Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 112

Я не думаю, что у них хватило ума отчитать Игоря за тот случай — в конце концов, неприязнь Анатолия к Марине вовсе не должна была тому по наследству передаться. Не говоря уже о том, что Марина с Максом еще недавно каждую среду всех нас выручали, подвозя детей в бассейн, что те просто не могли не понять. Но после этого Дара, когда ей хотелось поговорить с Мариной, всегда подходила к ней сама, и я решил, что Игорь, почувствовав, несомненно, напряжение отца, просто не хочет его расстраивать.

Летом, правда, я заметил… Тем летом мы вообще все рекорды по общению побили — такая жара стояла, что я бы лично не только все выходные, но и каждый день не у реки, а в ней самой проводил, не выныривая… Так вот, в самом начале лета я вдруг заметил в действиях детей определенную закономерность.

Они терпеливо дожидались, пока все мы размякнем от жары, после чего отправляли под каким-нибудь предлогом Аленку к Гале, а Игорь с Олегом подсаживались к Анатолию. Чтобы побеседовать о психологии, которую Олег вознамерился изучать после школы. Дара еще какое-то время делала вид, что загорает, а затем, когда к аудитории Анатолия и Татьяна присоединялась, незаметно перебиралась к Марине.

Уже где-то с третьего раза я был почти уверен, что весь этот спектакль у них по нотам расписан, и чуть ли не постанывал от удовольствия, наблюдая за вдохновенно токующим Анатолием, который, как тетерев во время сольного выступления, ничего вокруг не видел и не слышал. Татьяна также прилежно вторила каждому его слову, чтобы намертво зацементировать в сознании Игоря мысль, что их с Олегом объединяет не только общий интерес, но и общее будущее.

И опять-таки — слава Богу, что ехидничал я тогда втихомолку, не дав ему очередного шанса в самом ближайшем будущем припечатать меня его вечными высказываниями о пробелах в моем образовании — в результате прогулов самых важных лекций. На которых говорилось о том, что ангел-хранитель, сующий нос в дела коллег, напрашивается на щелчок по этому самому носу (редакция моего мудрого наставника).

Потому что хмыкать в его адрес я перестал довольно скоро. Как только заметил, что тем же самым Макс занимается. Поглядывая на меня. Сидя, вместе с Кисой, в стороне от Марины — судя по всему, не одна Дара сочла необходимым их разговор без свидетелей вести.

Я почуял неладное — сам не знаю, почему. Что бы там ни думал о Марине Анатолий, в сближении с ней Дары я лично не видел ничего плохого. У нее был Игорь, который понимал ее с полслова; у нее был я… ладно, мы с Максом, которые бдительно отслеживали любые опасности в ее жизни; у нее была Аленка, которая была готова идти за ней на край света. Но, как ни крути, Дара родилась девочкой, и ей нужна была взрослая женщина, способная отшлифовать ее врожденное умение сочетать в себе сильный характер и разумную покладистость.

Галя, к моему огромному сожалению, на эту роль никак не годилась — ей самой всегда проще всем во всем уступать было, и Дарина целеустремленность ее просто отпугивала. Для Светы Дара с Игорем все теми же детьми из ее группы оставались, Татьяна, смирившись с их неразлучностью, Дару все же близко к себе не подпускала, тогда как Марина… Не ведающая снисходительности, не признающая смирения, только она, пожалуй, и могла вызвать у Дары уважение и желание подражать ей.

С другой стороны, решительность и прямолинейность Марины и ей самой, и всем нам уже немало шишек понаставила. Еще не хватало, чтобы Дара и в этом с нее пример брать начала — возьмет и поинтересуется прямо в лоб у Анатолия с Татьяной, за что это они ее невзлюбили. А мне с Татьяной в одном офисе пять дней в неделю находиться — ей же не докажешь, что я здесь не причем. А докажу, так еще хуже — Анатолий дырку в голове проест разговорами о потере бдительности, приведшей к развращению умов молодежи злостной пропагандой противника.

Солнце в тот день особо палящим мне показалось — представив себе очередное выяснение отношений с обоими моими ближайшими друзьями, я вдруг почувствовал, что песок даже подо мной раскалился до полной невозможности. Самое время было окунуться. А на обратном пути мне просто не хотелось далеко от воды отходить, а тут Макс прямо на дороге оказался, что-то он давно мне о состоянии Дариных мыслей не докладывал…

— Что происходит? — небрежно поинтересовался я, опускаясь рядом с ним на землю.

— Где? — невинно округлил он глаза.

Я чуть кивнул в сторону Дары с Мариной, внимательно следя за выражением его лица.

— А, — понимающе протянул он. — Да вроде, болтают.

— О чем? — снова спросил я, заметив краем глаза, что Киса вдруг втянул голову в плечи и принялся сосредоточенно рассматривать песок у себя между ногами.

— А я откуда знаю? — деланно удивился Макс, покусывая нижнюю губу. — Я же, вроде, тут сижу.

— Может, пойдем искупаемся? — предложил я ему, поиграв для проверки мышцами.

— Это еще зачем? — спросил он, все также ухмыляясь.

— Мне тебя перед детьми бить неудобно, — объяснил я.

— А если я тебе синяков понаставлю? — определенно оживился он, в то время как Киса нервно заерзал на своем месте, отчаянно оглядываясь по сторонам.

— Не-а, — уверенно мотнул головой я. — Рука у тебя не поднимется — Дара с тобой больше разговаривать не захочет.

— Вот гад! — расстроенно вздохнул Макс.

— Так что выбирай, — продолжил я, — либо прямо сейчас расскажешь, что там за переговоры идут, либо после сеанса утопления.

— Да я даже не знаю, как тебе сказать… — Он старательно нахмурился, подергивая все же уголком рта. — Еще ведь говорят, что устами младенца истина глаголет…

— Какая еще истина? — окончательно насторожился я. Киса вдруг сорвался с места и ринулся к реке.

— Да вот начала Дара как-то сомневаться, — произнес Макс, сладострастно растягивая слова, — в чистоте твоего отношения к ее матери.

— Чего? — вырвалось у меня из отвалившейся челюсти.

— Заметила она, как ты перед Татьяной лебезишь, — охотно пояснил он, уже не скрывая насмешки. — А также то, как Анатолий на тебя постоянно рычит. А также то, как Татьяна ее саму едва терпит… — добавил он, яростно сверкнув глазами.

— И что? — окончательно растерявшись, я никак не мог взять в толк, к чему он клонит.

— И решила она, что ты на ее матери женился только потому, — холодно продолжил Макс, — что более желанный объект уже Анатолий к рукам прибрал. О чем ни один из вас до сих пор забыть не может.

В тот момент я впервые по-настоящему понял, почему нам, ангелам, нельзя над коллегами смеяться. Хоть в открытую, хоть исподтишка. Следить за мной, вроде, давно перестали, так что вряд ли это наше руководство мне урок смирения предоставить решило. Скорее, сработал глубинный, основополагающий закон нашего сообщества: поглумишься над собратом — очутишься в его шкуре. Под удвоенным градом насмешек.

— Сдуреть можно, — честно признался я. — И что теперь делать?

— Как что? — вернулся он к своему язвительному тону. — Раскаяться, повиниться перед женой и Анатолием и начать новую жизнь…

— Макс… — Я сделал глубокий вдох и выдох. — Я понимаю, меня тебе приятно по стенке размазывать. Анатолия, наверно, тоже. Но Татьяна здесь причем?

Он надменно вскинул бровь.

— Хорошо, — уступил я, — наши люди тебя тоже мало волнуют. А Дара? Ей нужно в этих мыслях вариться?

— И что же ты предлагаешь? — прищурился он.

— Да внуши ты ей, — озвучил я очевидное решение, — что вся эта ерунда яйца выеденного не стоит! Ей же просто почудилось — ты-то прекрасно знаешь, что мне, кроме ее матери, никогда никто не нужен…

Он глянул на меня так, что я замолк на полуслове. Теперь он какое-то время молчал, явно беря себя в руки.

— Нет уж, праведник ты наш белокрылый, — проговорил он, наконец, тихо и сквозь зубы, — я не буду убеждать Дару в безграничной любви и преданности ее… так называемых родителей друг к другу. Радуйся, что она тебя одним из них считает, и будь любезен сам ей доказать, что никогда и никуда глазом не косил — от меня ты этого не дождешься.