Лейтенантами не рождаются - Ларионов Алексей Павлович - Страница 35

Встали, отряхнулись, вышли на дорогу и ахнули: прямо на нас из-за поворота шел взвод немецких солдат. Что делать? Бежать обратно в кусты не имело смысла, так как нас, как куропаток, могли перестрелять из автоматов. Бежать через дорогу на виду у немцев — еще хуже. В растерянности мы встали как вкопанные и с ужасом смотрели на приближавшихся немцев.

Поравнявшись с нами, гауптман (капитан) приказал нам пристроиться к колонне солдат и двигаться вместе с ними. Оказывается, это была потрепанная в боях рота, от которой остался примерно взвод, а остальные, скорее всего, разбежались по домам, напуганные американскими танками.

Союзные войска находились еще примерно за 100–120 километров от нас. В это время сплошной линии фронта у немцев с американскими войсками уже не было. Стыки между отдельными частями немецких войск были свободными, а фланги неприкрытыми. Американцы продвигались почти свободно, и танковая разведка проскочила глубоко в тыл отступающим немецким частям. Ее-то мы и приняли за передовые регулярные войска союзников. Оправившись от шока, немцы несколько усилили заслоны американским войскам и продолжали быстро отступать в восточном направлении, пытаясь удержать войска в повиновении и не дать возможности солдатам разбежаться по домам. Западный фронт немецкое командование почти не беспокоил, им важно было выставить надежный заслон наступающим советским войскам и как можно дольше продлить свою агонию. Гибель солдат и мирного населения для Гитлера не имела значения, он проклял свой народ за то, что тот не сумел принести победу «Великой Германии».

Пристроившись к колонне, мы не ведали, что нас ждет впереди, и в то же время не могли понять, почему нас до сих пор не расстреляли? Поднявшись в гору, «потрепанная» рота свернула с обочины и подошла к какому-то большому сараю. Солдаты направились к своей походной кухне, а к нам подошел хозяин сарая и предложил забраться наверх, где было сено, и спать там, но только не курить. Вместе с нами разместилось отделение румын, воевавших в немецкой армии. К этому времени Румыния уже не воевала на стороне Германии. Румыны нам объяснили, что передовые американские части находятся в 50–80 километрах от нашего расположения. Румынский офицер предложил забрать утром оружие из повозки и идти с ними в лес, а затем двигаться навстречу американцам. Мы не возражали.

Мы увидели своими глазами полное разложение и деморализацию немецкой армии. На нас никто не обращал внимания. Утром, умывшись, пошли к русским шоферам, служившим у немцев. Они дали хлеба, консервов и подробно объяснили, как добраться до американцев, но сами не хотели сдаваться им в плен. У них были подготовлены документы, гражданская одежда, а оружие и боеприпасы надежно спрятаны в нескольких местах в лесу. Автомашины они собирались отогнать на крестьянские хутора, устроиться там на работу и дожидаться прихода американцев. Видимо, у них были награблены во Франции большие ценности и валюта.

Посовещавшись, мы решили с румынами никаких дел не иметь, учитывая, что они, как правило, воры и мародеры и им сейчас тоже нужны ценности и валюта. Мы же никого грабить не собирались и, кроме того, знали, что у немцев есть дисциплинированные карательные подразделения, встреча с которыми не сулила ничего хорошего. Румыны ушли на юго-запад, а наша компания лесом с большими предосторожностями пошла вначале на восток, а затем резко повернула на северо-запад и вновь вышла к тому месту, где встретились с немецкими солдатами.

К нашему удивлению, на автостраде усилилось движение машин и солдатских колонн. Вид у солдат был удрученный, глаза потухшие.

Выбрав удачный момент, мы проскочили через дорогу. Шли до вечера. Потянуло сыростью, поняли, что где-то совсем близко река. Решили выбрать удобное место для ночевки, а утром оценить обстановку и двигаться по направлению к мосту.

Ночь прошла без приключений, только было слышно гудение тяжелых самолетов-бомбардировщиков, которые шли, видимо, в Северную Италию, где немцы еще оказывали упорное сопротивление.

Днем подошли к мосту через реку Майн, замаскировались и повели тщательное наблюдение. Около моста стояла большая немецкая баржа с привязанной лодкой у борта. Готовили и обсуждали варианты переправы на противоположный берег.

Прошло двое суток. Мы никак не могли рискнуть проскочить через мост. По мосту иногда проходили патрульные машины и было предположение о его минировании. Однако, как потом выяснилось, немцы не минировали для американцев мосты при отступлении, давая им полную возможность для продвижения в глубь Германии.

На третий день мы увидели американскую полевую полицию, охраняющую и контролирующую подступы к мосту. Обсудив эту неожиданную, но приятную новость, выбросив все лишнее, кроме пистолетов, решили идти на встречу с американцами.

Встреча прошла бурно, радости не было предела. Нам очень повезло, что среди американцев оказалось несколько украинцев, служивших у них в армии, а поэтому переводчик был не нужен. Нас накормили, вымыли в бане, дали новое белье и почему-то французскую военную форму. Украинские переводчики объяснили это так: поскольку мы пойдем в сторону города Ашафенбург, то при встрече с наступающими частями советских войск в этой форме у нас будет меньше проблем.

Недалеко от моста горело несколько костров, а потом послышались довольно громкие взрывы. Оказалось, что немецкие ребятишки уже освоились среди американских солдат и ради озорства клали на костры американские бачки из-под бензина для дальних бомбардировщиков. В бачках сохранялись пары бензина, и при нагревании происходил громкий взрыв. Ребят это радовало, а солдаты не обращали на них никакого внимания. Для нас оказалось любопытным то, что на каждом бачке американцами для немцев была сделана трафаретная надпись примерно такого содержания: «Боши, (так унизительно называли немцев), подбирайте каждый бачок и храните до прихода наших войск, а затем предъявите любому нашему офицеру и получите за каждый экземпляр по 5 американских долларов». Это была, конечно, злая насмешка над немцами, но тем не менее она сыграла определенную роль. Педантичные немцы, следуя этой инструкции, собирали бачки и укладывали их штабелями у своих домов. Деньги им американцы за этот металлолом, конечно же, не заплатили, а сделали все проще: подогнали грузовики, погрузили дюралевые бачки и отвезли на базу, а там под пресс и — к себе, в Штаты.

Нужно сказать честно, американская армия вызвала у нас восхищение, особенно ее оснащение военной техникой, высокий уровень механизации. Организация вещевого довольствия, питание, медицинское обслуживание, денежное довольствие были несопоставимы с нашими, даже сама военная форма для ведения боевых действий была удобнее.

При дальнейшем продвижении к Ашафенбургу французская военная форма действительно нам помогала. В населенных пунктах, усеянных белыми флагами в окнах, немцы дружелюбно посматривали на нас, давали вкусные угощения, но когда убеждались, что мы русские, то смотрели со страхом на нас. Видимо, ожидали пакости с нашей стороны, но мы быстро стали другими. Скорее в нас было чувство брезгливости к ним, чем животная ненависть. Навстречу нам двигались колонны американских войск. Для нас война кончилась, и очень не хотелось по глупости лишиться жизни.

Чтобы сократить расстояние до города, мы свернули с автострады и пошли проселком. У очередного автодорожного моста повстречались с немцем, вызвавшем у нас любопытство. Он шел пешком, вел велосипед с грузом на багажнике, одет был в спортивную охотничью форму, на голове зеленая шляпа с пером. Такую форму обычно носили лесничие. Увидев нас, он очень растерялся, да и мы, когда присмотрелись к нему, тоже вздрогнули. Очень уж он был похож на Гиммлера.

От удивления раскрыв рты, пропустили его вперед. Он уверенно шел прямо к мосту, а мы стояли, как завороженные. И вдруг услышали, как закричали немецкие ребятишки. А американские солдаты задержали этого немца, отобрав у него велосипед, затем посадили в машину и увезли в город.