Июнь-декабрь сорок первого - Ортенберг Давид Иосифович - Страница 88

Но речь об этом впереди.

* * *

Рано утром, захватив с собой пачку свежего номера газеты, Коломейцев снова выехал к Катукову.

На другой день в газете появилась его статья "Новые успехи гвардейской танковой бригады". Вместе с другими частями 16-й армии она выполнила боевой приказ - отбила у врага Скирманово и Козлово, сильно укрепленные пункты врага.

* * *

Кроме других сообщений с полей битвы в газете напечатана статья командующего 9-й армией Ф. Харитонова, той самой армии, которую немецкие генералы объявили уничтоженной, а ее штаб плененным. Содержание этой статьи четко выражено в ее заголовке - "Неудавшийся маневр генерала Клейста на Юге".

Под Москвой временное затишье, бои местного значения. Но враг готовит новое наступление на Москву. В передовой "Красной звезды" говорится о том вполне определенно:

"Враг подтягивает свежие силы. Новые группировки его войск на подходах к линии фронта... Фашистское командование стремится нанести удар по флангам обороны Москвы. В этом, очевидно, смысл натиска врага на Тулу и в районе Калинина. Расчет немцев, по-видимому, таков: захватив эти города и продолжая наступление по автомагистрали на Москву, одновременно начать окружение советской столицы с двух сторон".

Газета не ошиблась.

Конечно, в редакции были достаточно квалифицированные военные специалисты, способные правильно оценить обстановку на фронтах. Однако не хочу преувеличивать наши заслуги, приписывать газете лишнее. Ближайшие намерения противника, направление его главных ударов прогнозировались не в "Красной звезде". Мы лишь более или менее верно отражали эти прогнозы, потому что сумели установить надежные контакты с Генеральным штабом, с командующими фронтами. Всегда и повсеместно пользовались вниманием и поддержкой крупных военачальников и политорганов и наши корреспонденты.

* * *

На памяти у меня такой пример. 17 октября решением Ставки был создан Калининский фронт. Командующим назначили И. С. Конева. На второй же день редакция командировала туда двух постоянных корреспондентов. Напутствуя спецкоров, я сказал, чтобы по прибытии к месту назначения они сразу же представились командующему.

Они потом признались в своих сомнениях на этот счет: не верилось, что Конев, у которого дел на новом фронте было невпроворот, так сразу и примет корреспондентов. Однако тот принял. И именно сразу. И сразу же безотлагательно решил почти все организационные вопросы, связанные с их деятельностью.

С очевидной пользой для дела командующий фронтом предложил одному из спецкоров поселиться рядом с работниками оперативного отдела, а другому обосноваться в политуправлении. Разумеется, при этом не исключались, а, наоборот, предполагались постоянные выезды в боевые части. Конев сам придерживался правила: лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать. И корреспондентов ориентировал на это. Однако оговаривался, что при всем желании обозреть весь фронт собственными глазами - дело немыслимое, а значит, надо уметь пользоваться оперативной сводкой, политдонесением и другими источниками.

В способностях спецкоров постигнуть суть оперативной документации Иван Степанович был почему-то не очень уверен и объявил:

- Давайте на первое время установим такой порядок: по истечении каждого боевого дня один из вас - тот, кто поселится в оперативном отделе, - будет приходить ко мне для разъяснений по итоговой оперативной сводке.

Этот порядок соблюдался незыблемо на протяжении всей битвы за Москву.

По мере приближения фронта к столице я и сам имел возможность все чаще встречаться с командующими фронтами и армиями, выслушивать их соображения о складывающейся на фронтах обстановке и задачах, которые решают войска. Продолжалось это и после Московской битвы, чему не раз был свидетелем Симонов во время наших совместных поездок в действующую армию. Позже он дал объяснение моим отношениям с командующими фронтами и армиями. Приведу выдержку из его статьи в надежде, что читатель не обвинит меня в нескромности:

"С одной стороны, беседуя с военачальниками, Ортенберг был в их глазах редактором центральной военной газеты, и этим определялась и мера откровенности в разговорах с ними, и широкий объем получаемой им информации, и вообще, если можно так выразиться, масштаб разговора. С другой стороны, этот редактор "Красной звезды" по своей натуре всегда оставался корреспондентом, человеком с потребностью как можно больше увидеть самому, оказаться как можно ближе к переднему краю, пощупать своими руками складывающуюся на фронте обстановку. Он приезжал на фронт не для того, чтобы проверить своих корреспондентов, хотя попутно делал и это, но прежде всего он ехал на фронт для того, чтобы проверить самого себя и газету, проверить точность, прицельность печатающихся в ней материалов, действенность ее передовых, соответствие ее духа духу того, что происходит на фронте.

И мне лично казалось и во время войны, кажется и сейчас, что доверительное, товарищеское отношение к газетчику, к редактору "Красной звезды" со стороны наших генералов, к которым он ездил, возникало у них потому, что они понимали: он не только стремится увидеть все своими глазами, но и способен осмыслить увиденное как редактор газеты, отвечающий за ее линию, за правильность ее работы. Видимо, наши генералы чувствовали в нем что-то близкое себе, своему собственному обыкновению проверять одно другим: планирование и руководство операциями - поездками в войска, воздухом переднего края".

Само собой разумеется, что линию газеты определял Центральный Комитет партии. Его внимание и заботу мы ощущали повседневно. Вспоминаются почти еженедельные совещания редакторов главных центральных газет в ЦК. Здесь прежде всего нас информировали о самых важных политических и военных событиях, тщательно анализировали работу газет, отмечали удачи, порой критиковали наши ошибки и просчеты. После этих совещаний мы уходили ободренными. Теперь мы четко знали, что самое главное для газеты в настоящее время.

Таким образом, "Красная звезда" ничего не выдумывала, не гадала, как говорится, на кофейной гуще. Редакция знала, что делается на фронте, и старалась вовремя и как можно точнее, как можно обстоятельнее рассказать об этом своим читателям. В одних случаях это удавалось нам лучше, в других хуже, иной раз, пожалуй, и вовсе не удавалось, но стремления-то оставались неизменными...

* * *

В номере опубликована большая, подвального размера статья командующего 5-й армией Л. А. Говорова "Опыт боев в лесах".

Генерала Говорова все знали как непререкаемый авторитет в артиллерийских делах. Вспоминаю, что еще до войны, выступая в "Красной звезде", он изложил основные принципы артиллерийского наступления - новое слово в тактическом искусстве. Он, как известно, разработал методы и способы артиллерийского разгрома линии Маннергейма в войне с белофиннами. А вот в Московской битве он раскрылся как талантливый общевойсковой военачальник. Понятно, что его выступление в газете высоко ценилось; к его голосу внимательно прислушивались в войсках. Тем более что тема его статьи была очень важной и нужной: на дальних подступах к Москве враг втянулся в лес, в его тактике произошли изменения.

* * *

Появились на страницах газеты разнообразные материалы и о том, каково приходится в зимних условиях гитлеровцам. В корреспонденции с Западного фронта сообщается:

"Вчера взята в плен группа неприятельских солдат. Все они одеты в летние шинели. Свитера из заменителя шерсти плохо греют. У солдат нет варежек, нет теплых шапок. У некоторых отморожены уши..."

В другой корреспонденции с того же фронта приводится такой факт:

"Прибыла танковая дивизия из Африки. Танки до сих пор окрашены в желтый цвет пустыни... Произошла полная неувязка. Солдат этой дивизии специально тренировали для боевых действий в сильную жару, а попали в московскую зиму..."

Опубликовано два любопытных снимка. С такой подписью: "Приходит настоящая русская зима с морозами, ветрами и вьюгой. Наши люди привыкли к ней сызмальства, как их-отцы и деды. Скинув гимнастерку, боец умывается в лесу, и улыбка бодрости не сходит с его лица. Посмотрите на другой снимок. Только что захваченные в плен гитлеровские молодчики нацепили на себя шарфы и кацавейки. Они ежатся на морозе. Зима берет за горло фашистов".