Змеевы земли: Слово о Мечиславе и брате его (СИ) - Смирнов Владимир - Страница 6

— Как же Четвертак без вас управлял? — пришло время удивиться Твердимиру.

— Так и управлял, боярин. Не с нами, но — нами. Высылал приказы. Хотел веселиться — звал на пир. Хотел на охоту — созывал дичь загонять. Но в дела княжеские мы посвящены не были. А как Змеева сотня прибыла, так тем более.

— Что же это, князь через сотню правил?

— Погоди, Тверд. Опора, в ногах правды нет, садись пока так, как есть, потом разберёмся.

Пока бояре рассаживались вдоль стен, вспоминая кто где по роду да знатности, челядь зажгла светильники. Все худо-бедно устроились, Мечислав, пытаясь быть торжественным, проговорил:

— Ну что, Опора. Каково оно, под крыльями Змеевыми? Кто смелый? Вырвибок? Нет?

— Вели слово держать, князь, — проскрипел, прокашлявшись, старый боярин. Сам седой, будто крахмальный, спина скрючена, костлявые пальцы держаться за кривую палку, того гляди рассыплется. Князь повёл шуйцей, разрешил не вставать:

— Держи слово.

— Боярин Кордонец. Змеева сотня, князь, стережёт и сопровождает караваны, в наши дела почти не вмешивается, так что… не так страшен Змей, как у бабы на вышивке.

— Смел, старик, — улыбнулся Мечистлав. — Правду-матку, прямо в глаза, верно?

Кордонец не смутился:

— Я сказал правду. С того времени, как Змеево крыло легло на Кряжич, ни один наш закон не был нарушен сотней, ни одного нового они не принесли с собой. Всё, что они требовали от Четвертака…

— Требовали? От князя?

— Змей умеет требовать и молча, князь. Вся торговля идёт к нам Змеевыми караванами. А ну, недостанет железа? А ну — не купит он нашу пеньку, а — смола? Говорят, наша смола где-то как золото нужна, но у нас-то ей — грош цена!

— Знаю, Кордонец, знаю. Ведомо мне как Змей страны вяжет. Скажу больше, бояре. Моя дружина набрана Змеем. Вот так.

Бояре ахнули, но Мечислав выставил руки, успокаивая:

— Понятно, не самим Змеем — Змеевым сотником. Четыре года назад наёмничали мы с братом на Юге. Сколько битв с воеводой Тихомиром прошли — не упомнить. Воевода, считал наши победы?

— Бед поболе… — буркнул Тихомир.

— То, да. И во всех бедах держала нас лишь мечта — вернуться домой. И пришёл к нам в корчму, где мы пропивали свои серебряники, сотник Змеев. Говорит, мечтаете домой вернуться? Есть уговор. От этой самой корчмы, до дома, до родного Кряжича — все города и селенья под крыло Змею отдать. — Мечислав встал, прошёлся до двери, задумчиво хрустя костяшками пальцев. — Мечом ли, уговорами, хитростью, как угодно. Змей под это нам с братом дружину даст и даже Четвертака из Кряжича с войском выгонит в чистое поле, где мы и сразимся.

Расстояние от двери до кресла Мечислав преодолел в три прыжка. На бегу вынул из ножен оружие и рубящим движением от плеча вогнал его в дубовую спинку кресла, расколов до середины. Поражённые бояре вытянулись, боялись сделать лишнее движение. Князь невозмутимо повернулся, и с улыбкой, которой позавидовал бы сам Змей, тихо — на пределе слышимости, спросил:

— Вот я и хочу узнать, Опора, что же вам Змей обещал, что вы меня как родного в город примете?

Тяжёлое молчание воцарилось в Приёмной палате.

***

— Подумайте, пока что об этом, дорогая Опора. А у меня, извините, дела.

В полной тишине князь встал на трон, двумя руками ухватился за рукоять меча, и, будто находится в палате один, кряхтя и чертыхаясь, начал его раскачивать и выдёргивать.

Тихомир, сложив руки на груди, стоял у двери и, поочерёдно поднимая брови, смотрел на сидящих вдоль стен бояр. Волхв закончил чинить один лапоть, занялся другим. Твердимир, сурово выпятил нижнюю губу, нахмурился, став неотличимым от старшего брата. Даже золотые кудри стали как-то значительнее и величественнее. Особенную державность боярину придавала лежащая на рукояти меча правая рука.

Мечислав вытянул меч почти наполовину, дальше, сразу видно, пойдёт легче, спрыгнул с кресла, отряхнул загрубевшие, все в мозолях, ладони, отчего раздались сухие шлепки, чем-то напомнившие удары бича.

— Ну, Опора. Что скажешь? Хотя, нет… — резко руками приказал всем молчать, свёл ладони вместе, приложил ко рту, — давайте так. Кто-нибудь помнит, почему боярский сход зовут Опорой?

Князь приглашающе обвёл бояр десницей. Слово взял молодой боярин с короткой рыжей бородёнкой и колючими глазами. Его соболья шапка ещё не очень высока, рукава не шибко длинны, да и сам он сидит у двери. По мнению брата, этот в шестёрке верных:

— Вели, князь…

— Велю, — перебил Мечислав. — Держи слово.

— Подбоярок Воробей. Опорой трону бояре. Князю в правлении мы опора.

— А ежели князь — сволочь? Почему вы запретили Четвертаку биться в Кряжиче и выгнали в чистое поле? И, главное, как у вас это получилось? Неужели в его дружине одни рохли, что не попытались даже сопротивляться?

— Не рохли. Но и не пытались.

— Но, почему?

— Слово Опоры. Мы храним город от смуты. Ты, князь, прорубаешь дорогу домой, народ тебя ждёт, Четвертак готовит город к осаде, так неужели мы допустим, чтобы два князя резали народ, который считают своим?! Извиняй, Мечислав, но и тебе, если сюда пойдёт кто-то, кого люди любят больше, придётся выйти в поле и драться там.

— Его дружина была в полтора раза больше моей…

— И вчетверо меньше нашей, князь. Если бы он попытался удерживать город, мы сначала заперли его в этих стенах, а потом, когда с кордонов подойдут наши войска, горожане сами его выдали.

— Вот как… почему же вы терпели? — Князь одним движением выдрал меч из спинки, вложил в ножны, сел в кресло.

— А потому что — жить совсем без князя — хуже. Князь охраняет земли от врагов, а мы, бояре, храним мир внутри. Узнай кто, что в Кряжиче нет верховного воителя, сколько мы продержались бы? Когда мы узнали, что возвращаются братья, мы сделали всё, чтобы облегчить им… гм — вам возвращение. Это мы, князь, выгнали его из города и заставили меряться силой тобой.

— А сами? Что ж вы сами не выгнали его? Зачем мне людей терять было?

Тут уж не выдержал Вырвибок:

— А ты, князь — невеста на выданье? Придёт враг, все наши войска встанут под твоё начало! Должны мы знать, кому своих людей доверяем?!

Боярин оглядел остальных, хмыкнул в густые усы:

— Если уж так пошло, князь, Кряжич — невеста. С приданным! Надо невесте проверить, кто её защитит?

— Вот!!!

Мечислав подбежал к побледневшему боярину, ткнул в него пальцем, остановив у самого носа:

— Вот!!! Слышали? Опора — не князю опора, но землям нашим! Верно?

— Верно, — нестройно ответили бояре, и лишь старый Кордонец, судя по взгляду начал догадываться, к чему ведёт молодой князь.

— А если так, получается, что мой отец был слабее Четвертака, верно?

Теперь догадались остальные, но Мечислав уже закончил:

— Получается, что Четвертак — ваша работа, бояре? Что грозило Кряжичу, когда вы решили сменить доброго князя злым сильным Четвертаком? Змей?

Огонь в светильниках замер, лишь иногда сухой треск отсчитывал мгновения, в тягучем воздухе запахло кровью.

— Князь… — рискнул сказать кто-то.

— Змей?!

В глухом молчании раздавалось тяжёлое дыхание бояр.

— Князь, послушай…

— Змей?!!

Блиц

Для похода к Блотину разросшуюся армию пришлось разделить на несколько частей: уж больно узкие в лесах дороги. Братья оставили с собой наёмников, данных Змеевым сотником, да волхва. Тихомир пошёл с самым большим отрядом, Ёрш взял обоз. После вывиха Звёздочка ещё прихрамывала, пятидесятник решил оставить её заботам Вторака, справедливо рассудив, что в бою от неё толку будет не шибко. Да и полегче он, волхв, Звёздочке будет не сильно тяжело.

Как и положено вожакам, братья возглавляли последнюю треть отряда. В лесу правда не всех впередиидущих наёмников видно, но традиция есть традиция — вожак прикрывает спину своих воинов. Замыкающая колонна почтительно отстала шагов на двадцать, стараясь не мешать размышлять начальству над путями-дорогами и грядущими битвами.