Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 169

Начали мы с задачек попроще, и Марина показала себя с самой лучшей стороны — в ней и дальновидности с инициативностью на троих моих новичков хватило бы, и уравновешивались они железной дисциплиной и абсолютной надежностью. А к одной операции темного агента пришлось подключить, так Марина и с той по лезвию ножа, как по бульвару прошлась. Без неприязненной брезгливости, без нервного заискивания — просто и деловито. До тех пор, пока та не скосила глаза в сторону от своей непосредственной задачи — а именно, в сторону одного из тамошних хранителей, у которых с темными просто аллергия друг на друга. Так вот Марина, которая по совершенно необъяснимым причинам зачислила тех хранителей в свои друзья, без всяких расшаркиваний мгновенно и пинками темную в нужное нам русло вернула.

Я сделал для себя вывод, что ей действительно вполне можно доверить выбор направления нашей деятельности на том отдельном участке. В конце концов, она там постоянно находится, и глаз у нее острый на всякие человеческие безобразия. А то жди, пока кто из наших полевых разведчиков что приметит, потом наверх передаст, а там пока проанализируют, потом обобщат, потом — начальству, которое неизвестно, когда директиву наложит мне рапорт переправить… Чего удивляться, что, когда мы до его источника, наконец, доберемся, так одной терапией уже не всегда и обойдешься?

Марина нашла нам действительно серьезный объект — издательство, где лгали, крали и, как впоследствии выяснилось, не только. А я уже, честно говоря, заскучал на предыдущих детских задачках. Вот тогда и началась для меня по-настоящему эта история. Абсолютно невзрачный, смехотворный даже с виду кластер из двух вечно ежистых хранителей начал вдруг разрастаться — постепенно и незаметно, мелкими-мелкими шажочками, опутывая меня по рукам и ногам и все крепче привязывая к каждой из его составляющих.

И как-то так вышло, что однажды я внезапно увидел все их земные дела не с положенной мне по штату высоты, а прямо с позиции рядом с ними, да еще и чуть ли не их глазами. То-то они мне ближе показались, чем родное заоблачное кресло! То-то я после того, как меня назад в него впихнули, при малейшей возможности бегаю курьером-новобранцем между небом и землей!

С издательством Марина опять решила на амбразуру пойти — я в ее способностях уже не сомневался. Прежде чем вытряхивать из них душу, нужно было пресечь их деятельность, для чего нам понадобится толковый юрист — я никогда не возражал против предварительной обработки объекта. Марина сказала, что у нее уже есть такой на примете, вполне квалифицированный и из темных — их лишний раз в хвост и гриву погонять я всегда был с дорогой душой. И тут оказалось, что это тот самый темный, с которого мы с ней на пару не так давно спесь сбили.

Я чуть не прослезился. И чуть обниматься к ней не полез от избытка чувств. Заполучить в свое полное распоряжение того матерого зверя, который даже капитуляцию подписал, окинув меня презрительным взглядом? Посылать его направо и налево, одним движением пальца, когда он не то, что слово — взгляд косой мне в ответ бросить не посмеет? В голове у меня забрезжило понимание, почему некоторые хранители в видимость головой вперед бросаются, лишь бы с отдельными людьми потеснее общаться.

Но его тут же притоптали более трезвые соображения. Привлекать темного к работе в том же месте, откуда его турнули — это все равно, что козла в огород охранником ставить. Тем более что в том огороде не только оба хранителя пугалами остались стоять и наверняка руками размашутся, но и еще один — не исключено, что особо привлекательный для темного — кочанчик капусты появился, в виде его младенца.

Марина только рукой махнула. Небрежно. Мол, мне достаточно только выставить жесткие требования, в письменном виде, лишив темного каких бы то ни было лазеек, и нарушить их он не осмелится. Если согласится подписать документ. На этот раз махнул рукой я — темные всегда с готовностью хватаются за любую возможность поучаствовать в наших операциях. Чтобы потом этим участием, как флагом, размахивать, доказывая свою незаменимость. Когда хранители после их особо яркого демарша крик поднимут.

Одним словом, откомандировали к нам Макса. Вот, кстати, типичная для этой истории деталь — мне и в голову не пришло запоминать, под каким именем он проходил по предыдущему делу, а это чуть ли не с первого дня в память запало. И сработались мы с ним почти сразу — держался он сдержанно, почти холодно, но специалистом оказался классным. И законы земные, и всякие подзаконные акты у него разве что от зубов не отскакивали, и вся схема операции с ним в момент выстроилась. И во всех остальных отношениях вел он себя безукоризненно.

Вплоть до аварии Марины. Которая стала вторым поворотным для меня моментом в этой истории. Не предусмотрел я ее. Наверно, должен был, но до сих пор люди в наших операциях так активно никогда не задействовались. Друг другу они обычно, что угодно, могли подстроить, но когда мы за них, как следует, брались, ни о каком серьезном сопротивлении речь никогда не шла. Вот я и растерялся. Да, растерялся! К целителям, конечно, сгонял, но они сказали, что состояние организма Марины критическое, и прямое вмешательство слишком рискованно.

А тут еще у Макса, когда я сообщил ему об этом, глаза забегали. И я как-то сразу, без слов, понял, что о своих планах на Марину он так никогда и не забывал и, соглашаясь работать с нами, всего лишь подошел к их реализации с другой стороны. И все это время восстанавливал, гад, свое пошатнувшееся влияние на нее. Что мне оставалось делать? Только дежурить возле нее, чтобы, если она еще раз покинет землю, избавить ее от очередного принудительного туда возвращения и зубами, если понадобится, вырвать направление ее в мой отряд. Или нужно было рисковать, по кабинетам целителей бегая, что такой талант темным достанется?

Хранители так и подумали. Дождались они тогда своего звездного часа. Когда Анатолий в больнице появился, у него в лице что-то такое было, что я сразу понял, что он сейчас все преграды сметет. Хотя черта с два он бы энергетиков, подключивших Марину к источнику жизненной силы, без меня так быстро в бараний рог скрутил! Мне, между прочим, тоже не хотелось с ней расставаться — даже на время ее обучения — потому-то я обеими руками за его предложение и ухватился. Но хранители в отношении людей никогда адекватностью не отличались, а у этого так вообще шило в одном месте — своей подопечной ему, понимаешь, мало, обо всех остальных позаботиться тоже, кроме него, некому. Так и не удалось мне после того случая дистанцию восстановить — как уселся он мне тогда на шею, так до сих пор и не слазит.

Выздоровление Марины даже не цветочками — так, намеком на бутоны оказалось. Крепко засело у него, видно, в голове, что внешняя защита спит и видит, как бы человека угробить, и с напарником явно посовещался — поскольку после этого они начали то ли за мной, то ли за Мариной следить. Именно следить — я в жизни не поверю, что они случайно нам на голову свалились, когда мы с ней и Максом специально на самой окраине, в совершенно безлюдном месте, в рабочее время собрались поговорить.

Тот день у меня до конца вечности ничто из памяти не сотрет — сплошные откровения.

Сначала эти суперагенты-любители Макса расшифровали, затем он, глазом не моргнув, признал, что плюнул на все письменные клятвы с обещаниями и поглядывает временами на своего детеныша.

После чего прежде тихий и покладистый Тоша вспомнил, что всем суперагентам время от времени положено кулаками махать.

Чтобы отвлечь его внимание, Анатолий снова разорался об опасности жизни Марины, уберечь которую способен только хранитель. Ее собственный.

Которого он и приволок прямо сверху и, судя по загнанному виду того, прямо с рабочего места, без разрешения и против воли.

В ответ на что тут же, естественно, явились внештатники, чтобы транспортировать горячие головы под охлаждающий душ начальственного неодобрения. Хотелось мне им сказать, что своих вязать — ни ума, ни мастерства не надо, но, с другой стороны, интересно было, насколько Анатолия перед ними хватит. Это же не передо мной хвост веером распускать.