Наследники империи (ЛП) - Вебер Дэвид - Страница 103

Он отвернулся от стен. Заложники должны прибыть завтра рано утром и он хотел еще раз заранее переговорить с Тиболдом. Последнее, чего им бы хотелось, так это если какой-то забияка с их стороны сорвет переговоры оскорбив одно из заложников!

Первосвященник Вроксан стоял на крепостной стене и смотрел на костры еретиков блистающие в ночи. Он знал, что демоно-поклонники были менее многочисленны, чем могло бы показаться из-за плеяды костров, но в его сердце была тяжесть из-за мысли о том, что этим богохульникам было позволено приблизиться к собственному городу Бога. А также, признавшись себе, зная какой ценой обойдется его план полного уничтожения еретиков.

Он повернулся на шум шагов по камням стены. Епископ Корадо остановился рядом с ним, глядя поверх лагеря врагов, пока ночной бриз трепал бахрому его седых волос и выражение его лица было намного спокойней, чем чувства Вроксана.

“Корадо — ” начал он, но старик спокойно покачал головой.

“Нет, Ваше Святейшество. Если это Божья воля, чтобы я умер в служении Ему — так я прожил длинную жизнь и риска не избежать. Мы оба знаем это, Ваше Святейшество.”

Вроксан опустил руку на плечо епископа и слегка сжал его, не в состоянии найти слова, чтобы описать свои эмоции идущие от сердца. Корадо сам выступил с предложением, но это все равно не облегчило принятия решения, и он был пристыжен храбростью старика. Корадо улыбнулся ему и легко похлопал по руке на своем плече.

“Мы вместе прошли длинный путь, вы и я, Ваше Святейшество,” сказал он. “Я знаю, вы думали, что я бушующий старый мешок с дерьмом и вздором — ” Вроксан хотел было его прервать, но Корадо покачал головой. “Да, ладно, Ваше Святейшество! Конечно же вы так думали — так же как думал и я о старом епископе Китмаре, когда я был в вашем возрасте. И, по правде сказать, я полагаю, что во многом я и есть старый мешок дерьма и вздора. Мы, как правило, становимся такими с возрастом, я думаю. Все-таки,” он оглянулся назад туда, к лесу костров, “иногда старые хрены, вроде меня, могут увидеть более ясно гораздо раньше, чем вы с вашим жизненным опытом, и это кое-что я хочу сказать вам до того … что ж — ” он пожал плечами.

“Что?” — Хрипота собственного голоса удивила Вроксана, и Корадо вздохнул.

“Только вот что, Ваше Святейшество, возможно, не все высказывания демоно-поклонников стоит игнорировать.”

“Что?” Вроксан шокировано уставился на старика, самого яростного защитника Веры из всех них после Старшего Инквизитора Сурмала.

“Ох, только не этот бред про ‘ангелов’! Но именно то, что сделало возможным, что они зашли так далеко, имеет здравое зерно на фоне их лжи. Мы знаем, что мы служим Богу, Его Голос рассказал бы нам, если бы это было иначе, но Матерь Церковь слишком сильно отдалилась от своей паствы, Ваше Святейшество. Стомалд отвратительный, еретик и предатель, но его ложь никогда бы не прижилась в умах жителей Пардала, если бы они по настоящему видели в нас своих пастухов. Я знаю, Малагор всегда был своенравным, но разве вы не слышали как еретики в открытую обвиняют Храм? Его богатство? Его светскую власть и высокомерие епископов Матери Церкви?”

Старик искренне воззрился на своего первосвященника и протянул обе руки, чтобы возложить их на плечи Вроксана.

“Ваше Святейшество, эта работа епископов, которые видят свою паству лишь два раза в год, храмы отделанные золотом, отнятым у верующих, князей, которые правят по молчаливому согласию Матери Церкви — все это должно меняться, или то, с чем мы сталкиваемся сегодня, не закончится и завтра. Матерь Церковь должна вновь вернуть к себе любовь и преданность своей паствы, или, со временем, будут возникать другие еретики, и мы потеряем не просто повиновение нашего народа но и их души. Я стар, Ваше Святейшество. Даже не принимая во внимание предстоящий мне завтра риск, проблемы, которые я описал, не нагрянули бы раньше чем меня похоронят, когда настанет мой час, но я скажу вам, что мы стали коррумпированы. Мы вкусили власть князей, а не только священников, и эта сила будет уничтожить все, на чем стоит Матерь Церковь, если мы ей это позволим. В моем сердце, я пришел к убеждению, что Богу было угодно, что бы демоно-поклонники подошли так близко к успеху. Чтобы предупредить нас, что мы — что вы — должны сделать изменения, чтобы увидеть, что это никогда не произойдет снова.”

Вроксан смотрел на простодушного старика, пытаясь понять железный привкус искренности Корадо, и его сердце взяло над ним вверх. Чистота его веры была невероятной, но хотя слезы и начали жечь глаза Вроксана, он знал, что Корадо был не прав. Авторитет Матери Церкви был такой же, как и авторитет Бога, доставшийся после столетий борьбы. Возвращение к старым временам, когда холодная сталь силы еще не опиралась на указы, опять привело бы к безумным Раскольническим Войнам, появлению лжи и ереси, что породило бы разрастание новой армии за стенами Храма. Нет, служение Богу было слишком важно, чтобы доверить его бесхитростным священникам, о чем так тосковало усталое, старое сердце Корадо, но Вроксан никогда не мог сказать ему это. Никогда не мог объяснить, почему тот был не прав, почему его прекрасная мечта может быть не более чем просто сон, и только. Не тогда, когда Корадо так охотно принял свою судьбу, чтобы сохранить Матерь Церковь и святость Веры. И потому, что он не мог это сказать Корадо, первосвященник Вроксан улыбнулся и осторожно прикоснулся к щеке старика пальцами.

“Я подумаю над тем, что ты сказал, Корадо,” соврал он тихо, “и что я смогу сделать, я это сделаю. Я обещаю тебе.”

“Благодарю, Ваше Святейшество,” еще тише произнес Корадо. Он в последний раз сжал плечи первосвященника и поднял голову. Его ноздри раздулись, когда он вдохнул прохладную сладость ночного воздуха, затем он отпустил первосвященника, поклонился ему и медленно ушел в темноту.

“Ну вот и они,” — пробормотал Шон, обращаясь к Тамману.

“Да. Трудно поверить, что мы, возможно, на самом деле сделали это.”

Они стояли вдвоем, в окружении своих старших капитанов, и наблюдали, как колонна вышла из городских ворот. Она шла в окружении большого количества драгун Гвардейцев, у которых мушкеты были закреплены на их седельных сумках с замысловатой багряной перевязью. В два раза больше пехотинцев следовали за ними под малиновыми знаменами Церкви, далее верхом следовали Гвардейские офицеры и священнослужители, которых Правящий Круг назначил в качестве заложников. Сотня священников и двадцать епископов в полном сине-золотом облачении с небольшой свитой, и Шон своим улучшенным зрением сфокусировался на свите. Епископ Корадо, четвертый по старшинству в Правящем Круге, сидел в окружении подушек, и Шон облегченно вздохнул. Присутствие Корадо в качестве заложника было верхом доказательства искренности Правящего Круга для безопасности переговорщиков армии ангелов и он испытал заметное облегчение, наконец, увидев его.

“Похоже, что, в конце концов, они таки настроены серьезно, Сэнди,” — передал он по кому.

“Посмотрим,” — тон её ответа был таким мрачным, что он вздрогнул. Он жалел всем сердцем о том, что этим утром она не смогла быть рядом. Это было невозможно, потому что Храм не стал бы встречаться или признавать существование “ангелов”. Сэнди и Гарриет с рассветом переместились в другое место.

Он отбросил размышления в сторону когда голова колонны достигла его. Почетный караул гвардейцев пытался скрыть свое беспокойство за профессиональной выправкой, но их нервно рыскающие глаза, предавали их и Шон не мог их винить за это. Они были чистой показухой, утешением для важных заложников. Если бы что-то пошло не так, силы ‘еретиков’ могли бы раздавить их, как мошек и даже не заметить как они это сделали.

Седовласый, великолепно одетый офицер с тяжелой золотой цепью подчеркивающей статус высшего капитана, спешился и пошел навстречу ожидающим малагорцам. Он, очевидно, был проинформирован о том, с кем заводить разговор. Шона было легко определить, так как он возвышался над своим пардалианским окружением.