Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 47

Хорошо, хоть Марина определенными временными рамками ограничила — мне тот период Татьяниной жизни достался, когда ее Игорь у меня в садике был, и мы с ней в самом прямом смысле каждый день виделись. В общем, решила я записывать просто так, как вспоминается — все равно Марина потом половину выбросит, а остальное по-своему переставит. Короче, поехали.

Если быть совсем искренней, мне часто казалось, что жизнь у Татьяны как в сказке разворачивается. Вот мы с Мариной более приземленными оказались — твердо знали, чего от жизни хотели, в руки его взяли и твердо его потом в этих самых руках всю жизнь удерживали. А Татьяна всегда умела ждать. Именно как в сказке: спокойно и терпеливо ждать того чуда, которое ей судьба подготовила и в самой гуще заколдованного леса спрятала — семь пар железных башмаков стопчешь, пока разыщешь.

Вообще-то, я Татьяну не с детства, конечно, знаю — мы с ней и Мариной только в институте познакомились. Но мне кажется, она всегда вот такой — не от мира сего — была. Ни одна из обычных дорог в жизни ей не подходила. Ни маменькиной дочкой, которая всю жизнь готова за спиной родителей укрываться, ее не назовешь; ни в семейные узы она изо всех сил, как я, не рвалась; ни карьера головокружительная ее, как Марину, никогда не интересовала; ни толпой друзей она, чтобы не зачахнуть в одиночестве, себя не окружала…

Нет, затворницей она никогда не была — не скажешь, что она никого к себе на пушечный выстрел не подпускала. Но в любой, даже самой тесной компании она всегда была сама по себе. Словно мячик по воде плывет — хоть по спокойной глади, хоть по бушующим волнам — покачивается себе сверху и с интересом по сторонам поглядывает. Вроде, и в обнимку с водой — вон, весь мокрый! — а не утопишь его и волной с головой не накроешь.

Мы с Мариной даже как-то теребить ее начали — сколько можно, мол, между небом и землей болтаться, пора уже где-то на твердую землю выбираться. А она, как оказалось, не просто надежного берега ждала, а такого, с которого волшебный принц на белом скакуне ее высматривает. Самый настоящий волшебный принц — который только ее одну и дожидается, чтобы выловить ее из этой зыбкой стихии, на руках на земную твердь вынести и всю свою жизнь с ней разделить.

Когда она своего Анатолия в первый раз к нам на дачу привезла, я сразу поняла — Он. И дело вовсе не в том, что он был симпатичный, и образованный, и общительный, и в жизни, похоже, ни в чем не нуждался — просто он смотрел на Татьяну так, словно рядом с ним, кроме нее, вообще никого не было. И у нее, с кем бы она ни говорила, глаза, словно магнитом, постоянно к нему притягивались.

И даже нашей красавице Марине не удалось даже на миг его внимание к себе привлечь. Наоборот, после того, как они с Татьяной чуть в тот день из-за него не поссорились, он долго еще едва-едва ее терпел. Но ведь терпел же — ни словом неприязни своей не высказал, не поставил Татьяну перед выбором: либо подружка, либо он!

И вот только попробуй, Марина, этот абзац вычеркнуть!

У Татьяны и на работе все на удивление удачно сложилось. Ей по должности приходилось постоянно с французским партнером своего директора общаться — но она никак не старалась эти полезные связи укрепить, в друзья не навязывалась, даже сторонилась его немного. И чем все кончилось? Подружились они таки с Франсуа этим — крепко, по-человечески, по-настоящему; Татьяна с Анатолием к нему с его… женой, что ли, даже ездили после свадьбы, и те к ним потом пару раз в гости наведывались.

И как всегда бывает — и беда, и удача, если уж привалили, то сразу по всем фронтам. У Татьяны в то время даже отношения с родителями, как по мановению волшебной палочки, вдруг наладились. То бывало — ссорились они все время: она считала, что они ее чрезмерно опекают, а они обижались, что она внимание и заботу не ценит… Я, кстати, всегда удивлялась, почему людям вечно выпадает как раз то, что нужно совсем не им, а кому-то другому. Вот мы бы с Сергеем вовсе бы не отказались от родительской помощи, так нет — она в избытке Татьяне досталась, той Татьяне, которая всю жизнь самостоятельностью бредила.

Одним словом, все эти сказочные Татьянины перемены большое впечатление на меня произвели — мой Сергей даже злиться начал, что я только о них и говорила. Но как потом оказалось, и нас в эти ее чудеса затянуло — в смысле, не только нас с Сергеем, а всех, кто вокруг Татьяны находился.

Привели они с Анатолием однажды в нашу дружную компанию двух новых людей: Анатолий — своего старого друга Тошу, а Татьяна — свою сотрудницу Галю. С Галей, правда, ее тогдашний ухажер явился — последней дрянью он потом оказался: бросил Галю, как только узнал, что она ребенка ждет, и к нашей Марине подкатиться решил. Татьяна с ней тогда почти разругалась, но я в Маринке никогда не сомневалась — поводила она этого красавчика за нос, да и вон вышвырнула, накормила подлеца его же кашей.

А у Гали Даринка родилась, и так вышло, что ей в крестные взять некого было — вот мой Сергей ее и окрестил, и появилась у нас с ним как будто дочка, а у Олежки — почти сестра. И мне не пришлось еще раз в декрет идти. Я к тому времени из редакции уже уходить собралась — в детском садике мне работу предложили. И прямо скажу — ни разу с того самого дня, как туда пошла, не пожалела я, что работу сменила. С детьми я всегда с удовольствием возилась, и получалось у меня это неплохо, и Олежка у меня под присмотром до самой средней школы оставался. На базе нашего садика через пару лет младшую школу открыли, вот он там ее и закончил.

А потом у Татьяны Игорь родился. Причем, она не просто в декрет ушла в полном неведении, будет ли ей куда возвращаться — директор лично ее попросил, чтобы она какой-нибудь час в день работала (дома!), и не только рабочее место за ней сохранил, но еще и полставки ей оставил. И вот скажите мне, что такие чудеса сплошь и рядом в жизни происходят!

Вернулась Татьяна на работу через год, оставив Игоря маме — и та не просто согласилась с ним посидеть, а забрала его к себе, загород, в большой и уютный дом, в котором ему не только все условия для нормальной жизни были предоставлены, но и безраздельное внимание бабушки. А Татьяна с Анатолием его на выходные в город забирали, и видел он родителей не издерганными после работы и раздражительными от постоянного недосыпа, а отдохнувшими, улыбающимися и искренне наслаждающимися каждой минутой общения с ним. Понятное дело, что рос мальчик спокойным и развивался быстро!

Мы в то время виделись с ними не часто, но случалось — дни рождения и праздники еще никто не отменял. И я всякий раз вздыхала с легкой завистью, глядя на то, что из Анатолия не только замечательный муж, но и отец редкий получился — у него с Игорем с самого начала такое взаимопонимание установилось, словно они всегда на одной волне находились. И из Тоши, кстати, тоже — вот вам еще один пример, как Татьянин долгожданный счастливый миг и в жизни других людей вокруг нее все по местам расставил.

Она Тошу к себе на фирму устроила, и пришелся он у них там ко двору, и с Галей у него как-то постепенно сложилось, и не побоялся он на женщине с ребенком жениться, и заменил он Даринке… нет, не заменил — настоящим отцом ей стал! Вот недаром они с Анатолием столько лет дружили — порядочных и душевных людей всегда друг другу притягивает. Мой Сергей тоже, на них с малышами глядя, стал Олежке куда больше времени уделять. Марин, когда будешь это место редактировать, добавь, пожалуйста, пару слов от себя, что тебя внимание Сергея вовсе не удивило — мол, со стороны всегда было видно, какой он заботливый отец.

Олежка к Игорю поначалу относился настороженно. Он уже глубоко уверовал, что Даринка — его собственная почти сестра, и появление возле нее других детей вызывало у него вполне типичную для такого возраста ревность. Но у Даринки такой замечательный характер оказался (в этом она, слава Богу, в маму пошла!), что рядом с ней ни у кого ни хмуриться, ни дуться не получалось, и очень скоро Олежка решил, что у него теперь что-то вроде и сестры, и брата есть, а он у них — старший защитник и покровитель. И нужно признать, что к этим добровольно взятым на себя обязанностям он и потом относился свято и ревностно — ему-то это явно на пользу пошло, а вот их покрывать далеко не всегда нужно было. Но об этом после.