Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 103

Олег говорит, что они с Игорем были изначально против этой идеи и много раз пытались отговорить от нее Дару, пытаясь убедить ее, что ее отец сам себя вычеркнул из ее жизни и не стоит ни времени, ни сил, которые придется затратить на его розыски. Но Дара, привыкшая к тому, что последнее слово всегда за ней остается, уперлась на своем и именно тогда и вспомнила о Марине с ее вечной песней о торжестве справедливости.

А вот дальше начинаются сплошные догадки. Свое обращение к Марине Дара скрыла, по всей видимости, даже от Игоря и Олега — Олег считает, что, не встретив с их стороны поддержки ее планам отмщения, она решила больше не посвящать их ни в какие подробности. Где-то в то время она даже начала как-то отдаляться от мальчишек, в ответ на что Олег — с высоты четырехлетней разницы в возрасте — лишь философски пожимал плечами: обычные, мол, бабские фокусы начались. Игорь наверняка куда глубже переживал ее отстраненность, но так же, как и в детстве, терпеливо и молча пережидал ее увлечение новой идеей.

Марина совершенно безапелляционно заявила мне, что, поняв, куда направлены очередные расспросы Дары, сделала все возможное, чтобы отвлечь ее от этой темы. И я ей верю — раскапывать дальше историю Галиного красавца и ее, Маринину, роль в ней, было совершенно не в ее интересах. В искусстве выкручивания рук мало кто мог с Мариной сравниться — насколько я поняла, она надавила на Дарину деликатность, без каких-либо расшаркиваний поинтересовавшись, каково будет ее матери заново переживать внезапное исчезновение любимого когда-то человека.

И опять, не зная детей вообще и этих вундеркиндов в особенности, она не подумала, что любое неосторожное замечание может привести их совсем не к тем выводам, на которые оно направлено. Во всем противодействии ее намерениям Дара явно вновь учуяла некую недоговоренность, и мысли ее сделали абсолютно невероятный, непредсказуемый, прямо немыслимый какой-то кульбит. Она вдруг вообразила, что ее отец не бросил Галю, а был вынужден оставить ее ради какой-то высокой и совершенно секретной цели. Я думаю, ей просто хотелось и дальше верить, что ею никто и никогда пренебречь не может.

Олег говорит, что, когда они с Игорем впервые услышали от нее об этом, они просто ушам своим не поверили. И старательно высмеяли ее фантастические бредни, место которым в женских романах, а не в реальной жизни. Олег особо возмутился ее предательством, с его точки зрения, Тоши, перед которым он с самого детства чуть ли не преклонялся. Он заявил ей, что никогда не мог понять женщин, которые восхищаются всякими загадочными и беспринципными ловеласами и не испытывают ни малейшей благодарности к тем мужчинам, которые ежедневно и неизменно заботятся о них.

Дара в ответ вспылила, сказав, что ее признательность Тоше ни в коей степени не перечеркивается интересом к судьбе ее настоящего отца, которая вполне может оказаться отнюдь не такой очевидной, как всем вокруг представляется. И напомнила мальчишкам, что однажды, не зная всех подробностей истории своих семей, они тоже неверно думали о родителях. И добавила, что судить о чем бы то ни было лишь по одной его стороне — верх узколобости. После чего она начала откровенно избегать их обоих, косясь с надменной жалостью на Игоря в школе и мгновенно ускользая куда-то после нее.

Вот то время я и сама неплохо помню. Даже со стороны невозможно было не заметить, что между нашими Ромео и Джульеттой кошка пробежала — вот та самая, из мешка, как я теперь понимаю. Грустно мне очень было, я даже подумала грешным делом, что Дару угораздило влюбиться в кого-то, и начала к Олегу подозрительно присматриваться. Он мне сейчас в своем рассказе тоже не преминул об этом напомнить.

С другой стороны, перед Дарой и Игорем уже замаячил выпускной класс, и им нужно было определяться, куда после школы идти — нетрудно себе представить, что Татьяну и Анатолия мы в основном об этом расспрашивали. Татьяна отвечала, что ничего еще они не решили — Игорь напрочь замкнулся в себе и отказывался говорить о чем бы то ни было, а когда родители слишком на него наседали, так и до откровенной грубости доходило. Об Анатолия тогда прямо спички зажигать можно было, c Тошей он совсем уж нешуточно цапаться начал — то ли знал, то ли догадался о причине ожесточения Игоря. Татьяна же упрямо твердила — саму себя, скорее всего, успокаивая — что у него просто тот самый противный возраст, обойти который еще ни одному родителю не удавалось.

Марина категорически отрицает какую бы то ни было причастность к фантазиям Дары о своем отце и к последующему отчуждению между ней и Игорем. Хотя я ни секунды не сомневаюсь, что она с Дарой все это время встречалась, и даже допускаю, что она пыталась как-то образумить ее в отношении очередного напряжения в отношениях. И уж я бы точно не удивилась, если бы выяснилось, что Маринина пресловутая решительность во вскрытии всяких человеческих недоразумений заставила ее забыть об осторожности во время этих разговоров — в результате чего из того нашего мешка вырвались на свободу и все остальные коты.

Помирились Дара с Игорем неожиданно. Даже для Олега, который говорит, что в один прекрасный день они вдруг снова сделались не разлей вода. Ему они туманно объяснили, что разобрались наконец-то и в истории своих родителей, и в своей собственной, и больше не намерены позволять ошибкам тех оказывать влияние на их будущую жизнь. Из чего я лично делаю вывод, что Дара именно из слов Марины вычислила и истинный облик своего отца, и его потерю интереса к Гале и своему будущему ребенку ради Марины, и роль той в последующем сбивании с того спеси и форса. А также то, что об этом знали все мы — кроме Гали, за которой вновь, с удвоенной силой, принялся тогда ухаживать Тоша. И которую все до сих пор старательно держали в неведении относительно настоящего конца той истории.

Интересно, кстати, что никакой неприязни к Марине у них это открытие не вызвало — Дара, похоже, увидела в том, как она окоротила того самодовольного пустозвона, то самое торжество справедливости, к которому сама еще так недавно хотела руку приложить. А вот что касается всех нас…

Я не знаю, что у них там дома происходило — по крайней мере, Игорь после примирения с Дарой вновь воспрянул духом, и никаких вспышек раздражения с ним больше не случалось, как уверяла меня Татьяна — но на всех наших встречах они держались ровно и дружелюбно, но на подчеркнутом расстоянии. Оживлялись они, лишь уединившись, и стоило кому-то присоединиться к ним, как они вновь цепляли вежливые маски и терпеливо пережидали, пока их оставят в покое.

Прямо Олег не признался, но мне кажется, что его сильно задело то, что его внезапно исключили из неразлучной прежде компании. Хотя он упрямо подчеркивает — явно в пику мне — что прекрасно видел, что им нужно как-то разобраться в себе, и, поскольку они просили его занять Аленку, которая постоянно норовила увязаться за Дарой, начал все больше времени проводить с ней. Тогда-то они, наверно, и открыли для себя друг друга — среди нас, взрослых, такое напряжение висело, что с нами им определенно неуютно было.

Летом Татьяна с Анатолием и Тоша с Галей отправили Дару с Игорем к своим французам. Чтобы те отдохнули, как следует, перед выпускным классом — по официальной версии, хотя я думаю, что родители просто хотели, чтобы, сменив обстановку и соскучившись по своим семьям, те перестали оглядываться в прошлое и устремили свой взгляд в будущее.

В общем, цели они своей добились — Дара с Игорем вернулись оживленными, полными сил, энергии и веры в себя. И в речи их, и в манерах больше не ощущалось ни уклончивости, ни настороженности — наоборот, они кипели энтузиазмом и решимостью заняться построением своей собственной жизни. Олег снова с удовольствием вернулся к своей роли их советника и поверенного — перед началом учебного года они встречались с ним чуть ли не ежедневно, расспрашивая его о его собственных выпускных и вступительных экзаменах. А поскольку он тем летом практиковался в покровительстве на одной Аленке, бесконечно скучающей по сестре, их неразлучная троица превратилась в великолепную четверку.