Фаворит богини (СИ) - Распопов Вячеслав Валерьевич - Страница 113

— Он просто оказался глупей, чем я думал. И результат его провокации таков — его влияние значительно снизилось, он играл своих людей втемную, в результате чего один лишится карьеры, а другой жизни! Это тоже ему популярности не добавило… — переведя взгляд на рыжую, уточнил, — Марго, он умрет? — в ответ получил «Пф-ф!» от принцессы.

— Хорошо. Что ты придумал с казначеем?

— Да ничего особенного. Ты прямо сейчас официально знакомишь нас, и велишь ему показать мне сокровищницу императоров Византии. Я там задаю ему разные вопросы, и слежу за его реакцией. Далее, в твоем присутствии, если на нем есть вина, я вынуждаю его сделать чистосердечное признание.

— Ты шутишь, Александр! — августа даже хохотнула, — Допустить самого ловкого вора в сокровищницу?! Может, проще сразу загрузить все, что там осталось, на твою «Аврору», а самой вернутся в монастырь?!

— Чтобы доказать чистоту своих помыслов, — дурашливо сказал я, — могу войти туда нагишом…

— Фу! Не хочу даже думать, — брезгливо сморщила носик Августа, — в чем ты собираешься выносить ворованное добро.

Принцессы синхронно прыснули в кулачок. Тут же попытались собраться, но я не дал, заявив, что рыжие должны пойти со мной. А им вполголоса пояснил.

— Так получится вынести драгоценностей в несколько раз больше. Фи, фу! — сморщенные носики, показанные мне кулаки, улыбка Углеокой.

— Ты точно уверен в вине казначея? — уже серьезно спросила Зоя, — А если он чист?

— Тогда подумает, что я чудак, поэтому и задаю странные вопросы — на этом все закончится.

С Фомой меня познакомили минут через десять. Субтильная фигура, ничем не примечательная внешность, немного за сорок. Свое волнение старательно скрывал за подобострастием и суетливой деловитостью. Во время знакомства я выразил восхищение его неустрашимостью, на всеобщие недоуменные взгляды — поспешил дать ответ.

— Казначей — самая опасная должность среди чиновников. Мало кому из них удалось избежать плахи, и дожить до преклонных лет.

Фому ощутимо тряхнуло, румянец волнения быстро сменился бледностью. Сразу видно — не герой, и пошел на преступление вряд ли из жадности.

Когда я оказался в сокровищнице, не скрою — растерялся. Почему-то я думал, что это небольшой подвальчик, в котором стоит два десятка сундуков разного размера, и пара стеллажей для размещения негабаритных ценностей. Действительность поражала! Слабый свет лампы освещал исчезающую во тьме колоннаду, делящую зал на две части. У стен и посередине анфилад стояли стеллажи, до потолка наполненные сундуками. Пораскинув мозгами, решил, что все логично. Колоссальная метрополия — Византия, в лучшие времена владела территориями, сопоставимыми с моим СССР, (если, конечно, не брать в расчет бескрайние и почти необитаемые тайгу и тундру.), и ее сокровищница должна соответствовать тому же Гохрану СССР. Белый осмотр сокровищ показал, что Августа сильно прибеднялась, и «Аврора» не вывезет всего даже за два рейса. Нет — конечно, не все ценности являлись золотом и самоцветами. Серебро, дорогие специи, богато украшенное оружие, книги, непонятные артефакты составляли сейчас львиную долю сокровищницы. Когда экскурсия подошла к концу, я достал из-за ворота рубахи кулон.

— Взгляни на камень. Как думаешь, сколько можно за него запросить? Я бы конечно предпочел с ним не расставаться — все же память об отце, а он говорил…

Под гипнозом Фома рассказал очень интересные вещи. Если коротко, то выходило, что Роман большинство якобы вывезенных сокровищ припрятал здесь, неподалеку. А началось все с того, что главный казначей при Романе, его прямой начальник Тимос, находясь сильно во хмелю, поведал Фоме, что подал будущему императору идею создать еще одно (но тайное) хранилище сокровищ, о котором будет известно только императору и членам его семьи — за что был поощрен сотней золотых. Со временем пьяные бредни начальника забылись, но тут внезапно в хранилище доставили триста небольших сундучков — если загрузить их золотом наполовину, то может унести один человек. Фома получил новое задание — заполнить их обезличенными золотыми слитками, монетами, самоцветами — короче, максимально дорого, но чтоб установить их связь с императорской казной было невозможно. Хранитель работал сутки напролет, и в конце концов сделал все, что от него требовалось, снабдив каждый сундук детальной описью. Далее ничего не происходило еще пару месяцев. Как вдруг его отправили в Фесолоники для проверки казначейских служб. Когда он вернулся, то обнаружил, что аккуратно составленные им сундуки, видимо, при навешивании на них замков и опечатывании двигали, и не потрудились после этого выровнять. Аккуратисту по натуре, Фоме сильно резал глаз подобный разброд в хранилище, и он решил восстановить порядок. Первое, что он заметил — это то, что вес сундуков изменился, и на некоторых из них появились царапины и сколы. И самое удивительное — почти все были припудрены белесой пылью, которой в хранилище никогда не водилось. Для бывшего ювелира вскрыть простенькие замки и восстановить вскрытые печати было минутным делом, поэтому казначей после недолгого раздумья сделал это. Сундуки были полны камнями — точнее, битыми мраморными плитами. Фома даже знал помещение, где полы были выстланы золотисто-бежевым мрамором с красно-коричневыми прожилками — это тепидариум (тёплая сухая комната в термах, предназначенная для разогрева тела.), что входит в комплекс публичных терм на территории дворца.

Получалось, Лакапин все же внедрил идею с альтернативным хранилищем. Теперь его семья и потомки, независимо от смен власти, всегда могли посетить термы, и по мере надобности пополнить свои запасы обезличенными сокровищами. Что характерно, при бегстве Роман прихватил с собой все сундучки с бесполезными камнями, окончательно запутав этим следы. Вернулись в Христотриклин примерно через час, я подал Зое знак, что нужно срочно переговорить. Августа сошла с трона и кивком пригласила следовать за собой. Я прихватил под локоток растерянного Фому.

— Вперед, мой друг! Тебя ждет награда или плаха. Все, как говорится, в руках Божьих — ну и твоих, конечно…

Комната, в которую привела нас Зоя, имела сравнительно небольшие размеры, и судя по обилию предметов женского туалета, видимо служила костюмерной императрицы.

— Августа, мои подозрения в казнокрадстве и измене Фомы не подтвердились… — сделав паузу, во время которой послышался вздох облечения казначея, продолжил, — Но его мучает какая-то тайна, связанная с хищением казны узурпатором. Которой он сейчас желает с тобой поделиться. Мы слушаем тебя, Фома — начинай!

Несмотря на испуг, казначей во время моей речи крутил головой в жесте отрицания, и когда он открыл рот, чтобы заговорить, я его прервал.

— Фома, до сих пор ты не лгал августе. Но сейчас я вижу, что лукавый пытается сбить тебя с пути истинного. Прежде чем открывать рот, помни — я чувствую ложь — если солжешь, то окажешься в пыточной. Пыток, даже самых простых, ты не выдержишь, и расскажешь все, что знаешь. Но дознаватели будут считать, что ты признался не во всем, и пытки усилятся. Если повезет — ты умрешь во время пыток, а если нет — на городской паперти появится еще один вонючий калека. Ну давай, сними грех с души.

Когда я упомянул про пытки, из Фомы будто вынули стержень, а когда закончил — казначея прорвало. Взахлеб, перескакивая с пятого на десятое, хранитель казны поведал Зое уже знакомую мне тайну.