Песнь Гнева (СИ) - Кадышева Дарья - Страница 75

— А что с ним не так? Кроме навязчивости и неприятного голоса.

— Ходят слухи о его связях с подпольным рынком Сфенетры, где торгуют рабами.

— Хм. Ты сказал, что это нормально.

— Рабов здесь немного, и далеко не все могут их позволить себе. Только привилегированный слой населения. Содержать рабов не так уж просто. За плохое обращение с ними можно получить огромный штраф или лишиться каких-либо прав, занимаемой должности и так далее.

— Ты сейчас шутишь?

— К рабам в Сфенетре относятся хорошо. Но они все равно рабы. А вот подпольные работорговцы, — Лиам закинул ногу на ногу и поправил рукава своего дублета, — продают людей для боев.

— Это те самые знаменитые игры на аренах?

— Нет, разумеется. Царь часто устраивает подобные игры, имитирующие реальные схватки, во время праздников. Но обычно они заканчиваются, когда на песок проливается первая кровь. Бойцы погибают крайне редко. Считай, никогда. Однако народу не хватает жестокости. Зрелища. Крови, которая хлещет из перерезанных глоток. Мозгов, которые растекаются по арене. Такое публика любит. Поэтому появились подпольные бои, где участвуют рабы. Это не игры, а бойни.

— Ты не одобряешь?

— Там погибают не только люди, но и илиары, попавшие туда из-за денежных долгов или по какой-либо другой причине. Просто бессмысленная резня, на потеху народу. Конечно же, многие в городе имеют к этому отношение. В том числе илиарская знать. В большинстве своем это такие, как Мецура — небольшие вельможи, ищущие дополнительный заработок, илиары, которые мало что представляют из себя без наследства, которое им оставили их отцы и деды. Так что, — Лиам растянул губы в характерной обаятельной улыбке, — пусть Мецура пройдется пешком до дворца.

Паланкин остановился через час. Они выбрались из него и увидели перед собой ворота, за которыми мощеная белым камнем дорога вела к невысокому строению прямоугольной формы в три этажа и с несколькими башнями.

— Это есть он? Резиденция царя? — спросила Лета.

— Да, Дворец Онецас. Дворец Ветров, — ответил ей Лиакон.

Строение было идеально ровным, окруженным колоннами и скульптурами на фасаде. Справа виднелись маленькие деревья, прячущие свои пышноватые кроны и узкие стволы за углом — должно быть, сад. У ворот паланкин встречала стража дворца. Они со всей учтивостью обратились к Лиаму и обязались сопроводить компанию до царя. Их доспехи отличались от того, в чем ходили парни Лиакона и легионеры, которых Лета видела в Фоль Эль`та. Они были совсем легкие, богато расписанные, словно служили для демонстрации своей красоты, а не для защиты.

— Это Сфенетрийская гвардия, — пояснил Лиам в тот момент, когда они шли по мощеной дороге, с посаженными вдоль деревцами с овальными листочками и миниатюрными белыми и карминовыми цветами. — Они поддерживают порядок в городе и служат охраной для Дометриана.

Подойдя к дворцу ближе, Лета увидела, что за зданием было еще несколько идентичных строений, в пару этажей и куда меньшими размерами. Как оказалось, Онецас был дворцовым комплексом.

Внутри дворца все было такое же ровное, простое до совершенства и от этого невероятно роскошное. В интерьере преобладали в большинстве своем светлые оттенки. Лета хотела задержаться, чтобы рассмотреть роспись на далеком потолке, скульптуры вдоль стен большого холла и квадратный минималистский фонтан, но Лиакон и Лиам повели ее дальше. Они прошли холл, свернули в небольшой коридор, где стража наконец оставила их. Через этот коридор они попали к еще одному, более просторному. И в конце него они нашли высокие массивные двери.

— Вот и все. Иди, — сказал Лиам.

— Что?

— Иди, кроха. Он ждет тебя.

Лета растерянно обернулась к ним.

— Вы не пойдете?

— Мы там лишние.

— А как я выгляжу? Мне, наверное, стоило приодеться перед этим или…

— Так, — Лиам обнял ее за плечи. — Это великая встреча, я понимаю. Но не впадай в панику.

— Я вовсе не волнуюсь.

— Совсем?

Лета пожала плечами. Немного неуверенно, сохраняя будничный и скучавший вид. Она не понимала, что должна чувствовать. Не было ничего в ее мыслях и сердце.

— Тогда иди.

Они раскрыли перед ней двери. После им пришлось буквально втолкнуть ее в зал, потому что она заколебалась и затормозила.

Тронный зал был залит дневным светом, проникавшим со стороны огромного балкона за аркадой. Лета потрясенно заморгала, разглядывая вазы с крупными необычными цветами и растениями, видя искусные фрески на стенах и ослеплявшие своей белизной колонны. На противоположном конце зала стоял трон из серого камня со вставленными в него драгоценными камнями. Подлокотники были изображены в форме медвежьих голов, а по спинке разбрелись странные символы.

Двери зала бесшумно закрылись. Лета посмотрела на них, затем перевела внимание на зал и только сейчас заметила его.

Он стоял там, у колонн, хотя она ожидала увидеть его рядом с троном. Высокий, как она и думала, с черными волосами, как у нее, и в богатых одеждах. Он стоял к ней спиной, у начала балкона.

Лета медленно прошла по залу и остановилась довольно далеко от Дометриана, сцепив руки перед собой в замок. Она не знала, что ей следовало говорить, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. За дверьми она была как будто равнодушна, но теперь неприятное, скребущее внутренности волнение с каждой секундой нарастало в ней.

— Попутный ветер не сильно дул в ваши паруса, раз уж вы опоздали на два дня, Олириам, — проговорил вдруг Дометриан.

Голос его, с глубоким акцентом, был невысок, приятен и мягок. Лета выпустила воздух из легких, собираясь с мыслями.

— Море — необузданная, дикая и капризная стихия, царь. Немудрено и на пару дней задержаться, — хрипло произнесла она.

Он обернулся. Загорелое мужественное лицо, украшенное ровной бородой и глазами чистого золота под широким лбом и густыми бровями, похожее и непохожее на ее лицо одновременно… Лета заметила, как его зрачки расширились, как подбородок опустился вниз и как застыло его тело, словно превратившись в камень.

Он стоял так минуту, не меняя ни позы, ни выражения лица. Затем вздохнул, опустив плечи.

— Айнелет?

Она замотала головой, затем обняла себя руками. Ей захотелось вернуться обратно за двери тронного зала.

— Айнелет, — повторил он.

По-прежнему ошарашенно глядя на нее, он раскрыл руки. Тогда Лета поняла, что надо было делать.

Падение в его объятия было сродни падению в прохладные морские волны.

1. Avna, jerer (эльф.) — Сходи и поищи.

2. Cor(эльф.) — Да.

3. Tarioc(илиар.) — Возмездие.

Глава 22

Все мы смертны. Даже те, кто помнит еще гибель Моан-Тристэля. Только наши души вечны, обязанные прожить шесть эльфийских жизней, прежде чем попасть к духам Древних в Царство Благодати. Но однажды я встретил того, кто помнил, как начинал строиться наш дворец, Паль д`Эсьяльс. Жаль, что я забыл спросить его имя.

Не может ему быть больше двух тысяч лет, не может…

Из дневников Иарлэйта Девайна, 526-й год от о. л..

Глава 22.

Игла, которая в яйце.

Кони неистово ржали и вставали на дыбы, не в силах вытянуть увязшую повозку. Мив ступила мягкими сапожками в черную грязь и выругалась, но про себя, сохраняя невозмутимый вид. Лес кончился, и дорога, прорезавшая его все время напрямик, здесь разветвилась натрое. Эта развилка означала, что до Велиграда осталось совсем чуть-чуть.

Мив отошла в сторону, к деревьям, наблюдая, как сопровождавшие ее на протяжении всего путешествия дружинники пытаются вытащить застрявшее в грязи колесо и успокоить лошадей. Тучи плавно затянули вечернее небо, а безветренный воздух застыл в напряжении. В любой момент на землю мог хлынуть ливень. Мив терпеливо вздохнула. Дожди преследовали их с самого прибытия на Великую Землю.

Эльфийка вытащила из кармана кафтанчика письмо князя и принялась вновь его перечитывать. У нее до сих пор были смешанные чувства из-за этого послания. С одной стороны, она была рада узнать, что все те, кто воспринял Катэля как мировую угрозу, объединились и собирались осадить его крепость, а с другой… Твердолик попросил Мив передать дневник Велины магам в Тиссоф на тот случай, если советнице ничего не удастся выяснить у nolienatralia,и этим попробует заняться Сапфировый Оплот. Но эльфийка смогла добыть определенные сведения. И именно они были причиной ее мрачного настроения и решения не рассказывать их сразу Твердолику. Мив было страшно.