Дух-покровитель (СИ) - Коптев Андрей Алексеевич - Страница 60

Пока Дрого падал, затягивал пробитую когтями грудь и поднимался, медведь успел восстановиться и вновь ринуться в бой. Сблизившись рывком он встал на дыбы и обрушил светящиеся лапы на голову Дрого. Тот успел перехватить их столь же яркими руками, но призрак впился зубами в ключицу. «А!» — заорал Дрого, и вырастил на плече шип. «Р-р-р!» — ответил медведь, продолжая упорно сжимать челюсти. «На!» — выдохнул Дрого, нанося удар в брюхо заостренным коленом. «Г-р-р!» — ответил медведь, направил ману к пострадавшей части тела и уплотнил шкуру до состояния брони. Оба духа замерли, не в силах одолеть друг друга.

«Первым сдохнешь», — предрек Дрого врагу, перенаправляя ток маны. Медведь-призрак невнятно прорычал в ответ, и его морда засветилась ярче. «Вот перережут твоих уродов, там и я тебя порву», — пообещал Дрого сквозь зубы, пытаясь превратить плечо в колючку. «Р-р-р», — глухо ответил призрак, не позволяя новым шипам пробить голову. Сошедшимся в клинче духам оставалось ждать, когда один из них достаточно ослабнет, чтобы погибнуть.

— Держись, Дрого! — ворвался в содержательный разговор покровителей крик Рыма.

— Не лезь! Назад! — заорал тот, но слушаться его не стали.

Юный шаман просто не мог остаться в стороне, когда увидел, к чему привела скоротечная схватка духов. Каким бы умным и преданным не был Акелла, но жизнь отдавшего приказ была для него куда важней самого приказа. Волк не стал мешать мальчишке. Он лишь защитил его, бросившись на Гарадага и заняв здоровяка собой.

Рым увернулся от брошенного в него посоха, подхватил обломок копья с красным острием и бросился к духам. Матерящийся Дрого прекратил попытки превращения шипа в кактус и перенаправил ток маны. Чтобы обхватить врага за грудь, развернуть и удержать, надежно подставив под удар, ему пришлось пожертвовать руками и плечом. Не смертельно, но с учетом примерного равенства запасов маны — он сыграл ва-банк.

Костяное острие пробило слившиеся в кольцо руки Дрого. Рассекло призрачную шкуру медведя, проткнуло его плоть и вошло в очаг. Выброс маны отшвырнул Рыма в одну сторону, и отбросил духов в другую. Когда мальчик смог подняться, он увидел парящего Дрого. Тот выглядел ужасно, но главное — он был жив. Рым счастливо улыбнулся и прикрыл глаза.

Дрого парил над поверженным врагом и все еще не мог поверить в победу. Медведь-призрак еще не умер окончательно, в нем все еще оставалась мана, но с разрушенным очагом и разорванной в клочья энергетикой он был обречен. Дрого мутило от истощения, он ощущал себе выброшенной на помойку половой тряпкой, да и внешне ей вполне соответствовал. У него не было сил закрыться от эмоций еще сражающихся и умирающих людей, но это была победа. Тряхнув головой, стараясь прогнать звон в ушах, он поднял взгляд и увидел бегущего к нему дикаря. «Шаман», — пришла вялая мысль-узнавание.

Амат не сумел остановить мальчишку броском посоха. Не успел помочь покровителю сражаясь с двуногим зверьем, но он успел увидеть и понять главное — светящимся обломком копья можно убить духа. Именно с ним он сейчас бежал на того, из-за кого гибли соплеменники. Амату было плевать на покровителя, да, в самом начале боя тот вновь заставил его забыть о самом себе, но теперь он мог мыслить свободно и… он просто нашел виноватого.

Как ни истощен был Дрого, но уклониться от атаки не составило для него труда. Он просто отступил в бок, чуть изменил форму тела и выставил руку. Когти-клинки пробили грудь Амата, рассекли ребра, проткнули легкие и задели сердце. Какое-то время тот стоял, удивленно смотря на растекающуюся кровь и не веря в произошедшее. Затем он поднял взгляд, открыл рот, попытавшись что-то сказать, но закашлялся кровью. В глазах Амата потемнело, зрение сузилось и сфокусировалось на лице убившего его духа. Он вновь закашлялся. Его пальцы разжались, не в силах более удерживать ставшие неимоверно тяжелым обломок копья, и тот упал прямо на агонизирующего покровителя шамана.

«Каждому да воздастся», — сказал Дрого убирая руку. Ноги Амата подогнулись, и он упал лицом вниз. Кровь покидала его тело. Он хотел сжать в кулаки мёрзнущие пальцы, поднести их ко рту и подышать. Отогреть. Он часто так делал зимой в горах. Пальцы мерзли, но не было сил пошевелить ими. Амат умирал вместе со своим покровителем. Он сумел отказался от его пути, но не успел сойти с него.

Дрого смотрел на смерть шамана и духа без особых эмоций. Энергетика умирающих цеплялась друг за друга, но не объединялась, а противоборствовала. Еще и обломок копья вносил свою разрушительную лепту. Дрого принялся концентрировать ману. Он не видел смысла продлевать агонию умирающих. Хотел положить конец бессмысленным мучениям зверодуха и человекозверя, но внезапно он испытал жуткую боль.

Собранная по крупицам мана растеклась бессмысленной и бесполезной волной. Дрого показалось, что он умирает, стало обидно от такой несправедливости. Ведь он победил! Но тут сквозь боль проступило удивление, а затем пришло неверье. Только сейчас Дрого понял, что это не его чувства. «Нет!» — заорал он и сорвался в ускорение.

Гарадаг, не обращая внимания на вцепившегося в него волка, подобрал нож шамана и швырнуть им в ближайшего врага. Серповидное лезвие рассекло горло Рыма и вскрыло сонную артерию. Дрого превратил голову убийцы в разлетевшиеся по округе ошметки, но это уже не могло изменить произошедшего. Рым схватился за шею, тщетно пытаясь остановить льющуюся толчками кровь, пошатнулся и упал.

«Пусть призраком, лишь бы жил», — билось в голове находящегося на грани распада Дрого. Он выжал себя досуха, вливал каждую новую крупицу маны в тело Рыма, но этого не хватило. Мальчик умирал слишком быстро, с такой слабой подпиткой его сосредоточие не успевало преобразиться и выйти на новый уровень. В отчаянье, Дрого схватил с пояса Рыма нож и ударил им в грудь мальчика. Он надеялся, что разрушение амулета высвободит накопленную веру, и та все же сумеет запустить недооформленный очаг.

Взрыв засветившегося амулета отбросил и ослепил Дрого. Мало что понимая и практически ничего не соображая, он вскочил и бросился к телу, но полное отсутствие хоть какого-то свечения оказалось настолько невероятным, что он растерялся. По инерции попытался наполнить труп маной, и обнаружил, что ее стало невероятно много.

Посмотрев на самого себя, Дрого просто сел. Его нынешний очаг отличался от прошлого, как стоваттная лампа отличается от огарка свечи. Дело даже не в яркости, как таковой, а в качественном изменении. Сосредоточившись на пульсации источника, Дрого легко скользнул в свой внутренний мир.

Эпилог

Еще не успев открыть глаза Рым схватился за горло, не сразу сообразив, что боли нет и дышится легко. Облегченно выдохнув он распахнул веки и замер. Над ним был изученный до мельчайше трещинки потолок родной пещеры. Тут к мальчику вернулись и другие чувства. Он услышал голос мамы, уловил запах жаренного мяса и почувствовал подзабытое ощущение шкуры, которая много лет служила ему постелью и одеялом.

— Вставай, соня, голодным останешься, — пророкотал басом Гам, а следом за ним раздался мелодичный смех Или.

— Ничего я не соня, — возмутился привычно Рым, вставая и гадая, приснилось ли ему все или он спит сейчас.

— Держи, — протянула Гам заостренную ветку, с нанизанными на нее аппетитными кусочками горячего мяса.

— Фпафибо, — ответил Рым, не сумевший удержаться от того, чтобы сразу же не впиться зубами в угощение.

— Не спеши, еды много, — усмехнулся Гам, ткнув пальцем в сторону десятка веточек-шампуров.

— Запей, — протянула мать глиняную кружку с водой.

— А…

Открыл рот Рым, но тут из стены выбрался призрачный мышонок и радостно запищав подбежал к костру.

— Проглот, — почесал серую спинку Гам.

— Зерно охраняет и меня смешит, — возразила Или, ставя треснутую плошку и наполняя ее молоком из кувшина.

— Вы его видите? — удивился Рым, совсем теряясь от происходящего.

— Конечно, — пожал плечами Гам.