалась я. — Потому что, зуб даю, после убийства Виктора Рамского догадываются: им, скорее всего, тоже не жить. И все из-за того, что они сами же показались в страже, хоть и согласились дать «нужные» показания. Думаю, не стоит исключать и того, что они либо попытаются залечь на дно и спрятаться в пределах города, либо покинут его в надежде затеряться от властей в провинции. Забиться в какой-нибудь глухой лес, где поселиться в старой хижине.

— Если так, то нам тем более их не найти, — отчаянно прошипела Эмма. — И раз их сумели на месте запугать, делиться с нами информацией они точно не станут.

— Не факт, — задумалась я. — Возможно они, в отличие от Рамского, как ты вначале подметила… просто были осмотрительнее. И поняв, что дело пахнет керосином, молча подыграли. Но при этом сами хотят помочь раскрыть этих ублюдков. Просто понятия не имеют, как это сделать, потому что не знают, кому можно доверять и к кому идти, чтобы передать информацию в нужные руки.

— Если так, то убедить запуганного человека поверить нам тем более будет проблемой. Это при условии, если мы его, конечно же, вообще найдем.

— Не сказала бы. Ты ведь довольно активно действуешь по этому делу, бегаешь по городу, и все такое. Кроме того, больше всего жертв было как раз из твоего класса. Что автоматически наталкивает на непримиримость куртизанок с текущим положением дел и должно сыграть как фактор доверия свидетелей к представительницам твоей профессии. Ведь кому как ни потенциальным жертвам выгодно, чтобы убийц нашли?

— Думаешь, этого будет достаточно, чтоб напуганный свидетель побежал обивать пороги ближайшего борделя? — фыркнула Эмма.

— Возможно и так… если ему об этом намекнуть.

— О чем это ты?

— Смотри. Если хотя бы один из свидетелей все еще жив, при этом не покинул город, он, вероятнее всего, желает где-нибудь спрятаться. А значит все, что нужно вам, это, во-первых, быть готовым спрятать его, во-вторых, дать понять, что в вашем лице он может найти союзника, который так ему необходим. Далее, смотри: скорее всего после убийства Рамского выжившие свидетели на нервах. И если все еще пребывают в пределах города, наверняка жадно читают газеты. Таким образом именно пресса становится тем каналом, по которому свидетелю можно понять, что тебе можно доверять. А значит он наверняка захочет ухватиться за эту соломинку и попытается выйти с тобой на контакт — например, притворится клиентом, желающим воспользоваться твоими услугами, и уже оставшись наедине, выложит все как есть.

— И для этого мне нужно…

— Дать интервью. Возможно, приплатив журналисту, — с азартом кивнула я. — Обязательно связанное с этими убийствами. И в нем изложить свою позицию таким образом, чтоб для тех, кто покрывает убийц, ты не выходила за пределы образа идейной, но безвредной для них активистки. При этом говорила так, чтоб свидетель понял: контакт с тобой — его шанс обрести союзника, который может ему помочь.

— Очень надеюсь, что твоя идея сработает, — устало покачала головой куртизанка, отстраненно рассматривая скатерть на кухонном столе. А через секунду, подняв взгляд, вздохнула: — Хотя ведь в любом случае, у нас все равно не слишком-то много вариантов. Идей получше нет ни у меня, ни у кого-нибудь из девочек. Так что попытка не пытка. Если свидетели, конечно, все еще живы и не покинули город. Хотя бы один из них.

— Есть вероятность, что не покинули, — призадумалась я. — Вряд ли им бы дали сесть на поезд. Скорее всего за этими людьми, как минимум, поглядывают краем глаза. При таком раскладе приближение к местам, из которых можно покинуть столицу, спровоцировало бы у этих наблюдателей реакцию класса «подойти и намекнуть, что сидеть надо на месте, тихо и не рыпаясь».

— Но в то же время, поход к шлюхе не вызовет никаких подозрений. Подумаешь, захотелось человеку стресс снять, — цинично ухмыльнулась Эмма. — Кто знает, вдруг правда сработает. Может тогда и сдвинемся с мертвой точки.

— Меня другое настораживает.

— И что же?

— То, что они вообще допустили появление свидетелей, — пояснила я, задумчиво перебирая бахрому кухонной скатерти. — Смотри, раньше ведь они похищали своих жертв так, что никто их не видел. Даже их посредника, если таковой был. А тут такая оплошность? Забрать девушку посреди людного места, средь бела дня, так чтоб это видели другие? Должны же были понимать: будут свидетели, и они пойдут в стражу. Либо здесь что-то нечисто…

— …Либо эти твари уже настолько уверены, что им вообще все сойдет с рук при любых обстоятельствах, что даже не сочли нужным шифроваться в этот раз, — прошипела Эмма. — Знают, что делу не дадут хода, не допустят резонанса, и все равно не вычислят, отмажут. Возможно они даже не планировали убивать в тот день, но заметив девчушку, что их привлекла, решили: чего бы и нет? Вот и сцапали ее, пока не затерялась.

— Все может быть, — печально кивнула я.

Проводив вскоре Эмму, я бросила халат в стирку и принялась нарезать овощи на рагу к ужину… как вдруг, вздрогнув, порезала палец.

Мысль пришла в голову неожиданно и заставила всерьез задуматься о паре слов, случайно оброненных Эммой: «…но заметив девчушку, что их привлекла…».

И правда, почему я раньше об этом не подумала?

Когда речь заходит о серийных убийствах, ключевым вопросом является: «Что именно в образе жизни жертвы привлекло убийцу?». Ведь для него все это — не просто преступление, а некий ритуал, которого он в своем роде придерживается, чтобы получить желанное удовлетворение. Типов жертв было двое: проститутки и бедные девственницы. Причем в строгом соотношении два к одному. Следовательно, должно быть нечто, что заставило выбрать из всех куртизанок и бедных девушек столицы именно тех, которых они убили.

Что же это было?

Возможно, если я узнаю ответ на этот вопрос, то приближусь к ответу и на главный — тот самый, что напрямую ведет к личностям убийц.

ГЛАВА 25. Кровавая карта

Замерев на месте, я лишь уронила челюсть и выкатила глаза, наблюдая за тем, чего происходить не могло.

Прямо передо мной старая яблоня, на которой наливались соком крупные плоды, сменила цвет листвы на ярко-золотой. Яблоки упали на траву, а следом за ними осыпались и листья. Но уже минуту спустя новые, свежие и пахнущие весной распустились на голых ветках. А почти сразу после них яблоня зацвела, распространяя в воздухе сладкий аромат. Прошла еще минута, и на месте сбросивших лепестки цветков завязались новые плоды, которые быстро выросли, став точно такими же, как и те, что висели здесь за пару минут до этого.

— Фокус… это просто какой-то фокус, ты гипнотизер! — шокировано выдохнула я, немного попятившись назад.

— Никакой это не фокус, Рита. Это магия. Самая настоящая, — подмигнул крепкий мужчина в черном плаще с глубоким капюшоном. Возможно виновата была глубокая ночь, посреди которой черт дернул меня сходить в супермаркет за внезапно захотевшейся шоколадкой. Но даже в счете ближайшего фонаря мне не удавалось рассмотреть лица незнакомца… лишь его яркие синие глаза, словно немного светившиеся во тьме.

— Кто вы вообще такой? — прошептала я, упираясь спиной в стену дома, нагретую за день лучами теплого солнца.

— Как можно логически догадаться, волшебник, — хмыкнул он. И хоть я не видела его губ, но готова была поклясться, что они растянулись в хитрой ухмылке.

— И что же «волшебнику» понадобилось от меня посреди ночи? — насторожено спросила я.

— Твоя помощь, — тут же выдал он. — Рита, нет ничего странного в том, что ты не знала этого ранее. Но ты — особенная.