Наука и проклятия - Орлова Анна - Страница 34

Начали мы с луга, огороженного по краям бревнами, где гуляли и пощипывали травку лошади. Тут кипела работа. Некоторых деловито куда-то вели под уздцы, других чистили и расчесывали им гривы, третьих терпеливо обучали каким-то премудростям на посыпанной песком арене. Потом мы заглянули в конюшни, где оглушительно пахло конским потом и сеном.

Поначалу барон извинялся за неприятные для леди запахи, навоз и прочие прелести животноводства, потом, видя, что я не собираюсь падать в обморок, пообвыкся и даже увлекся.

Я с удовольствием глазела по сторонам, краем уха внимая рассказам мужа, и украдкой посматривала на его оживленное порозовевшее лицо. Впервые я видела барона таким счастливым. Тут он был в своей стихии, и, хотя коневодство мало меня занимало, слушать Фицуильяма было интересно. Он рассуждал об идеальном аллюре, однотонном окрасе и племенном разведении, с гордостью показывал закупленный недавно перспективный молодняк и рассуждал о лицензировании полукровок…

Было очевидно, что лошадьми он действительно увлечен. Барон всем сердцем болел за своих лошадей, знал всех их предков, с легкостью сыпал названиями и признаками пород. Прогулка вышла приятной и занимательной, и настроение у меня было превосходным.

Под конец разговора Фицуильям пожаловался со вздохом:

— Никак не удается получить от Персеуса качественное потомство. Видимо, придется попробовать скрестить его с ганноверскими кобылками.

Я погладила бархатный нос коня и предложила от души:

— Если хотите, я могу взглянуть на карты породы или что там у вас есть? Конечно, с ходу не разберусь, но, думаю, выявить закономерности наследования признаков породы будет не так уж трудно.

На сияющее лицо барона словно легло облачко.

— Маргарита, дорогая, — он слегка сжал мой локоть, — я ценю ваше предложение, но вы уверены, что хотите взвалить на себя еще и это? Я уже давно над этим работаю, вряд ли у вас будет столько времени… Кстати, хотите посмотреть на жеребят?

— С удовольствием, — ответила я после паузы, чувствуя досаду и мучительную неловкость.

Не первое в моей жизни «не суйте нос, куда не надо» и вряд ли последнее. Навязываться я не стану.

Отказ Фицуильяма несколько омрачил впечатления от прогулки. Видимо чувствуя это, барон повел меня в загон с жеребятами, где держали как совсем крошечных, жмущихся к матерям и еще неуверенно стоящих на тонких ножках сеголеток, так и уже подросших и окрепших.

— Близко лучше не подходить, — удержал меня Фицуильям, когда я хотела погладить крошечного жеребенка. — Вас лошади не знают, могут испугаться.

— Понятно, извините. — Я убрала руки за спину и для верности сцепила в замок.

Фицуильям вздохнул.

— Не обижайтесь. Хотите, я подарю вам кобылку?

Ответить я не успела. Нас бесцеремонно прервал подбежавший управляющий. Выглядел он взмокшим и крайне взволнованным, барон тоже помрачнел, выслушав малопонятную мне тираду.

— Проблемы? — спросила я тихо, когда управляющий, получив указания, покивал и рысью помчался выполнять.

— Еще одно больное животное. — Фицуильям с досадой стукнул кулаком по стволу дерева.

Я сочувственно коснулась его руки. Кулак барона покраснел, но боли он не замечал, слишком погруженный в невеселые мысли.

— Я могу чем-то помочь?

Барон мотнул головой.

— Лучше поезжайте домой. Я позвоню, чтобы из замка прислали машину.

Я лишь кивнула — мешаться под ногами не хотелось — и от души пожелала:

— Удачи!

Пришлось ждать, пока за мной приедут. Я не возражала, очень уж встревоженным выглядел Фицуильям. Когда во двор заехал знакомый темный автомобиль, барон все же пришел попрощаться.

— Сожалею, что прогулку пришлось окончить так, — сказал он, сжав мою ладонь.

— Все настолько плохо? — тихо спросила я, заглянув ему в лицо.

Выглядел он смертельно бледным и за какой-то час заметно осунулся.

Он неопределенно пожал плечами.

— Пока сложно сказать. По-видимому, спасти… — Он запнулся и договорил явно не без внутреннего протеста: — Николь не удастся. Это моя лучшая племенная кобылка, ее даже не успели повязать.

— Как жаль. — Я искренне огорчилась. — Удачи вам, Фицуильям. Надеюсь, все окажется не так страшно.

Барон отрывисто кивнул и сказал водителю, почтительно ждущему в сторонке:

— Майкл, за мою жену головой отвечаешь!

— Да, сэр! — Парень вытянулся во фрунт. Даже вечную бесшабашную улыбку свою притушил, проникшись серьезностью ситуации.

Он помог мне усесться и тронул автомобиль с места. Машина катила по проселочной дороге, я глазела в окно на залитые послеполуденным солнцем леса и луга… и не успела даже испугаться, когда Майкл вдруг резко затормозил. Когда меня швырнуло вперед, я только и сумела, что инстинктивно выставить руку, прикрывая лицо.

— Миледи? — донесся до меня встревоженный голос Майкла. — Как вы?

Он обеспокоенно разглядывал меня, просунув голову между сиденьями.

— Кажется, в порядке, — отозвалась я после паузы. Ничего не болело, крови не было, так что действительно обошлось. — Что случилось? Поломка?

Или очередное покушение? Кто-то сумел испортить автомобиль? Глупости, разве что прямо во дворе конного завода, ведь туда-то Майкл доехал без проблем!

Он вдруг шмыгнул носом.

— Простите, миледи, это моя вина. Я отвлекся, кошка выскочила под колеса, вот я и…

От облегчения — покушение, надо же, напридумывала! — я рассмеялась.

— Пустяки. Я не скажу Фицуильяму, но ты, пожалуйста, больше не отвлекайся.

Он белозубо улыбнулся.

— Что вы, миледи! Клянусь. — Майкл прижал ладонь к груди слева. — Это был первый и последний раз.

— Поехали уже, — хмыкнула я. — Иначе даже к ужину опоздаем.

Он был такой открытый, непосредственный и веселый, что поневоле хотелось улыбаться ему в ответ. Словно в нем сияло персональное солнышко.

— Знаете, миледи, я рад, что милорд теперь женился на вас! — выдал он вдруг. — Миледи Николь, она… ну, она хорошая была, но очень уж мягкая. Слишком близко все к сердцу принимала, что ли. Вы — другая, вас не сожрут.

— Спасибо, — машинально поблагодарила я, быстро соображая. — Погоди. Миледи Николь, стало быть, первая жена Фицуильяма?

Это был выстрел почти наугад, но он попал в яблочко.

— Ну да, — недоуменно подтвердил Майкл и тут же смутился. — Ой, а вы что, не знали?

Я растянула губы в улыбке.

— Поехали уже.

Он кивнул и вернулся на свое место.

Я прикрыла глаза. Это многое объясняло.

Во дворе замка нас уже ждали. В тени навеса замер каменной статуей Донал, на солнышке рядом с большим вазоном с петуниями и резедой прохаживались сестры Скотт.

В легком шифоновом платье оттенка молодой листвы и модной шляпке, украшенной цветами, Джорджина была прелестна. Куда только подевались вчерашние бледность и недомогание! Хелен же, напротив, выглядела недовольной, хмурилась и кусала губы, бросая на сестру далекие от одобрительных взгляды.

Хотелось бы знать, в чем провинилась бедняжка Джорджина? Как по мне, ее единственным недостатком было легкомыслие, из которого проистекала излишняя романтичность. В остальном Джорджина была мила, очаровательна и непосредственна, как дитя.

Вот и сейчас она одарила сияющей улыбкой Майкла, который почему-то от нее шарахнулся. Надо же, я думала, он со всеми девушками заигрывает — самую малость, аккурат чтобы оставить по себе нежные воспоминания, а не разбитые сердца.

Джорджина тотчас оттащила водителя в сторону, не обращая внимания на оклик сестры. Его улыбка стала напряженной, на Джорджину он не смотрел.

— Майкл, ты ведь обещал мне… — прощебетала она.

Хелен, по-прежнему хмурясь, сердито отвернулась, но Джорджина и ухом не повела, продолжая щебетать.

— Миледи, — Донал шагнул ко мне, — уделите мне минутку?

Хмурая тень в черном, оживший кусочек ночи среди залитого полуденным солнцем двора.

— Конечно, — согласилась я, бросив взгляд на сияющую Джорджину. Хелен наблюдала за нею, нервно ощипывая лепестки у попавшегося под руку цветка, и ничто, кроме поведения сестры, ее в данный момент не занимало.