Песнь Гнева (СИ) - Кадышева Дарья - Страница 78

Все его нутро ныло и просилось к ней.

В нем поселилось какое-то странное, неприятное и страшное чувство, потому что они поняли друг друга без лишних слов. Потому что смогли отвергнуть ту жгучую страсть, охватившую их в минуту слабости, почти не прилагая к этому усилий и не сопротивляясь.

Он закрывал глаза и видел ее лицо.

Марк резко сел на кровати и расстегнул рубаху. Ему было очень жарко. Он поджег самокрутку, подошел к окну, пронаблюдал, как закатывается солнце за крыши домов, как вечерний красноватый свет тает во тьме, исчезая в настоящих, тревожных и синих сумерках.

Он не мог спать.

Докурив, Марк почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев. Ноги стали будто ватными. Он сделал пару шагов и упал на колени. Удивленный произошедшим, он завертел головой по сторонам. Причиной такого состояния не могли быть его самокрутки, здесь было что-то другое… Что-то не совсем естественное.

Он подполз к стене и, держась за нее, кое-как поднялся на ноги. Посмотрев на дверь, он направился к ней, но тут снова какая-то неизвестная сила навалилась на него слабостью и потянула вниз. Марк проигнорировал это чувство и взялся за дверную ручку. Что-то ударило его по ногам, и он свалился на пол, стесав лоб торчащим концом ручки двери. Он зарычал и попытался встать, однако его тянуло вниз, вжимало в пол. Вскоре дошло до того, что он под давлением был вынужден лечь животом на пол. А потом ладони, которыми он все еще пытался оттолкнуться от пола и встать, начали проваливаться в доски пола. Причем все вокруг вдруг стало густым и вязким, как зыбучий песок, перемешалось и превратилось в какую-то плотную грязь. Пол затянул руки Марка по локоть, и тогда он заорал.

Под полом все было холодное, желеобразное и мерзкое. Марк погрузился в эту массу по шею и уже не кричал, сообразив, что это были чьи-то магические проделки. Все скоро закончится. Он задержал дыхание, когда липкое вещество, которое раньше было деревянным полом, подобралось к его подбородку. Он замычал, когда его рот и нос оказались в этой массе. Он зажмурился и почувствовал, как страх пришел к нему, лаская острыми коготками спину, когда пол сомкнулся у него над головой.

Далее он ощутил себя в шкуре застрявшей в трубе дымохода кошки, которую отчаянно пытались протолкнуть дальше, чтобы она наконец выскочила из плена. Что-то его проталкивало через это густое болото, и довольно долго, но он боялся сделать вдох и открыть глаза. Это вещество полностью облепило его, залилось в уши, глаза, за шиворот, в голенища сапог. Ничего более мерзкого Марк никогда не испытывал. И когда воздух в легких был на исходе, а любопытство требовало открыть глаза, странная масса отрыгнула его куда-то наружу.

Уже в полете Марк понял, что он оказался в какой-то комнате, интерьер которой сверкал всякими яркими мелочами. Он упал на пол, перевернулся на спину, широко открыл глаза и сделал глубокий вдох. Запах ладана, сопровождавший обычно стены храмов Матери Света, приятно наполнил ноздри керника. Пролежав так немного, он неторопливо сел и осмотрелся.

«Какого…»

Комната была небольшая, но забитая мебелью и всякими предметами, носившими как практичный, так и декоративный характер. Несколько книжных шкафов эстетично приросли к стенам, храня на своих пыльных полках фолианты со старыми и истрепанными переплетами. На потолке, откуда Марк только что прибыл, покачивались лампы из цветного стекла, подвешенные на длинные тонкие цепи, чтобы быть максимально близко к полу, и чаши со сладко дымящимися благовониями.

По количеству книг и преобладавшему в помещении синему цвету Марк понял, что находился в Васильковой Обители.

Увлеченный осмотром комнаты, он не сразу заметил стройную светловолосую женщину, стоявшую перед столом с какой-то непонятной конструкцией, напоминавшей макет звездного неба.

— А ты сопротивлялся перемещению, — заметила она. — Любопытно. Мало кто может так долго бороться с этим.

— Что это? Какой-то портал? — спросил Марк.

— Можно назвать и так.

Голова закружилась, и Марк был вынужден опереться на рядом стоящий стул.

— Легкое головокружение, боль в висках и слабость — типичные побочные эффекты для этого заклинания, — пояснила женщина. — Все симптомы те же, что и при использовании обычных порталов. Через пару часов пройдет. А теперь мы поговорим. Меня зовут…

— Дита Иундор, — сказал Марк, приходя в себя. — Я знаю.

— Что выдало меня?

— Кому же еще таким изящным и эффектным способом приводить меня в Обитель, чтобы продемонстрировать все свои способности?

Женщина ответила ядовитой улыбкой.

— Ты знаешь, кто я, но не стесняешься дерзить. Редко я с таким сталкиваюсь.

— Послушайте, — выдохнул Марк, отпуская спинку стула. — Давайте так: вы скажите, чего вы хотите, и мы разойдемся.

— Хочешь закончить все быстро? Тебя не удивляет, что я встретилась с тобой лично, хотя могла бы воспользоваться обычным письмом?

— Значит, будет серьезный разговор? — хмыкнул Марк. — Что ж, благодарю за такую честь.

Дита отошла от стола, сложив на груди руки. Нос у нее был кривой, а губи — тонкие, сухие и невыразительные. Но глаза… Так сложно было оторваться от их глубокого зеленого, как листва деревьев, цвета. Облаченная во все серое, казалось бы, скучное и неприметное, она была ослепительна.

— Ты, мой мальчик, — проговорила она. — Ты, мой доблестный защитник нечистой силы, представитель вымирающего, как и сама нечисть, вида, стал для меня большой проблемой. Проблемой, угрожающей благополучию моей воспитанницы.

Она подошла к одному из книжных шкафов и достала оттуда книгу в обложке, которая была словно изгрызена крысами. Эта книжонка, видать, была так стара, что могла рассыпаться в пыль прямо сейчас. Но когда Дита раскрыла ее, по целости страниц Марк понял, что обложка была сделана из дешевого и недолговечного материала. К переплету было пристегнуто железное кольцо, по которому Марк догадался, что книга принадлежала закрытому библиотечному сектору Обители.

— Ради тебя она пролезла на запрещенную территорию, — Дита пролистала несколько страниц. — Чтобы помочь тебе найти твоих друзей. Неживодников.

— Мадам, — терпеливо произнес Марк, не сумев все же скрыть разочарованного вздоха. — Избавьте меня от вашего презрения. Керники следят за балансом волшебных тварей на земле. Только и всего.

— Я знаю. И мы вам за это благодарны. Но это не отменяет того факта, с каким удовольствием вы убиваете людей, хоть за деньги, хоть и за просто так.

— Обвиняйте в этом наемных убийц. А что? Они тоже по большей части получают от этого удовольствие.

— Но они не пытаются защитить опасных для человека бестий.

— Человек сам себе опасен. Почему бы не искоренить человечество вообще, следуя вашей логике?

Медальон с дымчатым кварцем на груди магички задрожал, пульсируя голубым свечением.

— Так, хватит, — отрезала она. — Мы не для того встретились. Вас не изменить. Вы всегда будете считать разумную расу злом.

— Вы опять о людях? К слову, ровно половина уже вымерших на сегодняшний день существ умела разговаривать и мыслить, как вы, а иногда — вот неожиданность — колдовать, как вы.

— Закрой уже свой рот, — скривилась Дита. — Иветта только недавно была выпускницей Амерлуна, только перешла под мое начало… Она молода, еще по-юному глупа. Это не недостаток, а пока тяжелое время, полное ошибок и падений. И если я могу ее от них оградить — я буду это делать.

— На ошибках учатся, — прокомментировал Марк.

— Только не на тех, которые связаны с бушующими гормонами и близостью с такими ветреными и порочными мужчинами, как ты, — проговорила Дита.

Магичка положила книгу обратно на полку и замерла у шкафа, изучая взглядом картины на противоположной стене.

— И… что? — осторожно спросил Марк. — К чему весь этот разговор, мадам?

— Я прошу тебя оставить ее.

— Все из-за того, что я — керник? Но я думал, что вы…

— Относимся к вам нейтрально, — ледяным тоном перебила Дита. — Порой даже пользуемся вашими услугами. Это все так. Но ты причинишь ей вред.