Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 53

Как нетрудно догадаться, Игоря такие игры не очень-то привлекали. Но с мальчишками он так и не сблизился — просто так гонять туда-сюда машинки или мяч ему было явно неинтересно, да и с Алешей с двумя его друзьями у него сохранялось состояние напряженного нейтралитета. Он снова стал замыкаться в себе — пока Дара направо и налево командовала своими «дочками», он отходил в сторону и принимался, как правило, за рисование.

Но даже в рисунках его постоянно просматривалось влияние перемен в жизни и отношении к нему Дары. Как правило, он изображал человечков — довольно много и по-разному сгруппированных, причем некоторые из них постоянно оказывались в углах рисунка. Мне казалось, что он таким образом пытается выразить, что чувствует себя исключенным — как из Дариных игр, так и из сферы ее новых интересов. Судя по его подавленному виду, он уж точно не одну большую счастливую семью рисовал.

И даже когда Дара все же удостаивала его своим обществом и снова принималась тараторить без умолку, он слушал ее все с тем же мрачным видом и с выражением какой-то почти обиды на лице. А когда она снова отбегала от него, он временами пытался — по ее примеру — и себе некую благодарную аудиторию вообразить. Усаживался прямо на пол, обхватив руками колени и отвернувшись в сторону какого-нибудь угла, и принимался шевелить губами, глядя в одну точку ничего не видящими глазами, словно обиды свои кому-то изливал.

Дозваться его в такие моменты мне никак не удавалось — он делал вид, что не слышит меня, до тех самых пор, пока я прямо к нему не подходила. А у меня прямо сердце кровью обливалось на него смотреть. Однажды я даже не выдержала — сама как-то вечером позвонила Татьяне.

— Он и с детьми сам не свой? — тут же напряглась она.

— Да не с детьми, а без Дары! — объяснила я. — Она сейчас девчоночьи игры для себя открыла, а его вроде как бросила — а он так переживает, что на нем лица просто нет. Преданный он у вас получился — привязанности свои, как перчатки, не меняет.

— О господи, — выдохнула она, — что же нам с ним делать?

— Видишь теперь, что ничего хорошего не выйдет, если его от нее оторвать? — поддела я ее, не удержавшись. — Я тебе еще раз говорю — между ними не простая детская симпатия, вот и ревность появилась…

— Да не ревность это, а зависть! — рявкнула в сердцах Татьяна. — Он нам с Анатолием уже дырку в голове проел — извольте подать ему братика.

— Так… в чем дело-то? — навострила уши я.

— Нет-нет-нет! — мгновенно осадила она мой вспыхнувший интерес. — У нас с Анатолием этот вопрос давно обсужден и решен. Нам дай Бог Игоря на ноги поставить.

— Ага, — усмехнулась я, — а Гале с Тошей двоих поднять — нечего делать! Кстати, — вовремя вспомнила я старую обиду, — от меня-то зачем скрытничать было?

— Ох, Светка, — вздохнула она, — там столько проблем было — и есть — что тебе о них лучше не знать. А скольких поднимать — это их дело. Так же, как твое или мое. Ты-то сама на второго так и не пошла, — хмыкнула она.

— Так у нас же Дара появилась! — рассмеялась я. — Олежка и успокоился. А потом он у меня на работе каждый день два десятка колобков видел — и больше уже не хотел еще одного дома. — И вдруг меня осенило. — Слушай…

— Что? — тут же насторожилась она.

— Вы ведь все равно их забираете, а потом Дару с Тошей домой завозите? — Татьяна согласно угукнула. — Ну вот! Вместо того чтобы домой сразу ехать, зайдите к ним домой, хоть на полчасика — пусть Игорь на девочку посмотрит, повозится с ней вместе с Дарой.

— Да неудобно Гале постоянно мешать… — неуверенно протянула Татьяна.

— Ну, не каждый же день! — Мне все больше нравилась эта идея. — Пару раз в неделю — и они Гале девочку займут, и вы ее разговором отвлечете. А Игорю… Я тебе точно, по Олежке, говорю — только лучше будет, если к Игорю ощущение причастности к Дариной жизни вернется. Ты что хочешь, хоть головой о стенку бейся, но ему без нее очень плохо.

Татьяна раздраженно буркнула что-то на прощание, но хоть на этот раз слова мои, похоже, мимо нее не прошли. Недели не прошло, как Игорь явно повеселел. Я так поняла, что он с родителями не только после садика к Даре в гости заезжал, но они и выходные часто вместе проводили — и меня, например, совсем не удивило, что Галя, с ее щедрой душой, вовсе не тяготилась полным домом народа.

Оказалось, что у Игоря тоже неплохо получается с Дариной Аленкой играть, и они с Дарой снова начали уединяться в игровое время — чтобы похвастаться друг перед другом, кто быстрее догадался, чего малышке хочется, и кто лучше рассмешить ее смог. Причем Игорь уже не просто слушал, когда Дара придумывала, чем бы им сегодня вечером девочку развлечь, а без малейшего стеснения перебивал ее, если и ему интригующая мысль в голову приходила.

Убедившись в способности Игоря найти общий язык с ее младшей сестрой, Дара тут же включила его в свои «дочки-матери». Причем, как обычно, она не спрашивала ничьего согласия, но сумела сделать это так, что довольными остались как Игорь, так и другие девочки. Однажды в ее многочисленном детсадовском семействе появился бесконечно занятый папа — в его функции входило сидеть и рисовать с задумчивым видом, в то время как Дара гоняла вокруг его стола своих «дочек». И стоило одной из них возмутиться каким-то ее указанием, как она властно прикрикивала: «А ну тихо — папа работает!».

Я только посмеивалась, наблюдая за такими сценками — Татьяна может себя, конечно, знатоком смысла жизни и вершителем судеб воображать, но эта невозможная парочка, похоже, с самого детства учится и с младенцами управляться, и обязанности в семье распределять, и порядок строгий в ней поддерживать.

Сестру Дарину я впервые увидела — так же, как и ее саму когда-то — у нас на даче, когда мы снова на мой день рождения собрались. Очень милой девочкой она оказалась — рыженькой, уже кудрявой, белокожей и голубоглазой, спокойной и даже немного застенчивой. Красавицей она не была, как Дара с самого младенчества, но когда улыбалась — а улыбалась она часто — просто невозможно было не улыбнуться ей в ответ. Я чуть было не пошутила, что вот уже вторая дочь внешне ничего от Гали не взяла, но вовремя язык прикусила — незачем Дарино внимание привлекать к тому, что она ни на кого в своей семье не похожа.

Приехали Галя с Тошей, как обычно, с Татьяной и Анатолием — как только они все, с детьми, в машину вместились! И Марина, тоже как обычно, не смогла удержаться, чтобы не сострить по этому поводу.

— Слушай, не знаю, куда ты смотришь, — обратилась она к Анатолию с тревожно-озабоченным выражением лица, — но, по-моему, Тошу приструнить пора. А то — еще одно прибавление в семействе, и у тебя машина по швам разлезется.

Анатолий закашлялся, смущенно отведя в сторону глаза. Тоша саркастически усмехнулся.

— Обычно, Марина, — ответил он ей за Анатолия, — так громко говорит только зависть.

— А на твоем месте, — повернулась к нему Марина, — я бы краснела не от удовольствия, а от неловкости. Отец семейства — а все в пассажирах катаешься.

— Да ты на себя посмотри! — вспыхнул Тоша. — У самой три мужика в машине сидит, а она за рулем.

— Интересно, — протянула Марина, прищурившись, — кому же еще в моей машине за рулем сидеть? Правда, Анатолий? — одарила она его заговорщической улыбкой.

Тот только глаза закатил.

— Марина, отстань от него, — негромко бросил он. — Когда сможет, тогда и купит — нечего по любимой мозоли топтаться.

— Вот и я говорю, — согласно кивнула Марина, — что вместо того чтобы огрызаться, лучше бы он поинтересовался, с чего я этот разговор завела. — И, не произнеся больше ни слова, Марина развернулась и отошла к своим неизменным спутникам.

Тоша с Анатолием переглянулись — Анатолий удивленно пожал плечами и подозрительно нахмурился, а Тоша проводил Марину внезапно загоревшимися глазами и повернулся к детям.

У нас как-то сама собой такая традиция установилась, что во время наших встреч детьми, в основном, занимались папы, давая нам с девчонками возможность и отдохнуть, и столом, как положено, заняться. Мой Сергей поначалу просто следовал примеру Анатолия и Тоши, но Олежка наш уже приближался к концу младшей школы, и возня с малышами представлялась ему недостойным его возраста делом — ему все больше требовалась компания взрослых, и большей частью взрослых мужчин. Сергею тоже вдруг стало интересно общаться с нашим девятилетним сыном, и они, выйдя на улицу вместе со всеми, развлекались обычно отдельно от других.