Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 161

По дороге домой я смотрела на Франсуа совершенно другими глазами. Невольно захвативший меня на той встрече боевой дух начал уже понемногу оседать, и ко мне вернулась привычка смотреть на мир трезво и уравновешенно. Меня радовало, что мы с ним не оказались в эпицентре этого конфликта, и от нас требовалась лишь посильная гуманитарная помощь, а не непосредственное участие. И все же…

Именно благодаря ему в моей жизни появился этот безумный ангельско-человеческий конгломерат — с их неистовостью в любви и дружбе, бескомпромиссностью в борьбе, неудержимостью в защите всех, кого они считают своими, и безрассудной отвагой, особенно, перед лицом неведомого. Который открыл передо мной намного более широкий спектр возможностей в наших отношениях с людьми — да и между собой тоже. За это я была Франсуа бесконечно признательна. А также за то, что врывался в нашу жизнь этот сметающий все границы разумного смерч не часто — и большая ее часть проходила упорядоченно и размеренно, и ведущую в ней роль Франсуа безропотно и с готовностью отдавал мне, и мне не приходилось ежеминутно сражаться с ним за каждый его шаг к нашему светлому и бесконечному будущему…

С огромным облегчением вернувшись к этой жизни, я все же не забыла о своем обещании навести справки о наблюдателях. Единственным источником, к которому я могла обратиться, была, разумеется, моя руководитель. Поскольку однажды (когда Танья попросила меня узнать, способны ли ангелы к деторождению) в разговоре с ней речь о наблюдателях уже заходила, она с полным на то основанием поинтересовалась причинами моего затянувшегося интереса к ним. Давно уже пребывая с ней в доверительных отношениях, я сочла возможным обрисовать ей — в общих чертах, без подробностей о коалиции — ситуацию, сложившуюся у Анатолия, которого она, кстати, уже тогда прекрасно знала.

Она попросила дать ей время, но, в конечном итоге, так и не смогла добавить практически никаких достоверных фактов к тому, что рассказала мне о них в первый раз.

Отдел наблюдателей создан для изучения детей, рожденных в смешанных ангельско-человеческих браках.

С целью определения, какая сторона их двойственной природы является доминирующей.

И соответствующей их классификации — либо как типичных земных обитателей с последующим применением к ним обычной схемы поэтапного приближения таковых к нашему сообществу, либо как представителей неведомой доселе разновидности ангелов (скорее всего, более низкого уровня), возможность перехода к нам которых и соответствующий регламент подготовительных к нему мероприятий должны стать предметом дополнительного исследования.

На результаты его работы возлагаются определенные надежды, и для обеспечения независимости и беспристрастности его выводов работает отдел в строгой изоляции и находится в ведении непосредственно Высшего Совета.

Все, без исключения, собранные им данные изначально находятся под грифом «Совершенно секретно», и доступ ко всему их банку имеет исключительно руководство отдела, которое на их основе представляет свои рекомендации Высшему Совету.

Какие бы то ни было контакты его рядовых сотрудников с представителями любых других подразделений рассматриваются как нарушение режима секретности.

Все, что еще рассказала мне моя руководитель, относилось уже к области слухов. Которые, несмотря на барьеры запретов и завесы таинственности, у нас о них ходили.

К примеру, бытовало мнение, что даже этот с виду монолитный отдел не миновали нередкие у нас разногласия по поводу методов работы. Поверить в него было вовсе не трудно, поскольку и среди наблюдателей наверняка были и полевые работники, осуществляющие сбор первичной информации, и аналитики, перерабатывающие ее в тенденции и прогнозы — и ни в одной области особой любви и согласия между первыми и вторыми никогда не было.

Кстати, отношение к наблюдателям вообще было у нас достаточно неприязненным. Предписанная им обособленность, которой они неукоснительно следовали, наводила на мысль о введении сортности в структуре наших подразделений, что вряд ли вызывало теплые чувства к заносчивым неприкасаемым. А у нас, хранителей, на них вообще уже смотрели как на занозу в пятке — поскольку подавляющая часть полукровок рождалась как раз у наших постоянных резидентов на земле.

Нетрудно себе представить, что они — уже лишенные, как мы с Анатолием и Тошей, постоянного надзора со стороны руководства — расценили появление наблюдателей как демонстрацию недоверия и прямое вмешательство в сферу своей деятельности. Моя руководитель поведала мне — строго конфиденциально — о целом ряде случаев обращения хранителей, работающих в постоянной видимости, к своим кураторам с письменными жалобами на сознательное нагнетание наблюдателями напряжения и нанесение морального ущерба их, хранителей, подопечным.

Никакого хода, однако, эти жалобы не получили, и даже сам факт их появления не подлежал широкой огласке — согласно распоряжению свыше. В котором также было строго предписано указать недовольным хранителям на факт пассивности присутствия рядом с ними наблюдателей, которое, таким образом, не может идти ни в какое сравнение с огромным количеством чисто земных препятствующих их работе факторов.

Все это я сообщила Танье, обратив ее особое внимание на последнее замечание моего руководителя. Которое, с моей точки зрения, недвусмысленно указывало им на единственно разумный способ сосуществования с наблюдателем. Появление его на земле продиктовано отнюдь не личными мотивами, какое-либо взаимодействие как с сотрудниками не своего отдела, так и с людьми категорически запрещено, в функции не вменено ничего, кроме стороннего и документального засвидетельствования всех этапов развития Игора и его становления как личности. Отчего же не воспринять его как видеокамеру, на которую не то, что сердиться — обращать внимание не стоит?

Танья выслушала меня, поблагодарила и сказала, что обязательно подумает над моими словами. Мне очень хотелось верить, что она осознала всю тщетность и непредусмотрительность противостояния рядовому — такому же, как мы с ее супругом — ангелу, посланному на землю для простого сбора фактов, на дальнейшее использование которых он не может оказать никакого влияния. Но в ее прощальной фразе прозвучал некий холодок, и больше ни с какими просьбами и даже вопросами она ко мне не обращалась. А вскоре наше и так не слишком частое общение свелось к формальному обмену новостями, большая часть которого велась через Франсуа, хотя бы раз в год навещавшего их по долгу службы.

Порой меня посещала непрошенная мысль поехать вместе с ним, но всякий раз я воздерживалась от нее. Меня не оставляло смутное подозрение, что тот дух бунтарства и своеволия, которым был пропитан сам воздух, которым они все дышали, окажется сильнее доводов рассудка. Да и я сама, как показали недавние события, не могла похвастаться особой устойчивостью к нему — а ведь моей главной задачей на земле был Франсуа.

Разумеется, увидев этого чудесного ребенка по имени Игор, познакомившись с ним, прикоснувшись к нему, я прекрасно отдавала себе отчет в том, что — возникни какая бы то ни было угроза ему — я уже просто не смогу оставаться в стороне. Но Франсуа ни разу не сообщил мне ни одной тревожной новости — мальчик рос здоровым и спокойным, радуя окружающих своей сообразительностью и сдержанностью, но не демонстрируя никаких чрезмерно аномальных отклонений от процесса развития обычного человеческого ребенка.

Я напомнила себе, что в детях Франсуа разбирается намного лучше меня, и со спокойным сердцем сосредоточилась на своих собственных делах. Которые также не прекращали разрастаться и усложняться.

В первую очередь, неустанного внимания требовали Мари-Энн и Сара, подопечные моего коллеги Венсана и его жены Софи, также хранителя. Венсан, еще до того, как я познакомилась с Анатолием, чуть не стал добычей темного браконьера, и мне случилось, оказавшись поблизости, помочь ему избавиться от него — именно поэтому я и смогла впоследствии, по просьбе Анатолия, оказать такую же услугу Тоше.