Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 50

Я едва успокоила его тем, что не стоит нам детям такой пример подавать, и пообещала, что сама поговорю с родителями Игоря. И поговорила, конечно — меня саму встревожила та уверенность, с которой он сказал, что колготки взял Алеша. Видеть он этого никак не мог — в тот день они с Дарой очередное большое действо разыгрывали, и мы все, включая меня, глаз от главных участников оторвать не могли.

Мы тогда с Татьяной дня три подряд перезванивались.

— Ничего не говорит, — уставшим и несчастным голосом отвечала мне она. — Сам не брал, за Алешей за этим не подсматривал…

— Может, кто другой подсмотрел и ему сказал? — предположила я.

— Да спрашивала, — вздохнула Татьяна, — говорит, что нет. Но я тебе точно говорю: он сам никогда не врет — мы уже сто раз проверяли.

— А откуда же тогда узнал? — недоумевала я.

— Ох, Светка… — Она немного помолчала. — Он говорит, что чувствует, когда другие люди врут — вот что мне тебе на это сказать?

— Да ты что! — ахнула я. — Вот же талант в жизни пригодится! Только ты ему скажи, что замечать такое, конечно, нужно, а вот вслух — только в самых серьезных случаях говорить.

— Света! — рявкнула она. — Ты сама слышишь, что несешь? Не бывает таких талантов! Он просто тебя все время перед собой видел и сделал простой логический вывод: если не ты, значит, только этот Алеша и мог.

— Не скажи, Татьяна, — мечтательно протянула я. — Вон уже целая теория есть, как по мельчайшим жестам и движениям лица можно определить, кто врет, а кто нет. И умение такое, между прочим, далеко не всем дано!

— Свет, — отчеканила Татьяна, — я ему объясню, что нехорошо чужие секреты выдавать, а вот ты только попробуй эти бредовые идеи в нем поддерживать!

Больше Игорь покровы ни с каких тайн не срывал — по крайней мере, во всеуслышание и сознательно. Ну, не могла я удержаться, чтобы не глянуть на него мельком, когда возникала необходимость рассудить двух одинаково вопящих благим матом и обвиняющих друг друга в каком-то поступке ребятишек. Игорь с Дарой, как всегда, держались подальше от таких конфликтов, а Игорь старался даже не смотреть в ту сторону, но временами у него чуть поджимались губы. Что давало мне возможность задавать правильные вопросы и докапываться, в конечном счете, до истины. И Игорь, похоже, и мою реакцию как-то по мимике угадывал, потому что, когда инцидент был исчерпан, на губах его частенько мелькала легкая улыбка.

Так что, виновата я перед тобой, Татьяна — получается, что не сдержала я свое слово, помогла Игорю увериться в своей способности нюхом правду от неправды отличать. А значит, и к тем размолвкам, которые у вас с Игорем потом произошли, руку свою приложила. Не знаю, сможешь ли ты простить меня, но эти строчки я Марине вычеркнуть ни за что не дам!

К несчастью, случай с теми колготками произошел как раз, когда мы начали готовиться к первому в жизни ребят утреннику — новогоднему. И они, как оказалось, не только запомнили этот случай, но и обсуждали его — и между собой, и с родителями — и сделали выводы.

Сценарий того утренника я уже, конечно, не помню, но все там крутилось вокруг снеговика и снежинок. У меня не было и тени сомнения, что главную снежинку должна будет сыграть Дара, а снеговика, естественно — Игорь; в обеих ролях больше всего слов и танцев было, и остальным они могли оказаться просто не по плечу.

И вот тут-то и случился бунт. Против Дары ни единого возражения не возникло, а вот снеговика, как вдруг выяснилось, хотели сыграть чуть ли не все мальчишки. Их поддержали и девочки-снежинки, заявив, что вокруг Игоря они танцевать не будут. Я растерялась — то, что Игоря как-то слегка стороной обходить начали, я уже несколько дней, как заметила, но такого массового бойкота я не ожидала.

Игорь побледнел, и черты лица у него сложились в неподвижную маску. Но окаменело у него только лицо — крепко зажав в кулачке карандаш, он встал и громко и отчетливо произнес, глядя прямо перед собой:

— Я снеговиком не буду.

После чего он сел, склонился над своим альбомом и продолжил рисовать.

Возмущенный ропот сразу стих, и на меня уставилось полтора десятка отнюдь не пристыженных, а совсем наоборот — радостно-возбужденных детских лиц.

— Хорошо, — сказала я в попытке сохранить достоинство Игоря и преподать остальным урок, — если Игорь не хочет быть снеговиком, он им не будет.

Но вот кто удивил меня — по-настоящему, по-хорошему — так это Дара.

Я уже говорила, что они с Игорем с самых первых дней отличались от остальных детей крайней самостоятельностью, я бы даже сказала — само…, нет, взаимодостаточностью. Но в тот момент я окончательно поняла, что они оба действительно существенно взрослее не только своих сверстников, но, собственно говоря, и своего возраста.

Не успела я договорить, как со своего стульчика вспорхнула Дара. Она нежнейшим образом улыбнулась направо и налево — даже через плечико томный взгляд умудрилась бросить — и повернула ко мне сияющее личико с широко раскрытыми, невинными глазами.

— Светлана Андреевна, — почти пропела она, — я тоже не буду главной снежинкой. Пусть кто-то из девочек танцует. Вы ведь без меня справитесь, правда?

Конкурс на роль главной снежинки растянулся на два дня, а обиды после него — на добрую неделю.

Игорь с Дарой получили роль двух каких-то зверушек (сейчас уже и не помню, каких) — совсем небольшую и почти не связанную с основным действием. Им нужно было где-то посреди спектакля выйти из лесу на поляну, на которой стоял снеговик, прочитать по одному небольшому стихотворению и снова убежать в лес.

После распределения ролей ко мне подошла Дара, попросила листик со стихотворениями для себя и для Игоря и сказала, что они сами подготовятся — слова дома выучат, порепетируют, а я потом проверю. Я вздохнула с облегчением — мне со снежинками забот хватало. Снеговик хоть на одном месте стоял, а снежинкам приходилось чуть ли не одновременно и стихи читать, и танцевать. Я за тот месяц так накружилась, что мне и по ночам снилось, что меня на центрифуге раскручивают.

Дара с Игорем во время репетиций держались в стороне. Стихи свои они выучили быстро — через неделю я их проверила и успокоилась, так что они имели полное право что-то там свое придумывать. Никого к себе в такие моменты они и близко не подпускали. У меня закралось подозрение, что Дара такой маленькой ролью не удовлетворится и какой-то сюрприз устроит, но, во-первых, я уже во время ее Игр со всей группой убедилась в ее отличном чувстве времени, а во-вторых, у меня ни секунды свободной не было выяснять, что они там задумали.

К празднику мы, в целом, подготовиться успели, но меня не оставляло некое тревожное чувство. Первый утренник — это всегда что-то вроде рулетки, и иногда после него хочется, чтобы она русской была. К сцене практически ни один ребенок без трепета не относится, а тут еще извольте лицедействовать перед целой толпой взрослых. И это еще одна особенность первого в детской жизни утренника — на него, как правило, родители в полном составе являются. Это потом уже они очередность устанавливают — кому на этот раз моральную поддержку любимому детищу предоставлять.

Кстати, болеть за Игоря с Дарой как в тот первый раз, так и в последующие пришли не только Татьяна с Анатолием и Галя с Тошей, но и Марина с Максимом. У меня даже мысль мелькнула — уж не дала ли наша кремень-Марина слабину в отношении одного из своих неизменных кавалеров. Нет, вру — эта мысль у меня позже мелькнула, существенно позже, когда мы после Нового Года у Татьяны собрались (вот где-то в то время эта традиция у нас и установилась) и Марина опять со всей троицей пришла. Впрочем, Марина у нас — максималист, она выбирать не умеет, ей, как Винни-Пуху — и меду, и сгущенного молока, и банку варенья, если есть, и все перед ней на стол, пожалуйста, даже если она все сама и не осилит. Интересно, Марина, что ты из этого абзаца вычеркнешь?

Ладно, нужно с утренником закончить. Одним словом, вышел он, как любой первый блин — комом. Ребята переволновались, а некоторые, увидев перед собой море незнакомых лиц, и вовсе в ступор впали. Снеговик вообще забыл, что у него роль со словами, и снежинкам приходилось время от времени подталкивать его, чтобы он свои слова, после которых их очередь говорить была, прокричал. В результате, снежинки запутались-таки, кому в какую сторону кружиться, и вышла у нас на сцене вместо стройного снежного хоровода бурная метель.