Когда-нибудь мы будем вместе (СИ) - Мархасин Вадим - Страница 255

"Отвлечения, так значит называется попытка за чужой счетв рай въехать".

— Господин министр, — придавил я взглядом Грачева, еле сдерживаясь от желания вскочить и рвать на части всех кто попадет под руку, — а теперь ответьте мне по порядку, всю хронологию и весь расклад: Когда и где банда пошла на прорыв? Когда поступил первый доклад и от кого, где была наша, мать ее, космическая и авиационная разведка? Кто так точно сосчитал бандитов и их потери и где хранятся пятьсот трупов боевиков? Где был командующий, почему не было поддержки авиации и артиллерии в ходе боя, почему своевременно не прибыло подкрепление, или не дана команда на отход? Нахрена войска, предназначенные для охраны коридоров выхода гражданского населения, ввели в Грозный?! Почему вы министр, не знаете точного количества погибших и раненых?

Ошарашенный моим напором Грачев пошел красными пятнами по физиономии и невнятно прошелестел:

— Я не готов ответить на эти вопросы Борис Николаевич.

— Завтра, — прошипел я сквозь зубы, — мы с тобой вылетаем на место боя в Дагестан. — Всем этим, — я потряс пачкой наградных, — быть там же. На месте доло́жите мне по-дроб-но на все заданные и не заданные мной вопросы. А сейчас… сгиньте с глаз моих!

***

"Что-то мою пулю долго отливают, Что-то мою волю прячут отнимают", — мрачно напевал я про себя траурную, перекликающуюся с настроением песню, посматривая в окошко вертолета. — "Догони меня, догони меня, Да лицом в траву урони меня, Утоли печаль, приложи печать. Пуля горяча, пуля горяча".

Дураку собраться только подпоясаться, озвучил желание побывать на месте боя — получите, распишитесь. К обеду двадцать шестого февраля я был уже в Буденновске. Туда же я приказал прибыть командованию группировки войск и доставить тела погибших солдат, а также донесения командиров десантного и танкового батальонов о потерях, с книгами учета личного состава.

Сразу по приземлении я приказал Грачеву предоставить мне сведения о реальных потерях.

Министр обороны развил бурную деятельность, собрал и заслушал в штабе авиационного полка всех прибывших и руководящий состав штаба антитеррористической операции. Я в это время, посетил печально знакомые места "боевой славы" — местный морг. Дежурный патологоанатом выдал мне справку о количестве поступивших трупов военнослужащих. Сто пять человек! И это только здесь в Дагестане!

— Ну, что сверим цифры? — перехватил я распаренного после совещания Грачева, — сколько у вас?

— Сто десять человек убитых и одиннадцать пропало без вести.

— А кто про тридцать человек докладывал? А в Грозном и трупы все собрать не удалось?

Грачев пристыжено опустил голову.

— Все равно не сходится, здесь в морге только сто пять, — не унимался я.

— Пятерых пока не опознали, документы утрачены, разбираются на месте.

— Как так, Павел Сергеевич, — убито уточнил я, — ведь не война и не штурм Сталинграда, откуда такие потери? Какого хрена! — возвысил я голос, — кругом войск и техники немеряно!

— Виноват! — вытянулся по стойке смирно министр.

— Ааа, что с вас возьмешь, — разочарованно махнул я рукой, — такточнониканнетвиноватисправлюсь. Полетели на место боя, посмотрим лично.

Чтобы не выделяться среди камуфлированных, Грачев подогнал мне хэбуху и бушлат с папахой. Я порекомендовал куда засунуть ему папаху и потребовал шапку-ушанку. Для полноты облика я затребовал еще портупею и заряженный пистолет Макарова.

С мной в вертолет загрузили всех остальных папахеров, причастных к инциденту.

Для сопровождения подняли эскадрилью МИ-24. Над планируемым местом высадки кружил высотный разведчик. Для исключения всяких случайностей, перед моим вылетом, два Су-25 превентивно проштурмовали зеленку, по обе стороны трассы в районе бывшего блокпоста и Андийского перевала. Любят себя товарищи генералы, ценят, берегут свою шкуру. Мне в уши дуют — вроде как о безопасности президента беспокоятся. Они бы так о солдатиках заботились. Ну, раз генералы о них не думают, придется мне порадеть.

Я выпрыгнул на землю и, пригнувшись от вращающихся лопастей вертолета, поспешно отошел в безопасное место, придерживая головной убор. Прибывшие вояки десантировались и скучковались немного в стороне от меня.

"Ишь, стоят испуганно озираются, уши прижали, козлы!"

— Позовите ко мне генерала Киселева, — приказал я помощнику.

Через три минуты передо мной вытянулся заместитель командующего объединенной группировки войск антитеррористической операции, преданно поедая меня глазами.

— Показывайте генерал, на местности, по ходу дела рассказывайте. Что, где и как, с самого начала.

— Товарищ главнокомандующий, сейчас командир батальона, подполковник Семенов, доложит с самого начала. Лучше послушать непосредственного участника.

— Зовите…

Я шел за комбатом, комкающим в руках снятые перчатки, и слушал доклад о ходе боестолкновения, восстановленного по результатам осмотра поля боя, разрушенного блокпоста и мечети, докладов по радио о нападении боевиков и отданных боевых приказов.

Небольшая площадка в районе мечети была завалена россыпями гильз, тубусами гранатометов, хвостовиками гранатных выстрелов, почерневшими от крови обрывками бинтов. Избитые пулями стены, с выбитыми раковинами кирпичной кладки, полуразрушенные от прямых попаданий гранат оконные и дверные проемы мечети. Сладковатый, резкий, до сих пор не выветрившийся запах сгоревшего пороха и тротила, запах смерти.

Комбат, периодически оглядываясь на генерала, наступающего на пятки, выдал всю ретроспективу прошедшего боя.

— Поясните мне, генерал, суть отданного полковником Макаренко приказа: "Ни шагу назад"? Подтвержденного вашим приказом: "разогнать десяток бандитов ссаными тряпками".

Я внимательно смотрел на судорожное шевеление последней извилины под папахой с красным верхом, отражающееся паникой на челе генерала.

— Борис Николаевич! Вы все не так поняли! — генерал оглянулся, узрел крайнего и рявкнул: — Полковник Макаренко! Ко мне!

Прибежавший полковник не успел козырнуть, как был озадачен генералом, умело съезжающим с темы:

— Доложите главнокомандующему содержание вашего приказа на удержание позиций.

Не ожидавший такой подставы полковник заюлил, сдавая начальника: — Я не отдавал такого приказа, я продублировал распоряжение штаба АТО: "Не пропустить бандитов на территорию Дагестана".

Неслышной тенью скользящий рядом Грачев, скривился от не политкорректности полковника:

— Вы за себя отвечайте, генерал за свои действия сам ответит.

Я зашел в разрушенную мечеть, хрустя гильзами, усыпавшими пол в несколько слоев.

Министр обороны, генерал Кисилев, полковник Макаренко и комбат зашли следом за мной. Остановившись у окна, я замер оглядывая окрестности, пытаясь представить, о чем думали офицеры и солдаты, умирая в этом бессмысленном бою, преданные своим руководством. Не оборачиваясь к стоящим за спиной офицерам, я глухо спросил:

— Здесь вы, на просьбу об отходе, приказали стоять насмерть, полковник Макаренко?

За спиной, раздалось невнятное кряхтенье и гмыканье.

— Сто двадцать пять человек, вы, полковник, положили в этих горах.

За спиной все затихло, не слышно стало даже надсадного сипения прокуренных легких генерала.

— А вы генерал, отсюда последних живых подымали в атаку, гонять оставшиеся полторы тысячи боевиков по окрестным горам? Почему вы не подняли авиацию? Видимость была миллион на миллион?

— Виноват, товарищ главнокомандующий, — неуверенно подал голос генерал, — неправильно оценил силы боевиков.

— Согласен, в ваших приказах не было ни выводов из оценки обстановки, потому, что вы ее не оценивали, не было задач выполняемых старшими начальниками в интересах ведущего бой подразделения, и привлекаемых ими сил и средств — старшие начальники в этот момент пировали. Не было ни взаимодействия, ни обеспечения, ни управления. Ни-че-го, — по-прежнему не оборачиваясь, подтвердил я, продолжая смотреть ослепшими от слез глазами на верхушки гор, вцепившись правой рукой в воротник бушлата.