Когда-нибудь мы будем вместе (СИ) - Мархасин Вадим - Страница 278

Может Куренков здесь и не написал бы их — от очень успешного бизнесмена любимая уйдет ли? Слабое утешение — как потери от дружеского огня, вроде и врагу не в заслугу, а все равно обидно.

"Я, превратившись в белое облако Прилечу к тебе, приплыву Сердце тихонько, души моей колокол Зазвучит наяву"

Эх Сергей, Сергей, как же ты так, неосторожно. Твоими стихами можно признаваться в любви. Я настоял на включении их в учебник литературы за одиннадцатый класс, в главу современной поэзии. Теперь стихи Куренкова учат в школах наряду с Пушкинским: "Любовь еще быть может, в моей душе угасла не совсем…".

"Я, обратившись белою птицею Прилечу к тебе, приплыву Разными песнями, разными лицами Я тебя захочу".

Твоими песнями я прощаюсь со своей любимой.

Претензии ко мне еще и за то, что я хартию прав человека похерил, статью 11.1 и 11.2 лишив болезных, террористы которые, права на гласное судебное разбирательство с защитой и наложив наказание более тяжкое, чем было предусмотрено на момент совершения преступления.

Здесь можно было бы и поспорить, когда я летел руководить разгромом банды под предводительством Басаева, президиум Верховного Совета уже голосовал за внесение изменений в уголовный кодекс по статье за терроризм, о чем гражданам всей страны стало известно прямо в ходе заседания. Телевидение снимало весь процесс обсуждения, прений и голосования и находящиеся в шоке, от стремительно разворачивающихся событий депутаты не рискнули отклонить поправку.

Так что "судил" я по нужной статье и даже очень гласно, правда быстро и без права на защиту. А чего тянуть, суду, в моем лице, и судебным заседателям в лице разгневанного народа, было и так все предельно ясно. То, что потенциальные обвиняемые в этот момент телевизор не смотрели, кто им злобный Буратино? Но, лицо Российское правосудие должно сохранить, как и свою репутацию, перед мировым, едрить его, сообществом. Так, что, увы — виновен.

Другого утырка — Радуева, дезертировавшего из Вооруженных Сил России Масхадова, Яндарбиева и еще некоторых, кого упомнил, превентивно зачистили волкодавы ГРУ и службы безопасности, используя разведданные космического и авиа наблюдения, радиоразведки и донесения агентуры. Кого взорвали, заминировав дорогу по маршруту следования, где-то снайперы постарались, на Радуева не пожалели ракеты с головкой радионаведения, не знал "бедолага", что радиопередающие устройства должны выноситься от командных пунктов и пунктов управления.

Затруднительно, что-либо противопоставить машине государственного наблюдения, контроля и подавления, пытаясь спрятаться на площади сто на полтораста километров. Да они и не прятались особенно, щеки надували, делили нефтяные делянки — нелегальные скважины, тренировочные лагеря открывали, по радио трещали непрестанно. Наши РЭБовцы с ног сбились в поисках переводчиков, сканируя их переговоры. Проводная телефонная связь в республике, вот незадача, накрылась медным тазом от "случайного" возгорания на Грозненском узле связи. Там где мы не могли прослушать и перевести, или использовались подаренные зарубежными "коллегами" средства шифрования, все переговоры просто глушились, а если радиопеленгация достоверно показывала на лесные массивы или горы, после космической и авиационной доразведки наносился бомбовый или артиллерийский удар. Дислоцирующиеся во всех военных округах, бригады РЭБ, развернули целую сеть пунктов наблюдения и радиоподавления. Так, что прогресс телекоммуникации и связи в Чечне стремился к нулю — на уровень посыльных и нарочных.

Со стороны Назрани и Хасавюрта до Грозного, войска национальной гвардии и вооруженных сил "прорубили коридоры" и взяли под охрану маршруты эвакуации русскоязычного населения из Грозного. А дальше не пошли. Людей эвакуируем, желающих жить в России поддержим, а от остальных отгородимся блок постами, превентивно накрывая бомбовыми ударами бандгруппы, стремящиеся вырваться на оперативный простор.

Придется мне еще и отвечать, что в Чечне граждане у меня другого сорта — которые чеченской национальности, без права на свободное передвижение по России. Только при наличии вызова с места работы или оплаченной путевки с билетами к месту отдыха туда и обратно. Лишил я, своим антиконституционным указом, весь народ с чеченской пропиской права на свободу передвижения.

Виновен? Да виновен! А как сделать, чтобы бандота по стране не шастала? Ну, теперь пусть другие думают, я своим последователям в послании подробно расписал про "Норд-осты", взрывы станций метро и жилых домов, терракты в электричках, поездах и самолетах.

Какой-то шум подозрительный из коридора раздается, гомон как от толпы народа.

Я встал из-за рабочего стола и сделал несколько наклонов, покрутил головой, помахал руками, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Зарядка типа, производственная. Подойдя к двери, я приложил ухо к глазку наблюдения и прислушался.

"Ба, да это к узнику совести, моему соседу Горбачеву, журналисты припожаловали!"

— Я уверен, мы придем в суде к консенсусу! — возвысил голос Горбачев, надрывая связки. В гулком тюремном коридоре его слова разносились вполне отчетливо, — я все силы положил для утверждения истинной свободы слова в стране, победе плюрализма. Именно с моей подачи была исключена пресловутая статья конституции СССР, положившая конец к единоличному правлению коммунистической партии. Благодаря чему мы имеем то что имеем, в первую очередь возможность так свободно общаться!

"О, как завернул, плюралист-то!"

— История еще даст оценку моего вклада в победу истинной демократии в нашей стране!

"Даст, даст, а кто даст тот педе… Стоп, это для будущих европейских толерастов лозунг. Догонит тебя каток истории Михаил Сергеевич и еще раз даст, оценит твой вклад, взвесит и отмерит, полной мерой, надеюсь".

— Газета "Tribune de Genève", Михаил Сергеевич! А как вы прокомментируете свой арест?

— Произвол властей! Ангажированные правоохранительные органы, несовершенная судебная система и поиски виновного в происходящем бардаке. А чего его искать — вон он виновник, в соседней камере сидит. Мой фонд предлагал внести миллион рублей залога, чтобы меня выпустили под подписку о невыезде! Но суд отклонил апелляцию моих адвокатов под надуманным предлогом, видите-ли на свободе я могу повлиять на ход следствия.

— Газета…, — Горбачев прервал журналиста и добавил на предыдущий вопрос: — Я глубоко уверен, что ни дела, ни следствия никакого не будет, все высосано из пальца и рассыплется еще до суда, как карточный домик.

— Газета "New York Times", — все-таки сподобился задать вопрос предыдущий, судя по голосу, журналист, — Что вы скажете о вашем товарище по несчастью Ельцину? Весь мир в шоке, замер в ожидании, бывшие президенты СССР и России находятся под следствием, по очень серьезным обвинениям!

— Не товарищ он мне, ни настолько не товарищ, — раздраженно выкрикнул Горбачев, — Это Ельцин развалил СССР, силой отстранив меня от власти, он и только он виноват в тех бедах, что обрушились на Россию!

Вдумайтесь! За пять последних лет экономика того огрызка, что остался от СССР и принял на себя его обязательства, так и не достигла того уровня, когда я пришел к власти. О каком развитии может идти речь? Разрушены все экономические и культурные связи, Украина воссоединилась с Россией, потеряв больше половины своей территории. Стоило для этого разбегаться?

Политика Ельцина — этой неконструктивная политика шантажа и выкручивания рук, как к бывшим братским республикам, так и к странам дальнего зарубежья, приведшая к полной изоляции России прогрессивным западом. Все за что я боролся разрушено. На разрядке поставлен крест. Россия вышла из договоров о сокращении стратегических наступательных вооружений породив новый виток законченной мной и Рейганом холодной войны!

— Насколько я знаю, господин Ельцин находится в соседней камере, — добивался лишь ему известной цели журналист, — я предлагаю адресовать ему ваш вопрос об ответственности за развал страны. Как вы думаете, коллеги?