Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 133

И осенью мне показалось, что лучшее решение еще никогда не приходило мне в голову. Дара явно начала избегать Игоря, как, впрочем, и всех остальных желающих подзарядиться от нее. Но возвращаться в невидимость мне не пришлось — за лето Дара вдруг резко повзрослела, и у нее определенно появилась потребность в более зрелом, взрослом общении. И удовлетворить эту ее потребность смогли, как оказалось, только мы с Мариной, которые никогда в жизни не обращались с ней, как с младенцем.

У меня возникло ощущение, что воплощается в жизнь моя давнишняя мечта — отбросив все детские увлечения, Дара сама ищет моего общества, у нее появляется все более глубокий интерес к моему ремеслу, и над душой у нас не стоят ни сами светлые, ни их потомки. А спустя самое непродолжительное время я вдруг осознал, что воплощение этой мечты превзошло мои самые дерзкие ожидания.

Говорила с нами Дара, в основном, о выявлении самых низменных сторон человеческой природы и способах радикальной борьбы с ними — я только посмеивался, догадываясь, чьи именно пороки бросились ей в последнее время в глаза, взывая об отмщении. Но только догадываясь — самой яркой, заполнившей почти все ее сознание в то время, стала мысль отыскать отца.

К моменту моей первой после лета встречи с Дарой, которая тогда впервые отменила свой поход в бассейн, эта мысль уже практически превратилась у нее в навязчивую идею. Столкнувшись с которой, я впервые по-настоящему понял смысл пресловутого у нас — я имею в виду, у всех нас, проводящих большую часть времени на земле — пугала под названием «конфликт интересов». Мне не только перекрыли все пути к тому, что я хотел и без малейшего труда мог сделать — мне оставили только одно-единственное направление действий, против которого восставало все мое естество. Если и помогать Даре в поисках отца, то лишь для того, чтобы показать ей, что это невозможно.

У меня бы хватило и терпения, и выдержки довести этот сценарий до конца и восстановить истину лишь после принятия решения о будущем Дары, если бы светлые опять не перегнули палку в своем законопослушном рвении. Неудивительно, что у Дары в голове то и дело мелькали воспоминания о том, как все они противились ее желанию встретиться с истинным по крови и духу родителем — сделав все возможное, чтобы настроить ее против него, они просто боялись, что такая встреча закончится очередным уличением их во лжи.

Впервые Дара заговорила о том, что больше всего интересовало ее в нашей с Мариной деятельности, глубокой осенью, когда она попросила нас о встрече у той на работе.

— А вам не случалось заниматься теми, — начала она, — о ком есть информация только многолетней давности, и та неполная?

— Зачем? — удивленно дернула плечом Марина. — Нам в настоящем клиентов хватает. И потом — у каждого из них, когда копнешь, прошлое ничуть не лучше оказывается.

— А если все-таки зайти с другого конца? — не унималась Дара. — Если кто-то в прошлом совершил низость, он же и сейчас продолжает делать то же самое — значит, нужно остановить его.

Я насторожился. Информация многолетней давности могла появиться у Дары только обо мне, и если речь зашла о низости, то источник ее не вызывал сомнений.

— А кто это тебе вдруг понадобился? — Марина тоже вдруг вся подобралась.

— Я хотела бы найти своего… биологического отца, — запнувшись, ответила Дара, и от ненависти, прозвучавшей в ее голосе, у меня горло перехватило. Очень кстати — оттуда ни один звук не смог вырваться.

— Зачем он тебе? — быстро спросила Марина, метнув в меня предупреждающим взглядом.

— Посмотреть, — также коротко бросила Дара. — Продолжает ли он заниматься тем же, что и раньше. И если да, то укоротить ему руки.

— И чем же он занимался? — вернулся ко мне, наконец, голос. Очень ровный и спокойный — спасибо длительной практике.

— Мне никто ничего толком не сказал, — досадливо поморщилась Дара. — Но наверняка чем-то подлым, иначе мама бы его не прогнала. И его даже это не заставило к лучшему измениться, иначе бы он хоть раз поинтересовался, что с ней стало. И со мной.

В кабинете Марины вдруг стало очень душно. Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

— Дара, мы и тогда-то почти ничего о нем не знали… — донесся до меня непривычно нерешительный голос Марины.

— Но попробовать же можно! — горячо возразила ей Дара. — Поможете мне? Вы же сами столько раз говорили, что справедливость просто должна торжествовать.

Именно в тот момент — ясно и четко — я понял, что делать. Конфликт интересов может возникнуть только у светлых, которые всегда и везде ведут себя, как слон в посудной лавке, не имея вынужденной необходимости в любой ситуации искать способы совместить несовместимое.

— Конечно, поможем, — уверил я Дару, открыв глаза и улыбнувшись.

Марина прищурилась, окинув меня острым взглядом.

— И не только мы, — решительно добавила она. — Всю первичную информацию для нас всегда Тоша собирает — поговори с ним, хватит ли ему данных для поиска.

В тот день я впервые доставил Тоше машину к концу рабочего дня вместе с Дарой. Она сама меня об этом попросила — и я понял, что ей не хочется лишний раз подпускать к своим мыслям Игоря. Перед отъездом Марина спросила у меня, намерен ли я отправиться сразу после этого домой. Почему, я понял, услышав через полчаса после возвращения звонок в дверь.

Это был первый раз, когда она посетила меня в моем более чем скромном в это пребывание на земле жилище. Тогда, в самом начале наших деловых, к сожалению, отношений, подобное событие настроило бы меня на весьма оптимистичный лад — сейчас, узнав ее получше, я практически не сомневался, что за ним стоят отнюдь не романтические настроения.

— Что ты задумал? — прямо с порога подтвердила она мою догадку.

— Ничего, — небрежно ответил я, жестом приглашая ее войти.

— Ты мне голову не морочь! — процедила она сквозь зубы, сделав два шага в мою единственную комнату и круто развернувшись ко мне лицом к лицу.

— Ах, да! — усмехнулся я, обходя ее и присаживаясь на видавший виды и, к счастью, совершенно не нужный мне диван. — Я забыл — это право только белым лошадкам предоставлено. А почему Тоша не с тобой — или ты ему еще не все доложила?

Марина круто развернулась на месте, чтобы оказаться лицом ко мне, но упрямо осталась стоять, уперев руки в бока и вперившись в меня грозным взглядом.

— Макс, — отчеканила она, — давай, если о правах говорить, то только о Дариных. Ты не выносишь Тошу, он — тебя, Анатолий — меня, я — вас всех вместе взятых. Чем это все на сегодняшний день для мелких кончилось?

— С этим — к Тоше, — бросил я, похлопывая рукой по спинке дивана.

— Уже, — кивнула она, и продолжила, когда я саркастически вскинул бровь: — Не один год назад. Вместе с Татьяной. Сколько раз мы пытались уговорить Тошу прекратить упираться, как баран, на своем, а теперь и ты туда же? Как канат ее перетягивать? Мало ей мечей над головой?

— А я — не меч, — прищурился я, — я щит. Не отполированный до блеска, без гордого, выгравированного на нем девиза, даже ничего не имеющий против нахождения в невидимости. Но если и это кого-то не устраивает, если кому-то нужно его грязью забросать, чтобы только она глазу открывалась…

— Вот только не нужно передергивать! — перебила меня она, сверкнув глазами и рубанув по воздуху ребром ладони. — Ты же слышал — ей никто ничего не говорил. Она просто сама додумала, как с тем дурацким треугольником между Тошей, Анатолием и Татьяной.

— Верю, — согласно склонил голову я. — Но не кому-то на слово, а имея доступ к ее мыслям. Но, если мне не изменяет память, упомянутые тобой участники всего этого трагикомического фарса сочли необходимым оправдаться в ее глазах, представив ей свою версию событий и даже снабдив ее вещественными доказательствами.

— И какую же версию намерен предложить ей ты? — спросила Марина, раздувая ноздри.

— Марина, Марина! — протянул я с подчеркнуто разочарованным вздохом и театральным жестом прикрыл глаза ладонью. — Куда же делась твоя неутолимая жажда справедливости и всеобщего равноправия?