Порочная связь - Лакки Дэй - Страница 5

Его кабинет я нашла сразу же – он занимал пентхауз, куда я взлетела на сверхскоростном лифте. Остановилась у входа и тихонько постучала.

Секретаря на месте не было, и почему-то мне казалось, что это не случайность. Я вообще не уверена, что Кронберг может допустить какую-то случайность.

Я вошла и остановилась на пороге. Хозяин кабинета был один. Все здесь дышало роскошью, но не той показной и напускной: никаких кресел с завитушками и антикварной мебели. Все было функционально и технологично. Впрочем, долго любоваться интерьерами мне не дали.

– Так я и знал: ты отвратительно одета. Ты знаешь, что у нас в компании положен дресс-код?

Знать наверняка я этого не могла, но предполагала.

– Ну ничего, я предусмотрительно подготовил для тебя одежду, – он встал, сделал несколько шагов в направлении шкафа и достал оттуда строгий костюм на плечиках.

Настолько строгий, что я даже удивилась. Он действительно притащил меня сюда в качестве секс-игрушки или все-таки я ошибаюсь и понадобилась ему как ценный специалист?

– Раздевайся, – велел он, и на мгновение в его глазах промелькнул тот самый блеск, от которого у меня сбивалось дыхание и подкашивались ноги.

Я быстро сбросила майку и джинсы, оставшись в белье, и по потемневшему взгляду поняла: тонкое полупрозрачное кружево из дорогущего магазина произвело на него впечатление.

Несколько долгих мгновений он меня разглядывал. В этом взгляде не было жадности нетерпеливого любовника – так разглядывал бы ювелир драгоценный камень, уже предвкушая, какую нереально обалденную огранку для него сделает, и все же не торопясь приступать к работе.

– Неплохо, – выдал свой вердикт Дэвид Кронберг, а затем лёгким движением подхватил меня на руки и усадил на стол – длинный полированный стол, явно предназначенный для заседаний и конференций.

Я с неудовольствием почувствовала, что этот жест, а ещё – тонкий запах дорогого парфюма и молодого крепкого тела совершенно сводят меня с ума, и я готова отдаться ему прямо тут же, на этом столе…

Нет. Не готова… а жажду этого.

Но что-то мне подсказывало, что сейчас ничего не будет. Слишком уж сосредоточенным он был, явно настроенный на сражение с неведомыми мне конкурентами, а не на плотские удовольствия. Поэтому я сдержала шумный выдох, и насколько могла спокойно, заглянула в темно-синие глаза. Тогда, в той комнате, они мне казались практически черными.

– Скоро начнётся мой рабочий день, – сказала я, стараясь быть спокойной. Но в какой-то момент голос все-таки дрогнул.

– Да-да, это прекрасно. У нас обоих есть дела, мы увидимся вечером. Но есть кое-что, что я хотел бы сделать прямо сейчас.

В его руках появилась верёвка – не слишком толстая, не похожая на канат в спортивном зале, толщиной с мой мизинец. Поддев застежку моего бюстгальтера, Кронберг отбросил его на стол, осмотрел меня, приподняв черную бровь, и начал с явным удовольствием и со знанием дела закручивать веревку вокруг меня.

Он словно одевал меня в странный наряд: протянул ее от моих плеч к груди, завязал, пустил по спине, создал еще один узел, и, присев, пропустил веревку у меня между ног.

Это не было больно, тонкие путы не впивались в моё тело, и всё же ощутимо надавливали, так что вряд ли я могла бы о них забыть.

– Вот так, – поднявшись, удовлетворенно заключил он и осмотрел меня.

Я понимала, чего он добивается. Теперь при каждом движении, при каждом повороте я буду чувствовать веревку. Чувствовать и знать, что наступит момент, когда её снимут. И думать о том, как её снимут.

– А теперь надень вот это.

Он протянул мне плечики с одеждой.

Сначала я натянула тончайшие чулки, поправила ажурную резинку. Затем пришла очередь узкой юбки, белой блузки и пиджака. А туфли на высоком каблуке он надел мне сам, превратившись на мгновение в какое-то подобие сказочного принца, только под нарядом Золушки не было верёвок и принц вряд ли думал о чем-то большем, чем поцелуй.

Я покрутилась у зеркала, и это никому не видимое украшение чувствовалось так явственно и приводило меня в такой странный трепет, что на мгновение я подумала, что не выдержу весь этот день до конца.

Интересно, есть ли у коронеров такой диагноз «умерла от предвкушения»?

– Я отведу тебя на рабочее место, – поставил меня в известность Кронберг.

Я хотела съязвить и спросить, всех ли новеньких сотрудников он лично доставляет к месту службы, но не стала – это было бы лишним. Да он и не советовался, не спрашивал моего мнение. Просто поставил меня перед фактом.

Разумеется, такая честь достается не всем. Разумеется, сейчас происходит что-то другое – что-то особенное, в чём я ни черта не разбираюсь.

Каждый шаг отдавался приятным томлением, хотелось ускориться, чтобы трение стало сильнее. Но встречая взгляд Кронберга, я старалась не выдать своего нетерпения.

Не знаю почему. Наверное, в отместку за то равнодушие, с которым он смотрел запись, в отличие от меня.

Но мне кажется, он знал, что я чувствую. Все равно знал, о чем свидетельствовал его взгляд.

Место моей работы было в огромном офисе, полном столов, отделенных друг от друга перегородками из небьющегося стекла. Мой стол оказался в дальнем углу, в закутке, где даже особо любопытные коллеги не могли бы видеть, что происходит на моих мониторах, а саму меня видели бы, только если мне бы приспичило усесться на стол.

Да и то в поле их зрения едва ли попали бы даже и плечи. Первая мысль, которая пришла в голову: не собирается ли он навещать меня здесь для того, чтобы…

– Думаю, я достаточно хорошо тебя спрятал, – усмехнувшись, сказал Кронберг, и, прочтя в моих глазах немой вопрос, тут же на него ответил: – Нет, здесь только работа. И я бы попросил тебя отнестись к ней серьёзно.

Когда он вышел, я удивленно фыркнула. Это когда я относилась к своей работе несерьёзно?

Уж он-то должен знать, что даже взламывая его базу, я не пыталась шутить.

Я уселась за компьютер и начала осваиваться. А неплохо, очень неплохо. Будь у меня такая чертова уйма дорогой техники, думаю, хорошенько покопавшись, я смогла бы взломать его систему безопасности без особых последствий.

Впрочем, почему «могла бы»? Сейчас вся техника у меня есть, а задача передо мной стоит именно эта.

Я огляделась из-за перегородки на армию моих противников. Айтишники, умные ребятки. Их много, и они очень стараются. А я одна, но тоже буду стараться.

Как ни странно, мне удалось уйти в работу с головой и почти забыть про веревки и грядущий вечер. Почти, потому что сидеть долго в одном положении сложно, и время от времени веревка очень недвусмысленно напоминала о планах на вечер.

– Я не верю своим глазам! – низкий глубокий голос вывел меня словно из забытья. – Он все-таки притащил тебя сюда!

Саймон. День. Оторвавшись от монитора, я замерла, рассматривая мужчину, нагло прислонившегося бедром к моему столу.

Густые, словно взъерошенные светлые волосы и насмешливые серые глаза. В строгом костюме, в обычной обстановке видеть его было странно. И совсем невозможно представить его там – в синей комнате. Но я, как назло, представила и сразу же почувствовала, как загораются мои щеки.

Как я вообще могла согласиться сюда прийти? О чем я думала? Ответ был прост и лежал на поверхности: Дэвид Кронберг не позволил мне долго об этом думать.

Саймон смотрел на меня с нескрываемым удовольствием.

– Если ты будешь продолжать так краснеть, – его серые глаза вдруг потемнели. Он приблизился ко мне на шаг и закончил хрипловатым голосом: – Я не выдержу до вечера.

Он скользнул рукой по моей талии… и замер, на мгновение перестав дышать. Нащупал веревку – поняла я. Еще небольшое, едва уловимое движение рукой. Убедился. Да, это именно то, что он думал.

– Твою мать…

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы привести дыхание в порядок. Он прижал меня к себе ближе и горячо выдохнул мне в макушку:

– Предупреждать надо, детка.

Он едва ли ожидал меня тут увидеть. Не ожидал веревок на моем теле. Значит, все происходящее – это такой сюрприз, который Дэвид оставил своему приятелю? И я что-то вроде атрибута в их собственной, непонятной мне игре? Игре на двоих…