Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 9

Игорь тоже недолго наслаждался новым местом и позой. Возмутившись полным отсутствием внимания, он отчаянно взревел, протягивая ручку к корзинке с яблоками. За елочные шары их, наверно, принял. Я дала ему яблоко, которое он за две минуты обслюнявил так, что оно начало у него из рук выскальзывать. Вновь послышалось сердитое ворчание. Оценив количество все еще остающейся на моей тарелке еды, я поняла, что, если хочу все же доесть праздничный ужин, нужно переходить к кардинальным прорывам в устоявшейся рутине.

Отобрав у Игоря яблоко, я быстро — под возмущенный визг — срезала кожицу с одной стороны и поднесла его очищенным бочком ему ко рту. Он тут же замолк, подозрительно всматриваясь в сменивший окраску объект, и решительно потянул его в рот. Замер, удивленно угукнул… и пошел грызть деснами сочную мякоть, причмокивая и постанывая от удовольствия. Я усмехнулась — похоже, этого неофита не придется обманом к новой еде приучать. В отличие от некоторых.

Новой едой, однако, Игорь решил не ограничиваться. Не случайно, как выяснилось, он за нами весь вечер за столом наблюдал. Как только пробили куранты, и мы подняли бокалы, он бросил яблоко и снова заверещал, потянувшись к моему бокалу. Я решительно покачала головой — он перешел на октаву выше. Судя по натужной визгливости его крика, он уже просто от усталости раскапризничался.

— Да дай ты ему попробовать, — пробормотал мой ангел, мучительно морщась.

— Ты что, с ума сошел? — глянула я на него с испугом.

— Да ведь детское же шампанское, — пожал он плечами. — И потом — сколько он там выпьет, не умеет же еще.

Скептически поджав губы (я от этого вундеркинда уже чего угодно ждала), я взяла Игоря на руки, уложила и поднесла ему ко рту свой бокал. Он тут же вцепился в него руками и зачмокал, смешно захватывая жидкость верхней губой. Настояв на своем, он не стал возражать, когда я чуть отклонила бокал, чтобы остановиться на понятии «попробовать», удовлетворенно вздохнул, и глаза у него медленно закрылись. Подождав еще немного, чтобы убедиться, что он крепко заснул, я отнесла его в кроватку.

Мы с моим ангелом еще немного посидели, но есть нам уже не хотелось, по телевизору, как обычно в новогоднюю ночь, смотреть было нечего, вот и вернулись к воспоминаниям. И такое у меня настроение возникло…

Сейчас он посуду убирает, а я вот пишу и чувствую, что в последнее время действительно как-то из жизни выпала. Сто лет уже никого не видела, кто чем живет — забыла, у кого что новенькое появилось — понятия не имею! Кошмар. Пора гостей звать. И Новый Год — повод замечательный, и год назад мы снова-таки у нас собирались, и Игорю уже явно пора границы познания расширять, и похвастаться нам с ним уже есть, чем…

Да что же он посуду так быстро домыл? Вот знала я, что он мне опять высказаться не даст…

7 января.

Побывали у родителей. И так случилось, что наше первое далекое путешествие произошло раньше, чем запланированный первый прием гостей. Может, вообще перестать планы строить — все равно все задом наперед выходит?

Я начала обзванивать всех первого вечером, и выяснилось, что никак не удается подходящий всем день подобрать. Как и следовало ожидать, решила эту проблему Марина.

— Значит, так, — как всегда решительно подошла она к делу, — нечего тут переговоры вести. Есть день, который всех устроит.

— Какой? — насторожилась я. Они все без меня, что ли, договорились?

— Шестнадцатое, — уверенно ответила Марина. — От моего дня рождения никто не отвертится.

Я рассмеялась, вспомнив, как год назад она даже беременной Гале руки выкрутила. И тут же растерянно нахмурилась — я ведь, по-моему, о встрече у нас говорила! К себе домой Марина никогда никого не приглашала, в кафе с ребенком не поедешь — может, спросить сначала нужно, подходит ли мне этот день и непонятно, какое место?

— Собираемся у вас, — продолжила Марина, словно прочитав мои мысли, — потому как вы на самой крепкой привязи. И еще одно: насчет стола — забудь. Вы место предоставляете, а я нам доставку еды организую. Твой психолог мне в жизни не простит, если ему в мой день рождения у плиты стоять придется.

— Между прочим, он — твой психолог, — для порядка обиделась я, — мне он — просто муж, внимательный и заботливый.

— Ну да, ну да, — насмешливо протянула она, и в это время из спальни донесся какой-то странный глухой стук.

— Марина, я тебе перезвоню! — в панике завопила я, и, швырнув трубку, ринулась прочь из кухни.

На пороге спальни у меня вдруг ослабли ноги, и я застыла, как вкопанная, ухватившись за косяк двери. Из-за угла кровати… на полу… выползал Игорь… с круглыми, как блюдца, глазами… и окровавленным носом. Последняя деталь подтолкнула меня в спину, как приклад ружья. Я подхватила его на руки и принялась методично ощупывать, с ужасом ожидая пронзительного — от боли — крика.

Только через полчаса я окончательно поверила, что его первое знакомство с трехмерностью окружающего пространства закончилось всего лишь разбитым носом. В последнее время он освоил еще один трюк фокусника — когда предметы не появляются, а исчезают — и мог бесконечно сбрасывать игрушки на пол, разражаясь заливистым хохотом, когда я поднимала их и снова клала перед ним на кровать. Кстати, я заметила, что в первую очередь, и с особой решительностью, он отшвыривал красные. То ли запомнил, что яблоко вкусным оказалось, когда с него красная кожица исчезла, то ли к цвету своей одежды больше привык, то ли ему мое пристрастие к более спокойным тонам передалось.

И, видно, пока я с Мариной разговаривала, он повыбрасывал все игрушки и пополз к краю кровати, чтобы посмотреть, куда они подевались и почему назад не появляются. И там и кувыркнулся. Слава Богу, что у нас покрывало на кровати до самого пола свисает — по нему он и съехал, да еще в последний момент, похоже, уцепиться за него успел, только носом и клюнул.

Больше я не решалась его одного оставлять. Так мы вместе по квартире и курсировали. И самым любимым местом сделалась у него кухня — вот это уж национальное, а не генетическое наследие. Кухня стала для него настоящим полем чудес.

Там можно было полусидеть у меня на коленях — чем дальше, тем больше его только это положение устраивало. Там можно был полакомиться различными соками — после новогодней ночи я начала поить его с ложки, и он тут же научился облизываться. Там можно было колотить этой ложкой по всему подряд, с восторгом прислушиваясь к совершенно разным звукам. Я даже читать приноровилась, поставив перед ним на стол кучу кухонной утвари и пристроив рядом книжку.

Более того, кухня оказалась битком набита волшебными кнопками, понятие о которых крепко засело у него в голове после той же новогодней ночи. Микроволновка, кофемолка, соковыжималка, электрочайник, таймер — он мог по двадцать раз подряд давить на их кнопки, взвизгивая и взбрыкивая ногами, когда зажигалась лампочка или слышалось урчание, жужжание, шипение или свист. Мне уже даже в спальне, за компьютером удавалось спокойно поработать, лишь подсунув ему под руки старую, неподключенную клавиатуру. Мой ангел при виде такого прогресса все больше мрачнел.

Одним словом, перенос встречи с друзьями пришелся весьма кстати. Не хватало еще разбитым носом перед ними хвастаться. Да и потом, подумала я, сферу общения тоже лучше постепенно расширять. И начать с бабушки с дедушкой не только логично, но и справедливо.

Отправляясь к ним с этим невозможным ребенком, мы вооружились на все случаи жизни. Коляска, манеж, все любимые игрушки, упаковка памперсов, шесть смен одежды, пара яблок любимого сорта, несколько бутылочек с различными соками, кубики, гремящие по-разному, ложка к ним, пакет сушек (у нас, похоже, уже зубы зачесались)… Когда я заикнулась было о клавиатуре, мой ангел явственно скрипнул зубами и напомнил мне, что мы как будто не в бомбоубежище на неделю собираемся, а в благоустроенный дом родителей на обед.

В машине Игорь заснул, да так крепко, что мы смогли спокойно целый час за столом посидеть. Затем началось расширение сферы общения. И не только ее.