Наука и проклятия - Орлова Анна - Страница 32

Судя по ощущениям, у меня был сильный жар. Волосы за ночь растрепались и теперь противно липли ко лбу и шее, по вискам струился пот, голова болела, все тело казалось чужим, непослушным и липким.

Открыв-таки глаза, я увидела обеспокоенное лицо склонившегося надо мной Донала. Он придерживал меня за плечи, а вокруг хлопотала Бетти, лепетала что-то утешительное (вот же болтушка!) и испуганно косилась на мрачного барона.

— Выпейте, миледи! — Она поднесла к моим губам чашку, от которой пахло липой, медом и малиновым вареньем.

— Доктор? — переспросила я, глядя на отстранившегося Донала. — Я просто немного простыла.

— Мы не могли вас добудиться, миледи, — ответил он ровным тоном. — И кошки волновались.

— Опять кошки, — по привычке хмыкнула я и тут же закашлялась, чуть не расплескав по постели горячее питье.

Марка, свернувшаяся клубочком у меня в ногах, подняла голову и вопросительно мяукнула. Неловко наклонившись, я погладила мягкую шерсть, и кошка успокоенно задремала снова. Лиса дрыхла на соседней подушке.

Барон, дождавшись, пока я с горем пополам выпью отвар, отстранил горничную и присел прямо на кровать.

— Как вы себя чувствуете, дорогая? — Он взял меня за руку и обеспокоенно заглянул в лицо.

— Сносно, — созналась я, прислушавшись к своим ощущениям. — Только жарко очень и ужасная слабость.

Фицуильям ласково сжал мои пальцы и поднялся.

— Выздоравливайте, Маргарита. Донал, пойдем.

Начальник стражи, как всегда невозмутимый, послушной тенью скользнул за ним. Только напоследок бросил на меня странный — встревоженный? — взгляд.

Я обессиленно упала на подушки и прикрыла глаза…

Повторно вынырнуть из липкого сна меня заставил возмутительно бодрый голос:

— Ну, что тут у нас? Милочка, помогите же мне!

— Да, доктор, — прошептала Бетти.

Потом к коже прижалось что-то ужасно холодное, отчего я дернулась и возмущенно захрипела.

— Все в порядке, миледи! — некоторое время спустя заверил меня незнакомый тип в белом халате поверх костюма, вооруженный стетоскопом и золотым пенсне. — Хрипов в легких нет. Я пропишу вам лекарство и навещу через день. Я прихватил с собой готовые микстуры, так что скоро вам должно стать легче. Милочка, если вашей хозяйке станет хуже, непременно звоните мне. Тотчас же. Вы поняли?

Кажется, не так он был уверен, что я скоро пойду на поправку, как пытался это показать. Впрочем, мне было слишком плохо, чтобы об этом задумываться…

Почти весь день я проспала. Точнее, провалялась в постели, временами проваливаясь в какое-то усталое беспамятство и приходя в себя, только чтобы выпить лекарства. К вечеру мне стало совсем плохо. Начался сильный насморк, и в очередной раз я проснулась оттого, что мне не хватало воздуха, он почему-то казался горячим и противным. Перед глазами все плыло.

— Вот так будет лучше, — удовлетворенно заметил подозрительно знакомый женский голос, и отвратительный запах усилился.

— Миссис Скотт, но доктор… — робко возразила стерегущая мой покой Бетти.

— Коновал! — презрительно охарактеризовала свекровь. — Ты что, перечить мне вздумала?!

Неужели она почтила меня визитом, чтобы лично справиться о здоровье? Скорее, пожалуй, переживала о возможном наследнике.

— Нет, что вы, миссис Скотт! — испугалась Бетти и, прихватив со столика грязную посуду, сбежала от греха подальше. Только дверь хлопнула.

Свекровь, не чинясь, присела в кресло рядом со мной и вынула из кармана флакончик. Тщательно отсчитывая капли — даже губами сосредоточенно шевелила, — набулькала сколько-то вонючего зелья в стакан с водой и поднесла к моему рту.

— Маргарита, дорогая, тебе нужно это выпить!

От приторно-заботливого голоса меня передернуло. Сегодня она выглядела особенно моложаво, была слегка подкрашена и надушена розовым маслом.

— Нет, спасибо, — ответила я, стараясь почти не разжимать губ.

Иначе, чего доброго, силком этой гадостью напоит.

— Ну-ну, что за капризы? — тоном любящей мамочки проворковала она, и мне стало страшно. — Ты же не хочешь, чтобы с ребеночком что-то случилось?

Уберите отсюда эту кошмарную женщину! Она хочет меня отравить, а я слишком слаба, чтобы обороняться!

— Я не беременна, — прошипела я сквозь зубы, и была вознаграждена ее вытянувшимся лицом.

— Как?!

— Вот так. — Я развела руками. — Между нами ничего не было. Кстати, вас не смущает, что тут две кошки?

— А? Что?

— У вас же аллергия, — напомнила я насмешливо. — Разве вы не должны кашлять, хвататься за горло и все такое?

— Хороший вопрос, — прокомментировал стоящий на пороге барон. За его плечом скалой возвышался Донал, а за спиной пряталась Бетти.

Надо же, какая умница! Сообразила, кого звать на помощь.

— Я… приняла лекарство! — нашлась свекровь.

Ложь прозвучала жалко. Барон поморщился.

— Хоть сейчас признай, что выдумала это, чтобы я не таскал домой зверушек!

— Что, если так? — Она опомнилась и перешла в наступление: — Это мое право. Я просто не хотела, чтобы ты возился с этими лишайными и блохастыми тварями!

Фицуильям смотрел на нее во все глаза.

— Что-то я не заметил, чтобы тебе были отвратительны деньги, которые я получал за свои подработки в ветеринарной клинике.

— Да, но… — слабо запротестовала она.

Донал, который уже некоторое время принюхивался, вдруг плечом отодвинул барона и распахнул настежь окно. Потушил чадящую на столике лампадку (вот откуда мерзкий запах!) и коротко бросил Бетти:

— Убери это. Лучше принеси теплого молока с медом.

— Что ты себе позволяешь?! — взвизгнула свекровь, привстав.

И поперхнулась воздухом под злым взглядом Донала.

— Не даю вам навредить миледи.

— Ты и так достаточно натворила, мама! — На скулах Фицуильяма вздулись желваки. — Это из-за тебя Маргарита простудилась.

— Что ты такое говоришь? — Она гордо распрямила плечи. — Я ведь пыталась помочь! И сейчас не собиралась вредить Маргарите! Наоборот, это лекарство быстро поставит ее на ноги!

Она выглядела настолько искренне возмущенной, что даже я почти поверила.

Донал же, в два шага приблизившись к постели, отобрал у нее пузырек, понюхал и сморщился.

— Убить не убило бы, но расстройство желудка обеспечило бы. Сколько раз я просил вас не пичкать домашних вашими… народными снадобьями?

Кажется, он не без труда проглотил куда более хлесткое выражение.

Свекровь, побледнев, сказала с достоинством несправедливо обвиненной:

— Я пойду, раз мне здесь не рады!

И, задрав подбородок, удалилась.

Донал принял от запыхавшейся горничной чашку с горячим молоком, постоял с полминуты, хмуря брови и сверля меня взглядом, затем протянул мне эту гадость.

— Выпейте. Обещаю, вам сразу станет легче.

— Фу. — Я с трудом сглотнула, борясь с тошнотой, подкатившей к горлу от одного запаха.

— Ну же, миледи. Глоток за маму, глоток за папу…

Я одарила насмешника гневным взглядом и, зажав нос, залпом проглотила молоко. С пенками!

Следующим утром, как ни удивительно, я чувствовала себя вполне сносно. Жар спал, в голове прояснилось, даже проснулся аппетит. Я с немалым удовольствием уплетала омлет с пряными травами и бульон с сухариками, когда ко мне зашел барон. Выглядел он бледным и осунувшимся, глаза запали и ввалились. Неужели тоже вирус подхватил?

— Доброе утро! — жизнерадостно сказала я, откладывая ложку.

Голос тоже вернулся, хотя легкая хрипотца еще оставалась.

— Доброе. — Фицуильям положил на столик у кровати букет нежно-розовых, с золотистым краем роз. — Это вам.

— Спасибо, — вежливо ответила я.

По правде говоря, к цветам я была равнодушна, не то что Ирэн. Может, передать ей эту прелесть, пусть нарежет черенков и попробует вырастить? Даже если гибрид нестойкий, такой способ размножения позволяет сохранить признаки.

Не подозревая о таких прагматичных мыслях, барон осведомился о моем здоровье, получив в ответ заверения, что мне уже намного лучше. Столь быстрое выздоровление его порадовало, но не слишком удивило.