Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 79

По Аленкиной песчаной пустыне все теми же ручейками текли мысли Игоря. То одним мощным, сдвигающим целый пласт в каком-то направлении, то разбиваясь на множество тончайших, преобразующих ровную поверхность в вычурный рельеф. И даже самая крохотная струйка не уходила в этот песок, как положено водяной, не пропадала в нем, а словно напитывала каждую песчинку влагой, делая цвет ее ярче и сочнее. И этим дело, похоже, не ограничивалось. На всех образованных плоскостях дальше перемещались уже отдельные песчинки, укладываясь в более тонкие, резные структуры и более красочные переливы всевозможных оттенков. Каким-то образом.

— Нам нужен Макс, — с трудом оторвал я взгляд от этого невозможного зрелища и перевел его на Анатолия.

Он мучительно сморщился.

— И как я этот массовый обмен мыслями Татьяне объяснять буду? — мысленно простонал он.

— Никак, — твердо заявил ему я. — Такое, пока сам не увидишь, не поймешь. Отправим их по магазинам — я уже на Гале потренировался.

— Так то же Галя! — обреченно вздохнул он. — Татьяна меня раскусит еще до того, как я рот открою.

— Вот ты его и не открывай, — с радостью ухватился я за редкий шанс обойтись без его руководящей и вдохновляющей роли. — Недели две, как минимум. Чтобы любые подозрения, если они у нее возникнут, снова уснули. А там весна уже на носу будет — я Гале мысль подброшу, что неплохо бы девчонкам гардероб освежить, и намекну, что Татьяне тоже наверняка нужно что-то Игорю купить. А вдвоем они и в женские магазины точно зайдут.

Анатолий скептически дернул бровью, но промолчал. Чтобы дать мне возможность, как потом выяснилось, самому убедиться в его правоте — вот так на мне он опыта старшего наставника и набрался. Так что теперь ему обучение молодых на любом этапе со спокойной совестью можно доверить — в этом я руководство ответственно уверяю.

Когда мы вернулись на кухню, Татьяна уже насторожилась.

— Что там такое? — спросила она непринужденным тоном, но прищурившись и быстро переводя взгляд с лица Анатолия на мое.

— Да ничего! — небрежно махнул я рукой и добродушно хлопнул ею по плечу Анатолия, напоминая ему, что этот выход — мой. — Они там с Аленкой в «Конструктор» играют.

Татьяна больше никаких вопросов не задавала, но сигнал тревоги у нее в голове, похоже, не просто сработал — его в том положении там и заклинило. У меня тогда не в первый уже раз, кстати, подозрение появилось, что она наши, по крайней мере, с Анатолием мысли читать научилась. Ну, читать — не читать, а улавливать — точно. Это я к тому, что они с ним давно уже на одной волне находятся, и очень я сомневаюсь, что каким бы то ни было помехам удастся воспрепятствовать нахождению ими общего языка.

Но удалить Татьяну со сцены полного воссоздания картины мысленного общения наших ангельских детей мне так и не удалось. Анатолий мне на свидетельстве о рождении Игоря поклялся, что ни словом ей об этом не обмолвился, чтобы не выдать свою осведомленность о моем плане. Но когда сошел снег и Галя предложила ей пробежаться по магазинам, Татьяна широко раскрыла глаза и поинтересовалась, не лучше ли покупать одежду детям вместе с ними, чтобы и примерить можно было, и выяснить, что им нравится. Особенно, Даре как девочке.

Еще через неделю мы с Анатолием изобразили бурное оживление по поводу получения им премии в детдоме, а мной — платы за левую работу, каковой я давно уже изображал изыскания для Марины, и предложили им с Галей ни в чем себе не отказывать в ближайшую субботу. Хотя бы пару часов. Татьяна обиженно надула губы и заявила, что они с Галей никому не давали повода думать о себе как о самовлюбленных эгоистках, поскольку они, как рачительные и заботливые женщины, считают, что любые дополнительные деньги должны идти на благо семьи и дома.

— Особенно у тех, — ласково улыбнулась мне она, — кому определенно нужна и давно уже снится машина.

Я схватился за последний шанс — приближался Светин день рождения. И ей непременно требовался хороший подарок. Выбрать который под силу только женщинам, с их непревзойденным умением подмечать самые потаенные желания человека, причем непременно двум — чтобы одновременно оценить и полезность, и привлекательность всех претендентов на роль воплощения этих желаний. Татьяна повернулась к Гале и решительно привлекла ее внимание к тому моменту, что — с моей точки зрения — одной женщине эти две задачи одновременно поручать нельзя. После чего она небрежно бросила мне, что подарки близким друзьям покупают, когда появляется идея, а не деньги.

Я понял глубокомысленное молчание Анатолия. Я понял ту мудрую печаль, которая то и дело мелькала в его глазах, когда я изощрялся в бесплодных попытках направить Татьяну в нужную мне сторону. Я понял, что еще пару таких заходов, и мне самому придется встречаться с Максом, лишь отправившись с Дарой по магазинам — причем у первой же кассы у меня за плечом материализуется проникшаяся идеями Татьяны Галя и примется с непревзойденным умением подмечать несвоевременный и нерачительный подход к выбору покупаемого. Прямо на глазах у Макса. С которого еще станется профессиональное сочувствие чрезмерно покладистым светлым коллегам высказать.

Я понял, что на земле опять-таки нужно действовать земными методами. Где проще всего незаметно поговорить с кем-то? Правильно — в целой толпе народа, прямо на глазах у всех заинтересованных в том, чтобы эта беседа не состоялась. Пришлось ждать Светиного дня рождения.

Ожидание спокойствия мне никак не добавило. Трудно безмятежно целой кучей дел заниматься, когда прямо под носом ключ от двери в волшебный мир маячит — и не схватишь его, поскольку он под охраной сигнализации, которая отключается по чьему-то капризу в некоем будущем. А тут еще Марина с первой минуты нашей обычной встречи какими-то загадками о машине заговорила. Марина. Подруга Татьяны. О машине. Чрезвычайно нужной мне. Я насторожился — уж не подготовилась ли к моим возможным действиям и Татьяна, куда более знакомая с земными методами?

Пришлось побегать. Сначала с Аленкой в сад, чтобы Татьяна и думать забыла, что я в чье-то конкретно общество стремлюсь. Затем к дому, чтобы глянуть, насколько Света с Галей увлекли Татьяну своими разговорами. Затем к Даре с Игорем — бросить на ходу Анатолию с Максом, чтобы сидели в полной готовности, пока я смогу незаметно присоединиться к ним. Затем к Марине — убедиться, что ее внимание полностью поглощено Стасом…

Наконец, я словно невзначай опять подвез Аленку к Даре с Игорем, вытащил ее из коляски, чтобы она на свежем воздухе размялась, и Дара с Игорем тут же переключились на нее. Я быстро и молча затряс головой, переводя взгляд с Анатолия на Макса, чтобы брались за дело — кто его знает, сколько у нас времени.

Как я и предполагал, Игорь брал на себя капитальные работы по формированию Аленкиного сознания — в то время как Дара занималась его окончательным дизайном. Именно она — кончиками усиков своих плетущихся мысленных растений — аккуратно укладывала отдельные песчинки Аленкиных мыслей в те умопомрачительные узоры, которые я уже так давно наблюдал. Причем она то просто упорядочивала их, то чуть разворачивала — так, что одни из них поблескивали, а другие словно в тень уходили.

Но не только. На изящных стебельках ее мыслей словно тончайшие корешки образовались, которые, проникая между упорядоченными песчинками, скрепляли их, не давая рассыпаться образовавшейся структуре. И та часть Аленкиной песчаной пустыни, над которой потрудились Дара с Игорем, вдруг превращалась в некий фантастический сад — с дорожками, бортиками, заборчиками и даже стенками, как будто выложенными яркой, сверкающей мозаикой, между которыми жизнерадостно журчали искрящиеся ручейки мыслей Игоря и то там, то здесь задорно покачивались роскошные соцветия Дариных.

— А ну, давай — мотай отсюда! — рявкнул вдруг Макс. — Дай им хоть немного отдохнуть!

Анатолий согласно закивал.

Я их чуть не придушил обоих — меня, значит, вон из зрительного зала, а сами — за кулисы, за актерами после представления подсматривать? Но, с другой стороны, действительно нужно было поддерживать видимость моего равного интереса ко всем присутствующим. Очень вовремя я вспомнил загадочные намеки Марины.