Ключи к измерениям - Дрей Прескот (сборник) - Балмер Генри Кеннет - Страница 353

Крак и Тошо! Здесь, в его голове, и общаются с ним, как друзья!

Он отдернул руку.

Тудрур сразу же отскочил назад с занесенной рукой, испепеляя его взглядом.

— Лучше отдай мне шкатулку, ты, прыщавый князек, не то я превращу тебя в червя, — будешь тогда извиваться здесь до конца времен!

Кандар крепко держал шкатулку.

— Ничего не выйдет, пока это у меня! Да, я дал тебе слово чести, но мне ведь нужно защитить свою жизнь. Вот когда я буду далеко от этого отвратительного места, ты получишь желаемое!

— Уничтожь его! — приказал властный голос Крака.

— Нет, нет, — шелестел голосок осторожного Тошо. — Шкатулка может защитить только от чар Турдура. Но он с легкостью справится с неуклюжим мечом, если нападающий будет неловок…

— С неловким мечом, говоришь? — прогремел Крак. — Да будет тебе известно, что Коцтивкур — самый проворный и удачливый клинок во всех Одиннадцати Королевствах! Клянусь глубоким пупком сладчайшей Ваштилулу Пышногрудой! Ни один меч еще не устоял против моего Коцтивкура!

— Но нашему Кандару нелегко управляться с ним, варвар! — возражал Тошо.

— Он еще подросток, у которого молоко на губах не обсохло! Вот подрастет — и я научу его мастерству!

Кандар, сжимая в руках шкатулку, не сводил глаз с перекошенного ненавистью лица колдуна и сверкающих глазниц Майдера, маячившего у дверей.

— Я думаю, дружище Крак, что при таком более чем интересном стечении обстоятельств мне лучше подойдет вот это, — мысленно проговорил он, бросив мимолетный взгляд на бандитский клинок. — Уж кому, как не тебе, знать, что я неплохо владею им.

Мысленное рычание Крака напоминало вопли гиппопотама, повисшего между небом и землей.

— Я хочу одарить тебя, Наш Кандар: быть тебе магистром меча и шпаги.

Кандар пятился от двери с обнаженным мечом в руке, шкатулку он заткнул за пояс.

— Но вот еще что, — продолжал Крак, преисполненный чувства собственного достоинства. — Не поскользнись я на этом чертовом камне, тебе бы ни за что не проткнуть меня!

На длинной витой лестнице, ведущей к дверям покоев Турдура, показались стражники. Они были одеты в белые туники и белые штаны, собранные на лодыжках. Головы защищали стальные каски, изукрашенные резьбой, с прорезями для носа и пышными плюмажами из перьев красного и зеленого цвета. В правой руке каждый воин держал кривую турецкую саблю, в левой — небольшой круглый щит.

— Сабли наголо! — рявкнул Крак в голове у Кандара. — Рази их! Дави их, как мух!

— Я все-таки не столь крепок, как ты, Крак. Если бы я весил столько, сколько ты…

Но, к сожалению, времени на иронию не оставалось. Клинки скрестились в ярких вспышках света. Сразу двое стражников атаковали Кандара. С тем, что справа, проблем не было; он проткнул коротышке живот в области пупка, где тело не было защищено. Но паренек слева нанес удар первым — наискосок, кривым лезвием.

— Пригнись! — скомандовал невидимый наставник. Кандар послушно нагнулся.

Сабля лишь слегка задела его голову, оставив небольшую ссадину.

— Ага! Видишь! — в ярости завопил Крак. — Там почти не было места, чтобы наклониться. Все, что я должен был сделать, это… вот так… и так… и так…

И три быстрых выпада заставили стражников упасть бездыханными, а того парня, что нападал слева, тупо разглядывать кровь, заливавшую его белую одежду.

— Отлично! — пробасил Крак. — Так держать…

— Приближаются еще стражники! — сообщил Тошо. — Почему бы тебе не предоставить Нашего Кандара самому себе, он явно знает, что делает?

— Клянусь черным сердцем Крагунота! Разве нельзя поделиться профессиональными секретами? — В его голосе звучало столько ярости и возмущения, что это вполне можно было использовать в битве.

— Если бы можно было применить против них заклинания… — Тошо тоже едва сдерживал разочарование.

Кандару, конечно, не удавалось удерживать в голове заклинания во время активных боевых действий, когда его меч звенел, встречаясь с чужими клинками, когда лилась кровь, а люди стонали в предсмертной агонии. Заклинания?.. Он не мог вспомнить ни одного…

— Повторяй за мной, о Кандар, повторяй все слова хорошенько, не задумываясь об их значении, — пропищал голосок Тошо.

— Хорошо, — выдохнул Кандар, спускаясь на первую ступеньку. Если ему предстоит выдержать бой, чтобы покинуть башню из черного дерева, пожалуй, пора двигаться. — Говори.

Крак своим могучим басом перебил начавшего что-то пищать Тошо.

— Сейчас не время для магии! Не заклинание, а меч!

«О, если бы я мог вместо меча и магии использовать сейчас чистый свет науки!» — с бессильной яростью подумал Кандар.

Его меч, уже не серебристый, а отливавший темно-красным, летал, поворачивался, колол и рубил. Кровь струилась по синей тунике и штанам. Ему приходилось быть очень осторожным, чтобы не оступиться на залитом кровью мраморе. Спускаясь по лестнице, он оставлял за собой лежащие тела в белых одеждах.

Наконец Тошо начал произносить слова, которые нужно было повторять.

Слова были непонятные — механические сочетания звуков, совершенно бессмысленные, на первый взгляд, вроде «желудок боли… рассеиватель».

Он громко выкрикивал их, в определенном ритме, пока меч отражал атаки стражников.

И все это время в его голове слышались наставления Крака.

— Во имя Крокса! Лучники! — сердито рычал гигант.

Между лестничными переходами был балкон. На нем засели лучники, целясь в спускающегося Кандара.

А принц меж тем шел вниз, круша врагов, подобно дикому зверю из джунглей. Его меч алой окровавленной птицей носился вокруг. Стрелы налетали на клинок и усеивали мраморный пол рядом с трупами стражников.

С помощью повелительных окриков Крака, управлявшего его действиями, Кандар преодолел один закругляющийся пролет, не переставая повторять бессмысленные заклинания вслед за Тошо. Внизу во дворе показалась новая группа лучников. Они образовали теперь целую команду, присоединившись к тем, кто уже целился в сползающего по ступеням принца. В юношу полетели новые стрелы.

Он нагнулся. Помог рефлекс. Принц схватил упавший бронзовый щит, крепко зажав его перед собой. В него попала лишь одна стрела. Остальные поражали бегущих стражников в белом. Он слышал стоны и яростную ругань с верхних ступеней лестницы, но не оглядывался.

Кандар, наконец, закончил повторять за Тошо заклинания и мог теперь сосредоточиться на том, чтобы следить за полетом следующей стрелы.

Но лучники не стреляли. Они корчились в агонии. Роняли луки. Весь двор наполнился криками и стонами.

— Что там происходит, во имя Гелиоса, что еще стряслось?

Стражники перемахивали через главные ворота и спрыгивали на землю. Лица их зеленели; их начинало рвать, они падали, задрав ноги, и корчились в муках.

Тошо заливался язвительным смехом, звучавшим, как колокольчик, в мозгу у Кандара.

— Таланты мои невелики; я всего лишь лечу деревенский люд, который идет ко мне, потому что не любит великих чародеев. Клянусь священной кровью прекрасного Майюса, наш день не за горами!

— Клянусь пухлыми ляжками сладчайшей Ваштилулу Пышногрудой! — ревел Крак, — Забери нас отсюда, Кандар, пока они не оправились от трюков старины Тошо и не распороли наши животы от пупка и до завтрака! Пошевеливайся, парень!

Оставаться здесь не было нужды, и Кандар поспешил к воротам. Их створки были открыты, и дюжина стражников толпились вокруг, стеная и держась за животы. Пробегая мимо них, Кандар услышал хихиканье Тошо в своей голове.

— Простенькое заклинание, Наш Кандар, обычная деревенская магия, что лечит желудки деревенских мужиков, но, будучи произнесенным наоборот, вызывает рези в животе! Ты сам видел! Простенькая магия…

— Клянусь Дангорном! Может, ты и невеликих талантов, но могучий маг, Тошо! Ты спас наши жизни!

— Шевели конечностями, Наш Кандар, — прервал их беседу Крак. — Или мы все погибнем вместе с тобой! Эти вояки в женских юбках настигнут нас в два счета.

Кандар проворно припустил прочь от этой башни — воплощения ужаса.