Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 171

— С чего это такой интерес к внутренним делам? — прямо зажмурился от удовольствия их начальник, когда я, исчерпав все другие возможности, обратился и к нему все с тем же вопросом о наблюдателях.

— Ничего себе внутренние! — возмутился я. — Они на земле пасутся или как? Они там чего-то вынюхивают? Среди хранителей — причем тех, которые и так на повышенных оборотах трудятся?

— А пусть они к нам обращаются, — расплылся в самодовольной ухмылке он. — Если им другой отдел дорогу перебегает, это наша парафия.

— Так обращались же уже, — прищурился я, — насколько мне известно.

— Точно! — с готовностью кивнул он. — И если от нас реакции не последовало, значит, и нарушений никаких выявлено не было.

— Интересное кино, — медленно протянул я. — А откуда ж тогда такое напряжение рядом с каждым из них?

— А это не с ними, — чуть откинув голову, сладострастно прикрыл он глаза веками, — это рядом с их объектами. Видишь, ты тоже заметил, что источник возмущения в них!

Я едва сдержался. Тыкать мне, словно это с ним я не один десяток передряг прошел, вытаскивая из них тех, кому он только руки заламывать умеет? Но направление разговора мне не понравилось — не хватало еще, чтобы он новый слух пустил. Что внешняя защита подтверждает исходящую от мелких угрозу. Я ее даже если обнаружу, так устранять буду — своими силами, а не языком. Подпевал у наблюдателей, как я посмотрю, и так уже хватает.

— Я пока только одно заметил, — отчетливо, по слогам, проговорил я. — А именно то, что наши опытные, проверенные, десятками лет прекрасно справляющиеся со своими обязанностями сотрудники начинают испытывать затруднения в их исполнении как раз после появления в их окружении наблюдателей. На земле, а это — моя парафия.

— Ничего подобного, — насмешливо искривил он губы. — Отношения между представителями отделов, где бы таковые ни имели место, не входят в твою компетенцию. Вот докажут наблюдатели наличие новой опасности для них, тогда тебя и призовут — нейтрализовать ее. А пока я бы на твоем месте нос в их дела не совал — глядишь, поступит сигнал, что руководитель отдела по внешней защите, пользуясь служебным положением, создает помехи в работе подразделения, созданного по прямому указанию высшего состава руководства… Сам понимаешь, придется реагировать, невзирая на чины и звания.

Я еще пару минут посмотрел на него. Внимательно. Как следует запоминая этот разговор. Оперативно реагировать на сигналы — это правильно, но только нужно сначала дождаться их появления. А в умении ждать — терпеливо — ни одному внештатнику со мной тягаться не стоит. Меня с ребятами такому умению вечная охота на темных научила. Там ведь силки расставил и залег в засаде, не отсвечивая — пока те вокруг них кругами ходят. Так что посидим, посмотрим, от кого, кому и какой сигнал первым поступит.

Убедившись, что у нас я больше ничего не выясню, я вернулся на землю. Где тут же приступил к следующему — снизу, правда — пункту плана первичных действий. А именно — передаче тамошним резидентам опыта и знаний специального назначения. Пришлось — эти идиоты при каждом появлении наблюдателей взялись изображать из себя стадо разъяренных гусей.

Марина, язвительно фыркнув в ответ на мою сдержанность в отношении собранной о наблюдателях информации, полностью поддержала мои намерения, но говорить с ними напрямую отсоветовала. Насколько я понял, за время моего отсутствия отношения между ними и наблюдателями развивались строго по сценарию эскалации напряжения. Вызверись они сейчас и на меня — бдительные искатели опасностей нашему сообществу тут же отразят это в своем рапорте, а бдительные стражи порядка в нем получат свой шанс вмешаться.

В посредники вызвался Макс. Рассказывать ему о провале своей разведки мне было особо неприятно, но он только хмуро кивнул. Видно, среди своих тоже клич бросил — и ответа на него не получил.

— С призраками бороться трудно, — задумчиво прищурился он. — Но можно. Как с подводной лодкой — чтобы ее захватить, нужно сначала ее на поверхность выманить.

Я понял, что синтез наших методов и приемов пошел сам собой. А также то, что обучение ему хранителей действительно лучше оставить Максу. Особенно в присутствии наблюдателей. Если те отрапортуют, что темный хранителей с пути истинного сбивает — это мое дело с ними всеми разбираться. Пусть только внештатники сунутся — объясню доходчиво.

Вот сколько уже дел мы совместно с темными провели, а в тот раз я впервые себя почти в долгу перед Максом почувствовал. И как накликал — полгода не прошло, как пришлось возвращать должок.

Как-то в сентябре Марина вдруг вышла на внеочередную связь со мной. Яростно сопя, она процедила, что Макса только что вызвали к нам наверх. На неопределенный срок и для дачи показаний. По поводу встречи с тем французом, хранитель которого, Анабель по-земному, в свое время помогла нам опознать Макса — который, впрочем, тогда еще не был Максом — как темного. Не скажу, что я был в восторге, когда Анатольина Татьяна проболталась французу о нем, но, в конце концов, разговор-то далеко не с непосвященным человеком шел — и в ту давнюю историю, и вообще.

Но больше всего меня взбесило то, что сообщила мне об этом Марина. Кто настучал — до сих пор понятия не имею, но с какой стати в обход меня? Мне, что, намекнуть хотят, что и темные уже не в моей компетенции? Даже те, с которыми я крупнейшую, повторяю, за все последнее время операцию провожу? В которой они демонстрируют высочайшую квалификацию и беспрецедентную до сих пор готовность к сотрудничеству? И успех которой на нынешнем этапе полностью определяется их безотлучным присутствием на месте событий? Кто сказал, что временное затишье в ней прямо сегодня вечером не закончится?

Аргументы мои возымели действие. Еще бы — правда полностью на моей стороне была. Она-то мне и металла в голос добавила. С недовольными гримасами, но Макса пообещали вернуть. Через пару дней правда — немедленное освобождение, как мне объяснили, может быть расценено как принесение извинений. Ну и ладно — я тоже подумал, что ему не помешает чуток в неизвестности повариться. Чтобы не зазнался от того, что внешняя защита за него, бесценного, грудью на пулеметы бежит. Мне тоже лишний день у нас наверху кстати пришелся — заскочил к хранителям, намекнул, что неплохо бы дать знать их обзаведшимся потомками сотрудникам, что лучшая тактика с наблюдателями — спокойно ждать, пока те оступятся. И сами в лужу сядут.

Они, похоже, ко мне тоже прислушались. И спустили директиву по широкому каналу связи — для резонансного усиления воздействия, надо понимать. Даже примчавшаяся вслед за своим подопечным Анабель принялась вбивать в головы своих подпрыгивающих от боевого задора коллег мысль о необходимости оглядки, выдержки и слаженности во всех действиях. Особая ей благодарность за то, что она и Марину с Татьяной осадила. А то мне от их идей в каждом неожиданном звуке вызов на высший ковер уже мерещиться начал. Одна предлагала — на минуточку! — какого-нибудь наблюдателя в «языки» захватить, другая вообще собралась детский марш протеста против наблюдателей организовать. На земле! А кому положено прямые — извне, в том числе со стороны людей — нападки на наших на ней представителей отражать?

Мне было приятно, что хоть у хранителей мое слово пока еще вес имеет незыблемый. И распространяется среди них как практические рекомендации по выживанию накануне официально объявленного конца света. Местные, правда, в первую очередь услышали в речи Анабель призыв к сплоченности во всех действиях. Обращенный ко всем присутствующим. Из чего сделали типичный для себя вывод, что во всех их начинаниях им отныне обеспечена всеобщая поддержка. Даже моя. Немедленная и безусловная.

Вскоре — той же зимой, помню, дело было — меня опять вызвала Марина. Причем, даже не объяснив, в чем дело. И таким тоном, что у меня даже сомнений в серьезности этого дела не возникло. Я тут же рухнул на землю. Мысль, правда, в полете мелькнула — не рано ли? Может, придется прямо сразу назад прыгать, если кого-то из них внештатники уже захватили и к нам переправили. Или они от них еще отбиваются?