Ректор по семейным обстоятельствам - Никитина Анастасия - Страница 45

«Это я-то подлая?!» — чуть не завопило на весь зал мое оскорбленное высочество, но вовремя прикусило язык. К счастью, Никс ничего не заметил, ухлопав все свое внимание на гневные взгляды в сторону полугнома.

— Что уставился, брат? Сам же рассказывал, какая она заносчивая стерва, — как ни в чем не бывало бросил тот и снова посмотрел на меня. — Поменялось начальство, вот он сразу и повис. Знаешь, небось, как аристократишки таких, как Никс, «любят»…

— Крупп! — не выдержал чернак.

— А чего сразу Крупп-то? — ухмыльнулся полутном. Только сейчас я заметила, что пьян он куда сильнее, чем мне казалось, в отличие от Никса. — Договаривались же, чтоб девушка сама выбрала. Вот я и показываю товар лицом, так сказать. Ты, конечно, меня помоложе будешь. И посимпатичнее, хотя это уже на любителя. Зато со мной ее жизнь постабильнее ждет. Все-таки дом свой, виноградник, хозяйство заведем…

— А это тоже на любителя, Крупп, — зло ухмыльнулась я. Дружба дружбой, но за такие разговоры приятелю хотелось врезать. Желательно, с ноги. — Я, знаешь ли, как-то не мечтала встретить старость в перепелятнике с лопатой для навоза наперевес.

Никс, который последние пару минут сидел, сжав кулаки так, что побелели костяшки, немного расслабился. Зато обиделся Крупп.

— Лучше уж в перепелятнике, чем в канаве, — проворчал он. — А ты, с твоей любовью к приключениям, и до канавы не доживешь, помяни мое слово.

— Крупп! Ты охренел! — взорвался чернак.

«Эй, это моя реплика!» — мысленно возмутилась я, но вслух сказала совсем другое:

— Что-то тебя в последнее время заносить стало, Крупп.

— А может, я от любви с ума сошел, — огрызнулся полугном.

— Второго чокнутого мне точно не надо.

— А кто первый? — тут же заинтересовался тот и, шатаясь, поднялся на ноги. — Слышь, Никс! У нас тут еще один конкурент нарисовался! Может, поделим ее по дням недели, и дело с концом?

— Крупп, ты охренел! — рявкнули мы с Никсом в один голос, и полугном, получив одновременно два удара, улетел в угол зала.

— Рагетта! — заорал Адам, поспешно выбираясь из-за стойки.

Потирая разбитые костяшки, я подошла и склонилась над кряхтящим приятелем.

— Проспись. Иначе договоришься сегодня до кровавых соплей.

— Прости. Шутка… Была… Неудачной, — проскрипел он. Если я била в челюсть, то чернак оказался умнее и впечатал каблук пьянчуге поддых.

— Не шути так больше, — с угрозой прошипело мое обозленное высочество.

Не предшествуй идиотской выходке Круппа не менее глупые приставания Кирри, я, может быть, и сдержалась бы. В конце концов, я не первый год знаю несдержанного на язык полугнома, и порой он отмачивал шуточки и похлеще. Но на сегодня мой невеликий запас терпения уже истощился.

— Ты права, я пьян, — тихо проговорил наемник, с трудом поднимаясь. Одной рукой он поглаживал на глазах лиловеющую скулу, другой — растирал солнечное сплетение: похоже, Никс тоже оказался не из терпеливых. — Ты завтра придешь? Мне надо с тобой поговорить. Без этого.

Полугном кивнул на Никса. Я задумалась. С одной стороны, видеть трепача так скоро желания не возникало. С другой — почти двадцать лет дружбы так просто на помойку не выбросишь, да и говорил он более чем серьезно. Мало ли, вдруг заметил какие-то странности в чернаке. Мне бы не повредил более критический взгляд. А то мое недальновидное высочество, несмотря на открытую ненависть Никса к несчастной Аленне, проникается к нему все большим интересом.

— И как я это устрою? Последнее время вы не расстаетесь.

— Не доверяем друг другу, — хмыкнул Крупп. — Приходи часам к десяти. Никсу раньше двенадцати с его каторги не вырваться: грымза узнает — сгноит.

Это «не доверяем друг другу» и стало последней крошкой на весах. Я молча кивнула.

— Тогда я пойду просплюсь, — громко возвестил Крупп, незаметно подмигивая; — А то прибьет меня невеста за пьяный язык — и мужем побыть не успею.

Я покачала головой, глядя, как он, покачиваясь, поднимается по лестнице. На этот раз Крупп превзошел сам себя. Хорошо, хоть удалось уладить его выходку без громогласного скандала и драки. И все-таки, пока я шла обратно к нашему столу, меня не покидало ощущение, что я что-то упускаю в этой идиотской ситуации.

— Рагетта? — Никс мигом заметил перемену в моем настроении. — Ты почему притихла? Что тебе этот пень узловатый наговорил?!

— Да так, ничего, — ушла от ответа я. — Лучше расскажи, что у тебя за проблемы с хозяйкой.

— Да зачем тебе эти дрязги? — скривился чернак.

— Ну может, помочь смогу, — ляпнуло мое импульсивное высочество первое, что пришло в голову. И тут же спохватившись, добавило: — Я на тракте давно, знакомых много.

— Знакомых на тракте и у меня полно, — махнул рукой Никс. — Без малого четверть века пыль месил. Было время познакомиться. Но ты же теперь не отстанешь? Женское любопытство непобедимо, ифит бы пожег болтливого Круппа!

«Женское коварство», — мысленно поправила я и состроила обиженную гримасу. Чернака хватило ровно на три минуты:

— Ладно. Хотя ничего особенного в этой истории нет. С нами такое сплошь и рядом происходит. Хотя мы-то разве виноваты, что нас забирают из дома, как какой-то скот?!

Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:

— Я раньше ходил по тракту с караванами, как ты. Ну может быть, и не совсем так, специализация другая. Но один нюанс хлебнул бочонком. Сама знаешь, как некоторые караванщики относятся к боевикам-женщинам. С выходцами с Черного континента примерно то же самое. И плевать, боевики мы или бытовики. Но зарабатывал по сравнению с соотечественниками неплохо. Сестренке, опять же, помогал. Она разрешение на свою булочную только недавно получила. Как-то сопровождали одного вельможу. Видно, ему понравилось, и он замолвил за меня словечко. Так я стал привратником в Академии стихий.

Никс испытующе посмотрел на меня, выжидая реакцию. Обычно наемники презрительно относились к молодым «оседлым», считая их трусами. Но я держала себя в руках, поэтому на лице не дрогнул ни один мускул.

— Так я и думал, — вдруг улыбнулся чернак. — Но думал-то думал, а все равно боялся.

— В смысле? — не выдержало мое нетерпеливое высочество, и так с трудом сдерживаясь, чтобы не подтолкнуть плавный рассказ к интересующей меня части.

— Ты другая, — тихо отозвался Никс, опуская голову. — Не брезгуешь тем, что я чернак, не смеешься, что ушел с тракта молодым. Ты не судишь людей, не узнав их. Это дорогого стоит. Особенно в моем случае.

Его губы искривила болезненная ухмылка, и я вдруг ужаснулась. Каково это, изо дня в день чувствовать пренебрежение, ловить на себе брезгливые взгляды. Просто потому, что ты не родной этой земле. И тут же отвесила себе мысленную оплеуху: «Окстись, идиотка! Это же чернак. Чернак! Неудивительно, что их недолюбливают, после такой-то войны! Я и сама стараюсь держаться от них подальше!»

«Да неужели? — ехидно парировал внутренний голос. — Прям, подальше и от всех?»

«Ну, хорошо, — вынуждено было признать мое запутавшееся высочество. — Никс — исключение. Но только ради того, чтоб выяснить, что он против меня имеет!»

«А с каких пор тебя волнует мнение какого-то чернака о твоем высокородном высочестве?»

— Рагетта? — слава Создателям, Никс прервал этот молчаливый спор.

— Прости. Все нормально.

— Нормально, ага… — недоверчиво повторил он. — Я же вижу, что ты мне сочувствуешь. Может, даже жалеешь? Не надо.

Я не нашлась, что ответить. И подтвердить, и опровергнуть его предположение было бы глупо. Но Никс не ждал ответа. Он заговорил, снова уставившись в столешницу.

— Короче говоря, я почти десять лет проработал в этой Академии. А недавно там сменился ректор. Теперь всем заведует дочка нашего правителя. Молодая, взбалмошная и чернаков ненавидит сильнее, чем монх Безымянную. Вот и жду, когда она ко мне явится. А может, и не снизойдет. Просто приказ об увольнении пришлет. Девушку, которая в библиотеке работает, уже до истерики довела…