Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 101

Мы с Галей ничуть не жаловались, что все как-то по кучкам расползлись, даже Сергей мой то возле машины крутился, то возле мангала — Аленка оживала и разговаривалась, только оставшись с нами наедине. И честно признаюсь (пользуясь тем, что Олег отказался даже одним глазом прочитать то, что я с его слов записываю), что так уютно, как с ней, мне даже рядом с собственным сыном никогда не было. Уж насколько мне всегда Дара нравилась, но это вообще было чудо, а не ребенок!

Красавицы из нее не получилось, но при одном взгляде на нее хотелось улыбнуться и оградить ее руками, чтобы этот нежный, неброский одуванчик ветром не сдуло. Обаяния в ней было ничуть не меньше, чем у Дары, но без ее напористости и уверенности в себе. Она словно тенью за Дарой пряталась и той же тенью следовала за ней повсюду. За ней и за Игорем, в обществе которых она всегда молчала, восторженно глядя на них снизу вверх. Но в молчании ее никогда не чувствовалось отстраненности Игоря — она внимательно слушала их, впитывая, как губка, каждое их слово.

С другой стороны, нельзя было ее и Дариным хвостиком назвать — как часто случается с младшими детьми в семье, которые с самого рождения словно на привязи у старших братьев и сестер оказываются. Несмотря на невооруженному глазу заметную близость между ними…. а может, как раз благодаря ей, она всегда чувствовала, когда можно за Дарой следом увязываться, а когда нет. И в такие моменты она не надувалась и не куксилась где-то в стороне — одиночество явно претило ей. Когда Дара была занята, Аленка забиралась под крыло к Тоше или Гале, но и там больше помалкивала, с тем же любопытством прислушиваясь к разговору взрослых.

Со всеми, кроме своей семьи, она была невероятно, совершенно не по нашей современной жизни, застенчивой. Разговорить ее было совсем не просто — о себе она лишь на прямые вопросы отвечала, и то односложно, явно предпочитая, чтобы Галя о ней рассказывала. Даже меня, проведя в моей группе все детсадовские годы, она в число близких людей так и не включила. Среди других детей она, в отличие от Дары с Игорем, ничем особенным не выделялась, с равной приветливостью и добродушием играя со всеми и не требуя ни защиты, ни повышенного внимания.

А вот училась она, пожалуй, даже лучше Дары с Игорем — наверно, они ей помогали. Но и знаниями своими она блеснуть не стремилась (и в школе тоже, как Галя мне в то время рассказывала), никогда не тяня вверх руку и терпеливо дожидаясь, пока ее спросят. Среди одногодков близких друзей у нее так и не появилось — вся ее привязанность с младенчества на Даре сосредоточилась — но умение ладить со всеми людьми у обеих явно в крови было. Причем, если на Дару окружающие вечно взирали с немым обожанием, то Аленка вызывала у них покровительственные чувства — обидеть ее даже самым неуправляемым мальчишкам в голову не приходило.

Одним словом, в то время я не то, что ничего не заподозрила — я даже радовалась, что Дара с Игорем к взрослым потянулись, дав мне возможность возобновить общение с Аленкой после того, как она покинула садик и пошла в школу. Сейчас же, после рассказа Олега, я несколько раз Марину допрашивала с пристрастием — она мне всеми святыми поклялась, что ни словом, ни взглядом не проговорилась Даре о ее… Тьфу, язык прямо не поворачивается того паразита ее отцом назвать! И, надо признать, поступила она намного умнее меня: вместо помпезных речей выдавала Даре раз за разом прямой и подробный доклад о знакомстве и взаимном увлечении ее родителей, которые у нас на глазах происходили. Исключив из описания одну лишь деталь — непродолжительное присутствие рядом с Галей того сердцееда пакостного.

Дара успокоилась. Олег еще говорит, что он как раз в то время начал основы генетики по биологии изучать, что дало ему возможность самым, что ни на есть, научным способом доказать ей, что внешнее несходство с родителями отнюдь ни о чем не говорит. Дара мгновенно загорелась этой идеей и на какое-то время по уши ушла в генетические задачи, а потом начала настойчиво расспрашивать Тошу и Галю о своих бабушках и дедушках.

Могу себе только представить, как им тогда нелегко было — тема родителей, хоть и по-разному, но для обоих тяжелой была. У Гали они хоть и не погибли, как у Тоши, но отец ее начал ездить на заработки, когда они с сестрой еще маленькими были, и однажды так с них и не вернулся. Письмом сообщил, чтобы больше его не ждали, и с тех пор как в воду канул.

А у матери ее отношения с Тошей с самого первого дня не сложились. С Дарой она им немного помогла, но они за это время столько критики в свой адрес — по любому поводу — выслушали, что Аленку потом растить предпочли самостоятельно. И с тех пор, как Дара пошла в садик, видели девочки свою единственную бабушку считанные разы в год — та определенно предпочитала семью своей младшей дочери, которую постоянно ставила им в пример.

Галя с Тошей рассказали девочкам историю своих семей, Тоша даже нашел фотографии своих родителей в молодости, и Дару, с ее редкой чуткостью и обостренным чувством справедливости, этот рассказ только еще больше сблизил с родителями. Игорь тоже, по-моему, где-то в то же время узнал о гибели родителей Анатолия — Олег говорит, что они часто об этом вспоминали, пытаясь представить себе, каково было их отцам остаться в молодости без самых близких людей. Они решили, что именно эти тяжелые воспоминания те и скрывали от них все это время, стараясь не омрачать ими их детство и не дать им почувствовать недостаток заботы и внимания. И завоеванная ими, наконец, откровенность родителей вызвала у Дары с Игорем ответную волну любви и сочувствия, начисто смывшую колючие ростки подозрительности.

Столкнувшись с трагическими примерами из детства и юности Тоши и Анатолия, Дара с Игорем как-то совсем иначе, по-взрослому, глянули не только на семейные, но и на дружеские связи. Они с самого детства неразлучными были, но, по словам Олега, где-то в то время они начали осознанно планы на будущее строить — так, чтобы и в нем друг друга из вида не потерять. И взяли такое же слово с Олега, который уже вплотную подошел к поступлению.

Я, кстати, считаю, что нам-то уж точно не стоит удивляться тому, что они до сих пор друг за дружку горой стоят — мы сами, собственным примером, им показали, что люди могут всю жизнь дружить, невзирая на всякие разногласия и несходство характеров. Я даже думаю, что в то время, уже выходя из чисто детского видения мира исключительно в черно-белых красках, они особо заинтересовались этим человеческим умением одновременно ценить и критиковать своих друзей. По крайней мере, сблизились они тогда не только со своими родителями, но и с Мариной, вечно находящейся в оппозиции ко всем и вся.

Когда, после рассказа Олега, я обратилась к ней — для составления полной картины — за подтверждением его слов, она призналась мне (довольно, правда, неохотно), что даже в самом начале, когда Дара расспрашивала ее о прошлом, одной только этой темой они не ограничивались. Собственно говоря, мне совсем не трудно в это поверить — зная Марину и ее одержимость идеями справедливости, противления злу и воздаяния каждому по заслугам.

Высказывания ее, видно, отложились в памяти Дары, а та уж, вне всякого сомнения, с Игорем ими поделилась, и вскоре они опять начали регулярно встречаться с ней — не еженедельно, как в младшей школе, но и куда чаще, чем в предшествующие ей годы. Кто из них явился инициатором таких встреч, Олег точно не знает, но я не исключаю, что это был Игорь — я вообще не представляю, как ему, ходячему детектору лжи, среди людей живется. Скрывать свою реакцию на вранье он уже давно научился, но очень вероятно, что ему захотелось узнать, нельзя ли как-то научиться еще и защищаться от него. Да и Марина, после ее весьма доброжелательного, в целом, рассказа о знакомстве как Дариных, так и его родителей, уже не вызывала у него прежней настороженности.

Хотя началось все с чистой случайности — это Олег точно помнит. Как-то днем была сильная гроза, и они втроем оказались перед выбором — либо пережидать ее, опаздывая на тренировку, либо все же бежать в бассейн, рискуя вымокнуть по дороге до нитки. Как нетрудно догадаться, выбрали они третий вариант — Игорь позвонил Анатолию, чтобы тот не приезжал за ними, поскольку после дождя они поедут прямо домой.