Песнь Гнева (СИ) - Кадышева Дарья - Страница 6

— Оленья шкура, — произнес кто-то за ее спиной. — Дивная работа.

Лета обернулась, встретившись взглядом с эльфом.

— Мне показалось, они достаточно удобны для того, кто много ходит пешком, — ответила она.

Эльф улыбнулся.

— А вы часто ходите пешком?

Он был молод, хотя она не могла определить, сколько ему было лет на самом деле. Он мог просто казаться молодым. Он был строен и хорошо слажен, одетый в черную рубаху под распахнутым дублетом темно-зеленого цвета и вельветовые брюки. Его короткие волосы цвета темного золота слегка вились. Эльфийские мужчины нечасто так стриглись, предпочитая длинные волосы.

Он был, скорее всего, из alcuri — эльфийской народности, населявшей раньше Тор Ассиндрэль. Некоторых из них не затронули последствия взрыва и они смогли бежать, перебравшись на Великую Землю.

— Скорее бегаю, — отвечала Лета со скромной улыбкой.

— От поклонников? — спросил эльф, склонив голову набок.

Глаза у него были разные — один синий, как морская глубина, а другой словно теплый янтарь.

— От проблем. Но хотелось бы сбегать от того, что вы предложили.

— Жасмин, — произнес вдруг он, чуть поддавшись к ней навстречу. — Никогда не чувствовал, чтобы его аромат так нежно раскрывался на чьей-либо коже.

У него был грубоватый и низкий голос, ласкавший уши, словно бархат, далекий от тех певчих эльфийских теноров, которые Лете доводилось слышать.

Не то чтобы она не хотела продолжить общение с эльфом, просто сейчас на это не было времени… Но что-то возникло между ними в воздухе, легкое, сладкое, как нежный весенний ветер после долгой зимы.

— Мне пора, — сказала она. — Я очень тороплюсь.

— Думаю, что мы свидимся вновь, — ответил эльф, кивнув. — Fortune asel avasible. Я бы этого очень хотел.

— Я тоже, — проговорила Лета, чувствуя, как его взгляд жадно изучает ее лицо.

Судьба щедра в своей непредсказуемости. Странное эльфийское выражение.

Через мгновение Лета поспешила затеряться в толпе.

***

Шорох ее платья был едва слышен в теплой летней ночи. Она приблизилась к самому краю широкой лоджии и задумчиво посмотрела вдаль. Почти со всех мест Княжеского замка открывался удивительный вид на Велиград. Город казался маленьким и расплывчатым с высот некоторых башен. Но с лоджии, на которой стояла княгиня, в дневное время были отчетливо видны крыши соседних домов. Сейчас она могла различить лишь огоньки в окнах и скопление сероватого дыма, шедшего из дымоходов.

В лунном свете мелькнула белая рука. Есения положила ладонь на каменную ограду лоджии. Ночь была темная, одна только луна отбрасывала зловещий голубоватый свет на землю. Шпили башен замка выглядели как-то особенно мрачно на фоне черного неба. Княгиня смотрела на бледную одинокую луну, которая уже потеряла свою округлость. Полнолуние прошло. С ним прошли и тревожные звуки по ночам, доносившиеся с верхних этажей замка, которые служили чердаками. Один из таких этажей располагался прямо над княжескими покоями, и Есения не могла спокойно спать в эти ночи. Звуки, похожие на вой и плач, пугали ее. При дворе ходили рассказы о призраках, о душах людей, вмурованных в стены. Однако когда наверх заслали парочку храбрецов, они не нашли там ничего, кроме пыли и старого столового серебра.

В эту ночь княгине не спалось. Но уже не из-за таинственных звуков наверху. Причиной тому был ее муж, князь Твердолик. Она думала, что ее должны больше заботить новости, которые обсуждались на Совете Князя. Однако это ее почти не волновало. Совет был напуган. Вдруг это все неспроста, вдруг этот безумный эльфийский чародей действительно сбежал? Есении не верилось в его возвращение. Все его ученики и адепты были казнены или посажены вместе с ним в тюрьму, и больше Орден Аррола не появлялся. Уже почти четверть века.

Может, это вообще были маги-недоучки, напортачившие с каким-нибудь сглазом или заклятием? На Соколином полуострове все время водились язычники и разношерстные колдуны, практиковавшие темную магию и много еще чего. Но Твердолик все же отправился в Тиссоф к высшим магам, а когда вернулся… Ответа точного он не дал, и его Совет терялся в догадках.

Княгиня Есения думала, что это все была чепуха. Она не будет трястись от страха, пока не услышит реальные доказательства. Она была обеспокоена лишь поведением своего мужа. Он давно охладел к ней. Даже не так. Твердолик с самого начала не пылал к ней любовью, их брак был какой-то обязанностью, ведь князю должно оставить после себя наследников. Но если раньше Есения чувствовала, что привлекает чем-то князя, то теперь он и вовсе перестал обращать на нее внимание. И княгиня знала причину.

Есения была дочерью одного из военачальников лутарийских войск, поэтому ее быстро сосватали. Она вышла замуж за Твердолика, когда ей только-только исполнилось шестнадцать. Тогда Есения была стройной, красивой, полной жизни и энергии. Рыжие волосы, большие глаза с длинными черными ресницами, маленькое изящное лицо и темные густые брови — ей больше ничего не нужно было, кроме этой красоты, и ей так говорили в детстве. Все остальное, о чем мечтала юная девушка, пришло само после свадьбы. Замужество обещало ей счастливую жизнь, и была она такой до определенного времени. Есения стала любящей матерью и достойной супругой, народ полюбил ее.

После рождения последнего ребенка Есения заметила в своей внешности необратимые изменения. Ее фигура уже не была такой стройной, а лицо утратило юность и свежесть, волосы стали терять блеск и красоту. Она старалась изо всех сил влюбить в себя князя, но у нее ничего так и не получилось за все эти годы.

Он никогда ее не любил. Ему нравилась ее красота, но спустя несколько лет совместной жизни Есения надоела ему. И тогда у него появилась эта эльфийка, советница, одна из окольничих, которые входили в Совет. Она была хороша собой и, более того, умна. Естественно, что Твердолик предпочел ее своей жене.

Есения была глубоко несчастна. Видеть, как какая-то остроухая девка уводит у нее из-под носа мужа, было больно. Ведь она любила Твердолика. Ей не нужны были роскошные наряды и драгоценности, которыми он одарил ее, Есении была нужна любовь князя. А он видел в ней лишь формальность. Самое ужасное было в том, что она являлась частью Совета Князя, и ей приходилось постоянно пересекаться с советницей. Избегать соперницу не получалось. Как это ни печально, княгиня понимала, что отвоевать супруга она уже не сможет. Твердолик был очарован эльфийкой.

Есения отошла от ограды лоджии. Миновав узкий коридор, она спустилась по длинной лестнице во внутренний сад. Вокруг не было ни души. Только тени деревьев плясали на дорожках, вымощенных бледно-розовым камнем. Ночью он казался каким-то тусклым, как и все остальное. Разве что мелкие цветочки в горшках белели на темном фоне. Такое спокойствие царило вокруг, тишина, мрак.

— Ваша Светлость.

Княгиня едва не подпрыгнула от ужаса. Из ее груди вырвался сдавленный испуганный стон. Сказанное было тихим и покорным, но также и неожиданным посреди молчаливого сада. Она повернулась и увидела полноватого мужчину.

— Простите, я не хотел вас напугать, — Алистер Куврата отвесил легкий поклон.

Голос у него был шершавый и вкрадчивый. Короткая стрижка делала его почти лысым. У него начали рано появляться залысины, и он предпочел скрыть их, почти наголо обрившись.

Алистер выпрямился. Его лицо было покрыто мелкими круглыми рытвинами, оставшимися после какой-то болезни, которая распространялась по всему телу и лицу уродливой сыпью. Нос у него был с большой горбинкой, глаза маленькие, умные, грязновато-коричневого цвета, смотревшие всегда с хитрецой и с каплей иронии. Насупленные, чернявые и кривоватые брови надвигались на глаза, словно хотели их спрятать. Толстая шея плавно переходила в маленькие плечи. Выпиравший животик был подпоясан ремнем с орнаментом из мелких камушков, а тонкие ноги украшали сапоги на маленьких каблуках, какие часто любят носить зажиточные дворяне.