Теневая месса (СИ) - Кадышева Дарья - Страница 33

Что это? Плеск воды?

Что-то покинуло её тело, ледяное и острое. Она смогла открыть глаза. Резкий свет погубил облепившую её темноту

Первый вдох почти разорвал лёгкие, со второго боль ушла. Лета глядела в облачное небо, понимая, что осталась в мире живых.

Оторвав голову от земли, она увидела Марка, трясущимися руками распутывавшего верёвки, изрезавшие её кисти. У него ничего не получалось. Тогда, грязно выругавшись, он наконец достал нож и разорвал путы, затем привлёк Лету к себе, лишь слегка вздрогнув от прикосновения к её холодному мокрому телу. Зато его горячая кожа оказалась наградой для девушки.

— Я думал, ты не выберешься, — прошептал Марк, прижимая её к себе.

— Я тоже, — хрипнула она, утыкаясь лицом в его шею.

Едва он поднял её на ноги, как следом к ней бросилась Иветта. Лета слышала поздравления, нервный смех, Берси хлопал в ладоши. А ей хотелось ещё немного полежать на земле. Если бы её не поддерживали руки Марка, она бы давно упала обратно.

«Ты сделала это. Ты смогла», — подумала она и улыбнулась.

Лица на какое-то время смешались в единое месиво, голова кружилась, будто она выпила не зелье, а литр вчерашней настойки, но это всё было неважно. Она прошла свой последний Обряд.

«Слышишь, Драгон? Я сделала это. У меня получилось».

Кто-то накинул на плечи Леты одеяло. Рука Марка твёрдо поддерживала её, пока она шла к Белогору. Сделав последнее усилие, Лета опустилась на одно колено перед ним и произнесла соответствующие слова, всё на том же древнем языке. Но и без них всё было ясно.

Лицо волхва расцвело улыбкой.

— У меня не было сомнений, Страж.

Большинство покинуло берег Чаши, пока Лета приходила в чувство. Она хотела дойти до крепости на своих ногах, а не висеть безвольной куклой на плече Родерика. Тот настаивать, к счастью, не стал, и отговорил от этого Марка. Лету закутали в другое одеяло, а Куштрим вручил ей свой чай, на этот раз с добавлением какого-то особого цветка. Вкус согревающего напитка был отталкивающим и горьким, но Лета осушила кружку целиком. Только это наконец остановило дрожь в теле.

С ней остались Марк и Иветта. Они сидели у самой воды, о чём-то переговариваясь, а Лета разместилась дальше, под деревом. Сейчас одиночество ей было необходимо как никогда. Белогор и Рихард ходили вдоль озера. Керник указывал куда-то на противоположный берег, а волхв стучал по земле посохом, выбрасывая зелёные искры. Наверняка он тоже заметил там маарну. В эту половину леса Стражи и волхвы редко забредали, из-за топей, на которых водились болотники, ревностно оберегавшие свою территорию. Но если там завелись корриганы, их нужно было скорее переместить к сородичам в северной части леса. Соседство с болотниками для них ничем хорошим не обернётся.

Согревшись окончательно, Лета поднялась с земли, скидывая с себя одеяла. Одежда ещё не успела высохнуть, как и волосы. Лёгкое головокружение сохранялось, а ноги едва держали ослабшее тело. Всегда, когда сильный страх отпускал Лету, она расслаблялась насколько, что еле стояла. Ей не терпелось переодеться в сухое в своей комнате и лечь спать, позабыв обо всех сегодняшних переживаниях.

— Поздравляю с завершением обучения, — донеслось сзади.

Лета замерла. Марк и Иветта были слишком далеко, чтобы услышать. Чёрт.

— Мне было шестнадцать, когда я закончила своё обучение, — осторожно проговорила она.

— Но решает последнее испытание, так?

Она не ответила, подбирая с земли одеяла.

— Ты повернёшься, или мне продолжить разговор с твоей спиной?

«Ты пожалеешь потом».

Лета обернулась, прижимая к себе одеяла, словно щит. Слабоватая защита от такого противника.

Конор пробежал по ней оценивающим взглядом и остановился на лице.

— Великий Один, а у страха действительно глаза велики.

— О чём ты?

— Ты знаешь.

— Побудь ты на моём месте…

— Я был в местах и похуже, — перебил он.

— Рада за тебя, — бросила Лета, не найдя, чем ещё ответить.

Она была слишком растеряна для этого разговора.

Лета покосилась на Марка, но тот по-прежнему ничего не замечал, сидя лицом к озеру. Иначе бы сразу оттащил Конора от неё.

«Проклятье».

Сделав вид, что его не существует, Лета развернулась и зашагала к озеру.

— Вот уж не думал, что бегство станет твоей привычкой. От остроухого ты тоже сбежала?

Она опять застыла, потом нашла в себе силы повернуться к нему. Наткнувшись на его взгляд, она испытала до боли знакомые ощущения. Мороз по коже. Всегда, когда он смотрел ей в глаза.

— Не твоё собачье дело, — выдавила она. — Урод.

— Сука, — ухмыльнулся он.

— Циничный ублюдок.

— Спесивая тварь.

Она шагнула нему, отбросив одеяла в сторону. По рукам словно прошёлся огонь, наливая их болью и силой, чтобы превратить его лицо в кровавое месиво.

«Повтори ещё раз».

Вызов в его глазах, полных презрения до самых краёв, был очевиден. И, что страшнее всего, совершенно привычен ей.

Сделав ещё пару шагов, Лета остановилась, кое-как взяв себя в руки. Нет, нет-нет-нет. Она не даст ему того, чего он хочет.

— Ты не стоишь того, чтобы я марала о тебя руки, — выплюнула она.

Конор усмехнулся.

— Ты уже марала, — проговорил он. — И не только руки. Ты марала всё своё тело. И ты всё ещё пахнешь мной.

Рассудок просто вылетел из неё. Она с шипением бросилась на Конора, но он увернулся от её удара. Второго он не избежал, возможно, что и не хотел избегать. Но ей было плевать. Всё исчезло. Осталась только одна его гадкая рожа, которую было жизненно необходимо изуродовать.

Лета вложила в свой удар всю силу, с таким удовольствием, что из неё чуть не вырвался стон. В его глазах мелькнуло изумление, мгновенно стёршееся третьем ударом, выпустившим из его носа ленту крови. Она повалила Конора на землю, усаживаясь верхом, и принялась методично его избивать, чередуя руки.

— Я убью тебя, — сбивчиво выдохнула она.

Удар по челюсти.

— Я вырву твой поганый язык.

Новый удар, по длинному шраму, пересекавшему левую щёку.

В кровь словно впрыснули дозу кристально-чистого гнева. Она уже ничего не соображала. Ярость рвалась наружу, подавляя все остальные чувства. Словно не было бессонной ночи, усталости от Обряда и слабого тела.

Лета дала себе короткую передышку. Он всё равно не сопротивлялся ей. Каким-то остатком здравого смысла она понимала, что если бы он решил дать ей сдачи, несколько дней она бы явно провела в постельном режиме. Но его смирение делало всё только хуже.

Лучше бы он ответил. Въехал бы ей по физиономии так, чтобы искры посыпались с глаз. Иначе она не остановится.

Конор сплюнул кровь, усмехаясь.

— Ну давай, развлекайся.

Её ноготь прочертил на его щеке борозду, затем с другой стороны снова прилетел сжатый кулак. И снова. И снова. Её просто рвало на куски, тело требовало выхода того, что копилось в ней шесть чёртовых месяцев.

Её оторвали от него, когда на лице уже не осталось живого места. Марк оттащил её, заломив руки за спиной, но Лете всё-таки удалось пнуть в колено напоследок. Из горла вырвались всевозможные ругательства.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула Иветта, заслоняя собой Конора.

— Отпустите меня! — прорычала она, змеёй изворачиваясь в руках Марка.

Тот еле удерживал её.

Конор сел. На залитом кровью лице горели глаза. В них отражалась… что? Злость? Прекрасно. Ей удалось извлечь из него хоть что-то помимо насмешки.

— Волчонок, отпусти её, иначе я подумаю, что ты за меня беспокоишься, — поразительно спокойным голосом выдал Конор.

— Я за неё беспокоюсь. А тебе лучше уйти.

Он не стал спорить и поднялся на ноги. Лета провожала его взглядом, стиснув зубы до боли. Голова нещадно раскалывалась.

Марк держал её несколько минут, пока дыхание не восстановилось и пока Конор не отошёл на требуемое расстояние. Он ослабил хватку, и она вырвалась, разворачиваясь к нему. Кожа на костяшках пальцев горела.