Унесенные ветром - Митчелл Маргарет - Страница 247

— Миссис Мид, да вы понимаете, что вы говорите? — воскликнул доктор, потрясенный столь неожиданно реалистическим подходом жены к подобным вещам.

— Да, понимаю. Я потеряла Дарси, я потеряла Фила, и вы — все, что у меня осталось, поэтому хоть поселитесь у этой Красотки навечно, лишь бы мне вас не потерять.

— Вы в своем уме?! Вы просто не понимаете, что вы говорите.

— Старый вы дуралей! — нежно произнесла миссис Мид и ткнулась головой ему в плечо.

Доктор Мид попыхтел было в наступившей тишине, погладил по щеке жену, потом снова не выдержал:

— Да еще быть обязанным этому Батлеру! Нет, лучше пойти на виселицу. Даже если он спас мне жизнь, все равно я не могу быть с ним вежлив. Его наглости нет предела, а от его бесстыдства — ведь он же самый настоящий спекулянт! — я весь киплю. Знать, что тебе спас жизнь человек, который никогда не служил в армии…

— Мелли говорит, он записался в армию после того, как пала Атланта.

— Это ложь. Мисс Мелли готова поверить любому ловкому мерзавцу. А главное, я не могу понять, почему он все это делает, почему так заботится о нас. Не хочется мне это говорить, но… его имя всегда ведь связывали с именем миссис Кеннеди. В прошлом году я частенько видел, как они вдвоем раскатывали в коляске. Должно быть, он это делает ради нее.

— Если бы все дело было в Скарлетт, он и пальцем бы не шевельнул. Он был бы только рад отправить Фрэнка Кеннеди на виселицу. Я лично думаю — это все из-за Мелли…

— Миссис Мид, не хотите же вы сказать, что между ними что-то было!

— Ах, не говорите глупостей! Просто Мелли всегда питала к нему непонятную слабость — особенно после того, как он пытался обменять Эшли во время войны. Ну и он, надо сказать, никогда в ее присутствии не улыбается этой своей мерзкой улыбочкой. К ней он всегда внимателен, и заботлив, точно… точно совсем другой человек. Глядя на то, как он ведет себя при Мелли, начинаешь думать, что он мог бы быть вполне приличным человеком, если б захотел. Так вот, я считаю, что он делает все это… — Она помолчала. — Вам моя мысль не понравится, доктор.

— Мне вообще все это не нравится!

— Так вот, я думаю, что делает он это частично ради Мелли, а главным образом для того, чтобы иметь возможность поиздеваться над нами. Мы все так ненавидели его и так открыто это высказывали — и вот очутились у него в руках, а теперь либо вы должны утверждать, что были в доме этой Уотлинг и тем самым унизить себя и своих жен перед янки, либо сказать правду и пойти на виселицу — иного выбора нет. И он понимает, что мы все теперь будем обязаны ему и его… любовнице и что нам легче пойти на виселицу, чем быть обязанными им. О, бьюсь об заклад, он получает от всего этого огромное удовольствие.

Доктор крякнул.

— Он и в самом деле очень веселился, когда вел нас в тот дом на второй этаж.

— Доктор, — миссис Мид помедлила, — а как там вообще?

— О чем вы, миссис Мид?

— Да в том доме. Как там? Висят хрустальные люстры? И красные плюшевые портьеры, а вокруг зеркала в золоченых рамах от пола до потолка? Ну, и, конечно, девицы — они раздетые?

— Мать пресвятая богородица! — воскликнул доктор, потрясенный до глубины души, ибо ему никогда и в голову не приходило, что целомудренная женщина может испытывать любопытство к своим нецеломудренным сестрам. — Как вы можете задавать столь нескромные вопросы? Вы просто не в себе. Я сейчас дам вам успокоительное.

— Не нужно мне никакого успокоительного. Я просто интересуюсь. О господи, ведь это единственный для меня случай узнать, как выглядит дом с такой репутацией, а вы не хотите рассказать!

— Я ничего не заметил. Уверяю вас, я был бесконечно смущен, оказавшись в подобном месте. Мне и в голову не пришло посмотреть вокруг, — сухо сказал доктор, неизмеримо более расстроенный этой неожиданно обнаружившейся чертой в характере жены, чем всеми событиями истекшего вечера. — А теперь увольте меня от дальнейших расспросов: я хотел бы поспать.

— Ну, так и спите, — разочарованно проговорила миссис Мид. Но когда доктор нагнулся снять сапоги, из темноты до него донесся ее вдруг повеселевший голос: — Долли Мерриуэзер наверняка сумела все вытянуть из своего старика, так что я от нее узнаю.

— Боже праведный, миссис Мид! Не хотите же вы сказать, что приличные женщины беседуют между собой на такие темы…

— Ах, да ложитесь вы, — сказала миссис Мид.

На следующий день шел мокрый снег, но когда сгустились зимние сумерки, ледяная крупа перестала сеяться с неба и задул холодный ветер. Запахнувшись в накидку, Мелани вышла на дорожку перед своим домом и, недоумевая, последовала за незнакомым негром-кучером, таинственно попросившим ее подойти к закрытой карете, которая стояла перед домом. Когда Мелани подошла к карете, дверца открылась, и она увидела неясные очертания женской фигуры.

Нагнувшись, вглядываясь в полумрак, Мелани спросила:

— Кто вы? Может быть, зайдете в дом? А то на улице так холодно…

— Прошу вас, сядьте в карету и побудьте со мной минуту, мисс Уилкс, — раздался из глубины смутно знакомый, смущенный голос.

— Ах, это мисс… миссис… Уотлинг! — воскликнула Мелани. — Мне так хотелось вас увидеть! Вы непременно должны к нам зайти.

— Да разве я могу, мисс Уилкс. — Судя по голосу, Красотка явно была удивлена подобным предложением. — Лучше вы залезайте сюда и посидите со мной минутку.

Мелани забралась в карету, и кучер закрыл за ней дверцу. Она опустилась на сиденье рядом с Красоткой и протянула ей руку.

— Как мне благодарить вас за то, что вы сегодня сделали! Да разве кто-нибудь из нас сможет в достаточной мере вас отблагодарить!

— Мисс Уилкс, не следовало вам посылать мне сегодня утром эту записку. Я-то, конечно, только горжусь, что получила ее, но ведь янки могли ее перехватить. А вы еще написали, что хотите приехать, чтоб поблагодарить меня… Мисс Уилкс, вы, видно, ума решились! Надо же придумать такое! Вот я и приехала, как стемнело, чтоб сказать вам: вы даже и не думайте о таком. Ведь я… ведь вы… совсем это негоже.

— Негоже мне приехать к доброй женщине, которая спасла жизнь моему мужу, и поблагодарить ее?

— Да перестаньте вы, мисс Уилкс! Вы же понимаете, о чем я!

Мелани умолкла, смущенная тем, на что намекала Красотка. Эта красивая, строго одетая женщина, сидевшая в полутьме кареты, и выглядела и говорила совсем не так, как, по представлению Мелани, должна была бы выглядеть и говорить дурная женщина, хозяйка Заведения. А эта хоть и выражалась простовато, по-деревенски, но речь ее звучала приятно и чувствовалось, что она добрая.

— Вы были сегодня просто поразительны, когда отвечали начальнику полиции, миссис Уотлинг! Вы и ваши… ваши девушки безусловно спасли жизнь нашим мужьям.

— Это мистер Уилкс — вот кому надо поражаться. И как только он мог стоять и говорить, да еще с таким спокойным видом. А ведь когда я вчера вечером его видела, кровь из него так и хлестала, как из зарезанного поросенка. Обойдется это у него, мисс Уилкс?

— Да, благодарю вас. Доктор говорит, это всего лишь поверхностная рана, хоть он и потерял ужасно много крови. А сегодня утром он… словом, пришлось влить в него изрядную порцию виски, иначе у него не хватило бы сил так стоически все это выдержать. Но спасли их все-таки вы, миссис Уотлинг. Когда вы, распалясь, начали говорить про разбитые зеркала, это звучало так… так убедительно.

— Спасибо вам, мэм. Но, по-моему… по-моему, капитан Батлер тоже был молодцом, — сказала Красотка, и в голосе ее прозвучала неприкрытая гордость.

— О, он был поразителен! — горячо воскликнула Мелани. — Янки просто не могли не поверить его свидетельство. Он так это все ловко преподнес. Никогда я не сумею его отблагодарить, да и вас тоже. Какая вы хорошая и добрая!

— Пребольшое вам спасибо, мисс Уилкс. Это для меня удовольствие — сделать такое дело. Я… я надеюсь, не очень это вас огорчило, когда я сказала, что мистеру Уилкс — постоянный мой клиент. А он ведь, знаете ли, никогда…