В преддверии Нулевой Мировой войны (СИ) - Белоус Олег Геннадиевич - Страница 85

Александр отвел глаза в сторону и немного покраснел.

— Я запрошу еще раз Мастерград, — сконфуженным голосом произнес он и чтобы скрыть неловкость поднес бинокль к глазам. Петр лишь с досадой махнул рукой и вновь устремил взгляд на летающее чудо-юдо. Помолчали. Шведский корабль, пользуясь почти полным штилем, переплыл городские стены. Со скоростью пешехода медленно, но уверенно приближаться к артиллерийским позициям, на которых устанавливали гаубицы и тяжелые минометы.

— Высоко, из фузеи не достать, — озабоченным голосом произнес Петр. Злится на мастерградских союзников он уже перестал. Помогали они России и много помогали, а если что-нибудь берегут, так что же поделаешь? Каждый имеет право на собственные секреты.

— А ведь пожалуй так и долетит, — озабоченным голосом произнес Петелин и повернулся к царю, — Не дай бог бомбами и гранатами артиллеристов и орудия закидают… А винтовкой не факт что подобьешь… Герр Питер, где у тебя телефон установили?

Петр молча махнул рукой в сторону правого входа в шатер. Развернувшись в сторону города, приложил руку козырьком к глазам. Александр торопливо удалился. Мастерградцы привычно считали себя в технологиях впереди всей планеты и единственными обладателями секрета создания воздушных кораблей. Поэтому и не озаботились созданием специализированных орудий для ПВО. Как оказалось зря. Используя полученные от Чумного знания шведы сумели на технологиях семнадцатого века создать вполне летающую конструкция. Теперь мастерградцам придется пожинать плоды собственной самоуверенности. Не успел Петелин вернуться а шведский дирижабль приблизится к русским позициям как с неба послушался новый звук: знакомое жужжание двигателя. К дирижаблю шведов стремительно приближалась темная точка мотодельтаплана. Русский лагерь разразился приветственными криками а озабоченное выражение лица царя сменилось самодовольной усмешкой. Ужо покажут шведам наши союзники где раки зимуют! С земли перипетии развернувшегося в прибалтийских небесах воздушного сражения были плохо видны. Мотодельтаплан приблизился, закружил вокруг неуклюжего дирижабля. Пилоты бросили крутить велосипедный привод. Мелькание лопастей винта позади аппарата прекратилось. Шведы заметались по тесной корзине под шаром. В руках одного из них на миг сверкнула на солнце металлом фузея диковинного вида, многоствольная. Что-то вроде пищали сороковой[57], только переносимой одним человеком.

Летчику бы поберечься, да видать не наигрался со шведами или не увидел что в руках у новоявленных икаров. На миг корзина дирижабля окуталось плотным пороховым дымом. Петру показалось что он услышал звук выстрела. Сердце на миг сжалось от волнения за летчика. Не дай бог попали! Но нет, слава богу все хорошо! Мотодельтаплан испуганной птицей шарахнулся в сторону, развернувшись в отдалении от кусачего шведа пролетел выше над сосиской воздушного шара. Яркая но совершенно нестрашная вспышка в хвосте дирижабля, оболочка лопнула, загорелась. Аппарат начал стремительно падать. Толпа наблюдавших за воздушным боем охнула. Два похожих на огромные зонты парашюта распустились над заснеженной землей…

Приземлившийся на импровизированный аэродром из укатанного снега мастерградский летчик с удивлением рассматривал здоровенную дыру в крыле. Немного в сторону и пуля могла задеть каркас и тогда еще неизвестно кто первый бы упал с небес. Не так уж и безобидны хроноаборигены…

Вечером, после бомбардировки бастионов и стен Риги, приведших их в совершенно не готовое к бою состояние, шведы запросили перемирия на три дня, но Петр согласился отложить штурм только до утра. В море, неподалеку от Динамюнду появилась большая шведская эскадра из 30 кораблей с припасами и десантом на борту. Следовало спешить, чтобы не дать противнику получить подкрепления. Утром над городским замком, синее полотнище с желтым крестом поползло вниз а вместо него поднялась белая материя. Рига капитулировала.

Выжил только один из пилотов дирижабля, отделавшись переломами ног, второй разбился насмерть. После его допроса выяснилось, что шведы воспользовались знаниями Чумного о возможности создания воздушного корабля, преподнесшего им «на блюдечке с голубой каемочкой» работающие формы летательных аппаратов и их частей, включая рисунки винтов и велосипедной трансмиссии. В глубокой тайне на отдаленной мызе у Стокгольма шведы почти десять лет экспериментировали с монгольфьерами. Практические полеты проводились на севере в безлюдной Лапландии. Несмотря на потраченные усилия, время и немалые деньги получившийся аппарат находился в воздухе считанные часы. При этом управлялся он только при штиле или совсем слабом ветре, в ином случае он был лишь подвластной ветру игрушкой. Несмотря на недостатки конструкцию посчитали рабочей и пригодной для практических испытаний в бою. Три аппарата отправили в победоносную армию короля Карла XII. В сражении при деревне Клишове, к северо-востоку от Кракова, состоявшемся на два года раньше чем в реальной истории, шведы нанесли сокрушительное поражение объединенной польско-саксонской армии. Штуцера, пули Минье, техническое превосходство и передовая тактика сказали веское слово. Отличились воздушные суда. Пилоты одного из них заинтересовались расположившееся на холме за линиями солдат противника группой ярко разодетых офицеров и вельмож. Это оказалась ставка короля Августа. Пролетавший над холмом корабль сбросил вниз несколько пучков коротких, с палец, металлических стрел-дротиков. Одна из них смертельно ранила короля, застряв в пробитых легких. После его гибели Речь Посполитая погрузилась в очередной кровавый хаос. Магнаты, возглавлявшие шляхетские группировки, до хрипоты спорили на поветовых сеймиках[58], зло свистели сабли разгорячившихся панов, рекой лилась кровь но к решению так и не могли прийти. Всегда находился депутат, кто по недоумию или по наущению кричал:

— Не позволям! — Вето! И все летело к черту, и хоры голосов за, уже ничего не значат для буйного польского шляхетства… Таковы законы буйной Речи Посполитой…

Петр Алексеевич, в воинском мундире, с важным видом сидит на белоснежной красавце-жеребце. Позади свита. Глаза царя горят юношеским восторгом. Одна рука придерживает поводья, другая на эфесе сабли. Дело сделано великое, покорена одна из сильнейших европейских крепостей. Время от времени кричит что-то приветственное текущим мимо него к открытые ворота Риги колоннам русских войск. К хмурому небу летит ликующий рев: «Виват!», конь волнуется, но тут же замирает, укрощенный рукой опытного наездника. Мимо торжественно движутся строевым шагом любимцы — преображенцы, острые штыки блестят доброй сталью над головами, ноги дружно бьют по разбитому в черно-серую кашу снегу. Сырой ветер с моря яростно и ликующе развевает флаги над колонной. Бойцы как на подбор рослые, усатые. Обращенные к царю лица лоснятся от сытости. Смотрят на государя с обожанием. Возглавляет батальон подполковник Карпов. Под царским взглядом хорохорится, грудь выпятил. Позади него вышагивают, изо всех сил выбивают дружную дробь из натянутой кожи четверо барабанщиков. Никто не ожидал что шведские владения в юго-восточной Прибалтике так стремительно падут перед русским оружием. По совести говоря не все еще захвачено, но посмотрев как быстро берутся на штык вражеские цитадели или сдаются, никто не сомневался, еще немного и шведов в этих землях не останется.

«Чухонцев освободить от рабства лишь когда покрестятся в православие и заселять, заселять землицу русскими, пусть и раскольниками, — думал Петр глядя на проходившие мимо него войска. Чтобы не было как в мастерградской истории, что откололась землица!»

Краем уха Петр Алексеевич слышит: Меньшиков говорит: «Сия виктория сравнима с деяниями древних героев!» Приятно, черт возьми! По губам промелькнула ликующая улыбка.

Батальон прошел мимо царя. За ними шли семеновцы. Во главе такой-же усатый, словно близнец подполковника Карпова, офицер.