Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 36

— Он тоже только наблюдает, — неохотно вмешался Тоша. — А с другой стороны, если до какого-нибудь разбирательства дойдет, он сможет обеспечить ей дополнительные голоса в защиту.

— Ты действительно сможешь это сделать? — как-то иначе глянула на Максима Анабель.

— Я не смогу, — усмехнулся тот, — я уже получил официальное уведомление о том, что в Высшем Совете наши представители есть, и что, в случае необходимости, они потребуют права доступа к ее досье. А уж как изложенные в нем факты трактовать, — он обвел насмешливым взглядом лица остальных ангелов, — мы испокон века спор ведем, и до окончания оного продолжать его можем.

— А вот мне все же интересно, — прочистив горло, раздраженно бросил Стас, — с какой это стати я ничего обо всем этом не знаю?

— Прости, Стас, — не сдержавшись, рассмеялась Анабель, — но мне лично как раз этот момент представляется весьма обнадеживающим.

Громко сглотнув, Стас развернулся к ней с выражением крайне любезной заинтересованности на лице. Максим с невинным видом опустил глаза, Марина прикусила губу, а Анатолий с Тошей внимательно рассматривали обои на потолке — каждый в противоположном углу. И только Танья чуть подалась вперед, жадно ловя каждое слово Анабель.

— Я практически уверена, — продолжила та, — что в случае принятия решения о… нейтрализации, — Танья вздрогнула, — тебя, как руководителя карательного органа, поставили бы о нем в известность в первую очередь. Поскольку такого до сих пор не случилось, значит, и прецедентов до сих пор не было.

Все заулыбались с явным облегчением, даже Стас — определенно от осознания того, что подозрение в покушении на его административное всеведение оказалось слабо обоснованным. И лишь у одного Кисы не изменилось скорбное выражение лица.

— Извините, пожалуйста, — обратилась к нему Анабель, — но Вы все молчите… А какова Ваша функция во всей этой истории?

— Я — ангел-хранитель Марины, — чопорно ответил он.

Я обратил внимание, что ее обращение к нему на «Вы» не поправил никто из присутствующих.

Анабель бросила на Марину ошеломленный взгляд.

— Бывший, — пояснила Марина, — в смысле, и нынешний тоже, но сначала бывший. Тогда, в той жизни, — неопределенно махнула она рукой.

Глаза у Анабель загорелись ненасытным любопытством.

— О! — выдохнула она. — И как Вы находите работу в видимости? По сравнению со всеми предыдущими случаями?

— Да он всего второй раз на земле, — заметил Анатолий.

— Тем более! — с живостью откликнулась Анабель. — Вы знаете, и Анатолий может подтвердить Вам мои слова, я испытываю слабость к коллегам, работающим в постоянной видимости.

— Я не могу сказать, что стремился к ней, — осторожно ответил ей Киса.

— Он ко мне на исправительные работы попросился, — ухмыльнулась Марина, — а я ему такое условие поставила.

— И, чтобы исправить нанесенный мной ущерб, — никак не отреагировал Киса на ее то ли дружелюбную насмешку, то ли едкую шутку, — я, разумеется, согласился на него.

— И все же — как Вам работается в видимости? — настаивала Анабель.

— Если бы я заранее знал обо всех сопутствующих аспектах этой работы, — подумав, медленно ответил Киса, — я бы, наверно, отказался от нее…

— Ах ты, скунс неблагодарный! — задохнулся Анатолий.

— … но сейчас, — вновь не обратил на реплику никакого внимания Киса, — я уверен, что через такой опыт нужно пройти каждому из наших коллег. Что вряд ли осуществимо, — пожевав губами, добавил он, — поскольку мало кто из них захочет потом вернуться к обычным условиям работы.

Марина расплылась в широкой, довольной улыбке. Танья с Анатолием переглянулись и дружно посмотрели на Тошу, который неловко шевельнулся на своем стуле, отведя в сторону глаза.

— Ладно, время-то идет, — пробормотал он, вставая, но задержался, пытливо глянув на Анабель. — А как ты думаешь, зачем они все же за детворой наблюдают?

— Не знаю, — ответила она, со вздохом выходя из своей задумчивости. — А вот вы бы могли попробовать это узнать.

— Как? — тут же выпрямился в настороженной позе Анатолий.

— Если они наблюдают за вами, — объяснила она, — и вы их чувствуете, то кто мешает вам понаблюдать за ними? В какие моменты они обычно появляются, в каких обстоятельствах, что предшествует их появлению и как долго оно продолжается? Экспериментируйте, отмечайте, что могло их привлечь, обсуждайте в их присутствии свои гипотезы — одним словом, приглашайте их к разговору. Слабые места есть у всех, а у вас тут такая многогранная компания собралась, что вы просто не можете их не найти.

— Спасибо, — в один голос ответили ей Танья и Тоша, и рассмеялись, переглянувшись.

— Ладно, мне сейчас врать придется, что только в центре хлеб нашел. Батон дашь? — обратился к ней Тоша.

Танья вскочила и бросилась к двери. Нам с Анабель уже тоже пора было собираться, чтобы не опоздать в аэропорт. Анатолий предложил отвезти нас, но Анабель твердо отказалась. Почувствовав, что ей сейчас нужно побыть наедине с собой, я поддержал ее.

— Держите меня в курсе всего, что произойдет, — сказала она Танье напоследок. — Но только осторожно и лучше письменно. Заглянуть на экран в присутствии Анатолия у вашего наблюдателя вряд ли получится, а вскрывать электронную почту у нас, насколько мне известно, еще не научились.

По дороге в гостиницу, где мы забрали мой багаж, а затем в аэропорт мы молчали. Судя по ее отрешенному лицу, она уже строила планы предстоящих действий, я же в который раз восхищался ее непревзойденным умением объединять и сплачивать. Как людей, так и ангелов. И вовсе не обязательно вокруг себя. И заражать их оптимизмом, развеивать их сомнения и придавать им веру в себя.

В аэропорту, однако, выяснилось, что думала Анабель вовсе не об ангельских делах.

— Ты знаешь, — задумчиво произнесла она, когда мы сидели в ожидании посадки, — мне все как-то не случалось сказать тебе это, но сейчас я хочу наконец-то поблагодарить тебя.

— За что? — опешил я.

— За то, что ты принял меня в видимости, — глядя прямо перед собой, принялась перечислять она. — За то, что дал мне возможность по-настоящему жить на земле. За то, что доверяешь мне и любишь такой, какая я есть. За то, что настоял тогда на раскрытии нашей тайны Танье и Анатолию. За то, что потом, благодаря им, я смогла узнать столько интересных людей и увидеть, насколько непредсказуемо разными могут оказаться мои собственные коллеги и даже противники. За то, что не стал ждать с рассказом об их неприятностях до возвращения. За то, что это позволило мне сегодня воочию убедиться в том, что, несмотря на все наши не то, что различия, а даже противоречия, мы можем прекрасно уживаться. И самое главное — за то, что я познакомилась сегодня с этим маленьким чудом, ради которого можно не только мириться и сотрудничать, но и бороться с кем угодно. За то, что я поняла, что сделаю все, что смогу, чтобы помочь им в этом.

У меня просто не нашлось слов, чтобы ответить ей. Я мог только благодарить Бога за то, что он прислал ее мне во второй половине моей жизни, и мне оставалось не так долго ждать полного, окончательного, вечного воссоединения с ней.

Я обнял ее за плечи, привлек к себе, и так мы и просидели до самого объявления о посадке — снова в молчании. Но только это было другое молчание — одно на двоих.

И теперь я хочу передать ее слова благодарности той, которая их воистину заслуживает. Моя единственная заслуга во всем, о чем говорила Анабель, заключается в том, что мне удалось заметить великой души девушку и пробиться к этой ее душе через заслоны нашей обычной человеческой осторожности. Только благодаря ей среди наших с Анабель близких друзей появились и совсем не по-ангельски неистовый Анатолий, и задиристый и ершистый Тоша, и светлая и открытая Галя, и гордая и несгибаемая Марина, и неприступный с виду Стас, и наконец-то счастливый Венсан, и его не менее счастливая Софи, и их воодушевленные великой идеей освобождения ангелов подопечные…

Если бы не Танья, так бы и прожили мы с Анабель обычную жизнь в небольшом городке, ходя на работу и проводя свободное время в узком кругу добрых знакомых, роняя в их сознание — понемногу и время от времени — семена нашего понимания вечного и терпеливо дожидаясь конца человеческого существования. Если бы не Танья, мы бы, возможно, так ни разу и не очутились в самой гуще тревожных, временами опасных, но таких ярких и захватывающих событий.