Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 94

И, как выяснилось в самое ближайшее время, все эти советы Игорь с Дариной приняли очень даже всерьез. Изначально мы записали их в группу продленного дня, поскольку забирать-то их после уроков я, конечно, мог, но не возить же мне их с собой потом по всем моим встречам! Но не прошло и месяца, как всем вокруг стало очевидно, что им там просто скучно. Домашние задания они выполняли за считанные минуты, после чего им приходилось тихо сидеть где-нибудь на галерке, чтобы не отвлекать остальных одноклассников.

Мы с Татьяной и Тошей дружно занервничали — необходимость соблюдать тишину в их случае неизбежно вела к мысленному общению. В весьма вероятном присутствии наблюдателей и без какого-либо присмотра с нашей стороны. Убедившись, что продленка не предоставляет им особых шансов для социального развития, Татьяна нашла им расположенные неподалеку от колледжа курсы французского языка. Тоша выудил из Интернета, что курсы эти находятся в центре детского развития, где есть также студия актерского мастерства и художественная школа. Возмутившись таким явным перекосом в равновесии интеллектуального и физического развития, я не поленился съездить в этот центр лично — и, разумеется, там поблизости и бассейн обнаружился.

Нетрудно догадаться, что Татьяна с Тошей едино- и громогласно признали такой подход к делу наиболее ответственным, что от неожиданности тронуло меня до глубины души. В которой, однако, тут же по привычке закопошились некие сомнения, и когда выяснилось, что доставку детей к местам дополнительного развития можно доверить лишь самому внимательному из нас, я даже не удивился. В конце концов, в отличие от некоторых я в течение рабочего дня и временем своим сам располагал, и машиной ни с кем не был вынужден делиться.

Кроме среды. Ну, надо же, чтобы на тот единственный день, когда я загородом работал, Игорю с Дариной бассейн поставили! Я велел Тоше договариваться с Максимом и Сан Санычем как угодно, но чтобы дети были обеспечены средством перемещения из храма интеллектуального развития в оазис здорового образа жизни. Забыв, что этому балбесу нельзя одно только общее направление действий указывать — ему нужно каждое из них во всех единственно возможных подробностях описывать. Дернул же черт ляпнуть «как угодно»! Он и договорился — машина ожидает Игоря с Дариной после уроков у колледжа, но только за рулем ее восседает Максим.

Услышав Тошин план решения проблемы, мы с Татьяной снова оказались единодушны. В смысле — этого не будет! Хватит того, что Максим получил возможность возле Дарины с виду безобидным ужом виться — прямого его воздействия на Игоря мы не допустим. Но наше с Татьяной единство в этом вопросе продержалось ровно до того момента, как в переговоры вступила… нужно говорить, кто?

Я все же не теряю надежды, что однажды Татьяна сможет — объективно и доступно — объяснить мне, на чем базируется ее несокрушимая вера в Марину. Как по мне, то ее предложение сопровождать Максима в поездках за детьми следовало без каких бы то ни было сомнений отнести к отягчающим, а не смягчающим обстоятельствам. Была ли в нашей жизни хоть одна напряженная ситуация, в которой она сыграла роль рассеивающей, а не фокусирующей линзы? Из Татьяны тут же горохом посыпались примеры, в которых вмешательство Марины героическим образом предотвратило то или иное несчастье.

Поспорить с ней я, конечно, мог, и с полным на то основанием, а вот предложить альтернативный план — нет. Так и пришлось мне, снова благодаря Марине, проглотить очередную несправедливость земной жизни, отвозя Игоря с Дариной на все их дополнительные занятия — кроме того единственного, в котором я и сам бы с дорогой душой поучаствовал.

Но не пойти с ними в бассейн в первый раз меня бы вся контрольная комиссия не заставила — должен был я посмотреть, что им за тренер попадется, или нет? Еще испортит все результаты моих ежегодных трудов у моря! Которые не могли не броситься в глаза на фоне как остальных детей в их группе, так и Дарины. Нет, в целом, она, конечно, плавала, великодушно признал сам себе я, но до совершенно естественной, непринужденной, легкой манеры поведения в воде Игоря ей было, как… ладно, самому-то себе можно — как мне до Тоши в компьютерах. Тренер, похоже, это тоже сразу заметил, избавив его от инструктажа для новичков и сосредоточившись, скорее, на усовершенствовании с ним тех стилей, которым я его уже давно обучил.

Но вечером по средам я все же регулярно в мысли Игоря заглядывал — и за его прогрессом понаблюдать, и за поведением Марины с Максимом. И как я ни старался, ничего предосудительного в последнем обнаружить мне не удалось. Они, правда, не только отвозили детей в бассейн, но и после тренировки их встречали, пережидая с ними зазор минут в сорок до моего возвращения в небольшом кафе прямо в здании бассейна. Но этому даже я противиться не мог, прекрасно представляя себе, какой аппетит нагуливается после хорошей порции физической нагрузки.

Главной фигурой во время их еженедельных посиделок в этом кафе была, как нетрудно догадаться, Дарина. Она болтала без умолку, посвящая своих редких сопровожатых во все подробности остальных дней недели — решила, наверно, и Марину к коллекции своих поклонников добавить. И меня ничуть не удивило, что уж с кем-кем, а с Мариной она с просто невероятной легкостью нашла общий язык. Мне бы уже тогда насторожиться, но я только дух от облегчения переводил, что все внимание самых ненадежных звеньев нашей цепи сосредоточилось не на Игоре. Да и потом, думал я, какой вред могут принести детям несчастные час-полтора в неделю — по сравнению с моим постоянным контролем над всей их остальной внешкольной жизнью?

Присматриваясь к ним после всех других занятий, я был вынужден признать (самому себе, мысленно и исключительно вдалеке от Татьяны), что им, собственно, все равно, чем заниматься, лишь бы вместе. Французский у них одинаково хорошо шел, но я, уже ознакомившись с подспудными методами воздействия Игоря на окружающих, ни секунды не сомневался, что он с Дариной мысленно своими знаниями делится — ему-то способности от нас обоих с Татьяной передались, а у Дарины им откуда взяться?

А вот в студию актерского мастерства Игорь ходил за компанию с Дариной. Во всех пьесах, как мы убедились во время первого же спектакля, Игорю доставались роли то ли верного пажа взбалмошной принцессы (как же она была убедительна в этой роли!), то ли молчаливого стражника возле заточенной в неволю красавицы (эта часть представления мне особо понравилась!), то ли вообще братца Иванушки при особо шустрой сестрице Аленушке.

Если быть совсем честным, придется признать, что играла Дарина действительно очень хорошо. В ней не было ни робости, ни неуклюжести, ни откровенной боязни сцены других юных актеров — когда она показывалась перед публикой, та на полном серьезе видела надменную царственную особу, или страдающую от жестокого наговора невинную жертву, или просто заботливую и отзывчивую маленькую девочку. Я бы тоже с восторгом рукоплескал ей вместе со всей этой публикой, если бы — в отличие от нее — не знал, что наша талантливая актриса также перевоплощается и в жизни, и с той же целью положить зрителей к своим ногам. А так — я только зубами скрипел, наблюдая, как она величественно раскланивается под гром аплодисментов, в то время как лишенный всякого внимания Игорь стоит где-то сзади и поближе к выходу за кулисы.

Однажды, после очередного спектакля, я спросил его, почему ему не дают более значимые роли.

— Не хочу, — поморщившись, ответил он.

— Почему? — искренне заинтересовался я.

— Это все неправда, — объяснил он. — Я не могу изображать принца, если я не принц, я могу только притворяться.

— А Дарина, значит, притворяется? — с готовностью поддержал я обнадеживающий ход его мыслей.

— Дара никогда не обманывает, — уверенно покачал он головой. — Когда она играет принцессу, она ею становится.

Уж не потому ли она так легко и в жизни всех… почти всех покоряет, что сама искренне верит во все свои ипостаси? Я быстро придушил эту мысль — чтобы она к Игорю не просочилась.