Июнь-декабрь сорок первого - Ортенберг Давид Иосифович - Страница 65

Вечером Илья Эренбург принес мне три странички очередного своего памфлета - "На черепах". Автор будто бы воочию видит Гитлера на трибуне, сложенной из черепов солдат и офицеров вермахта. Прочитал я этот памфлет и хотел уже отправить в набор. Но в этот момент Илья Григорьевич сказал со вздохом, очень тихо, будто размышлял вслух:

- Завтра-послезавтра надо ждать тяжелую сводку Информбюро.

- Да, Илья Григорьевич, - подтвердил я, а затем предложил писателю: Зачем нам ждать? Быть может, стоит как-то подготовить к ней читателя. Сделайте вставку в вашей статье.

Эренбург тут же сел за мой стол и дописал такой абзац: "Нелегко нам даются немецкие могилы. Но мы умеем пережить дурные сводки. Мы знаем, что хорошие сводки впереди. Германия сейчас бросает на зеленое сукно все свои червонцы. Германия сейчас бросает на наши поля все свои дивизии. Наша сила, которой поражен Гитлер, это - наша выдержка, наша сплоченность, простой, неприметный и трижды благословенный героизм русского человека..."

В последний час, когда газета была уже сверстана, подоспел репортаж нашего корреспондента по Западному фронту. В нем, правда, далеко не раскрывалась вся картина происходящих там событий, тем не менее корреспондент давал понять, что на Западном фронте началось большое наступление противника. Об этом говорил уже заголовок: "Ожесточенные сражения с немецко-фашистскими частями".

Писал спецкор о боевых действиях группы войск генерал-лейтенанта И. В. Болдина. В состав этой группы входили: стрелковая и танковая дивизии и еще три отдельных танковых бригады. Ставка направила ее в район Вадино - то самое место, где совсем недавно располагался командный пункт 19-й армии и где мне довелось впервые встретиться с Коневым.

Болдину вменялось в обязанность: прикрыть смоленско-вяземское направление. Войска его смело вступили в бой с противником, обладавшим подавляющим превосходством в силах и средствах. О том, как упорно они сражались, можно судить хотя бы по тому, что многие населенные пункты, в частности Холм-Жирковский, трижды переходили из рук в руки. При этом было уничтожено 38 немецких танков.

Написав свою корреспонденцию, спецкор поспешил на фронтовой узел связи. После того как она была передана в Москву, он хотел опять вернуться к Болдину, но, увы, это оказалось уже невозможным: вместе с четырьмя другими армиями Западного и Резервного фронтов армейская группа Болдина оказалась в так называемом вяземском окружении.

Общеизвестна заслуга тех наших армий и группы Болдина: своей мужественной борьбой в окружении они сковали 28 фашистских дивизий. В результате было выиграно время, необходимое для оборудования оборонительных рубежей на пути противника к Москве - в районах Можайска и Волоколамска.

* * *

Иногда рядом с бедой шагают маленькие радости. А обрадовал нас фотоочерк из партизанского края. На первой полосе заверстаны четыре снимка с таким пояснительным текстом:

"Редакция "Красной звезды" в августе направила своего специального фотокорреспондента т. М. П. в неприятельский тыл к советским партизанам. Перебравшись через линию фронта, т. М. П. через несколько дней, идя по болотам и лесам, пришел в N-й партизанский отряд. Вчера редакция получила пересланную нашим фотокорреспондентом первую серию снимков из партизанского отряда. На снимках (слева направо): 1. Партизан-часовой следит за дорогами, ведущими к лагерю партизанского отряда. 2. Штаб отряда разрабатывает план предстоящей операции (в немецкой шинели партизан тов. Р.). 3. Партизаны-разведчики идут выполнять боевое задание. 4. Тт. Ф. и В., отличившиеся в бою с фашистами. Фото специального фотокорреспондента "Красной звезды" в N-м партизанском отряде тов. М. П.".

На второй полосе - еще два снимка того же автора. Подписи под ними: "1. Группа партизан на привале. 2. Партизаны пробираются в село, занятое немцами".

"М. П." - это Сергей Лоскутов.

Вспоминаю один из трудных дней конца августа сорок первого года. Зашел он ко мне - немолодой уже, но подтянутый, ладно скроенный старший политрук - и сразу же приступил к делу:

- Отпустите меня к партизанам, действующим по ту сторону Северо-Западного фронта. Я знаю там все ходы и выходы - проберусь в немецкий тыл.

Давно уже мы регулярно печатаем сообщения о партизанском движении: репортажи, очерки, даже целые полосы. Но снимков из партизанских отрядов не было. Ни одного! Ни в нашей газете, ни в других.

"Что ж, - рассудил я про себя, - для такого поручения лучше и надежнее человека, чем Сергей Лоскутов, не найти". Коммунист с девятнадцатого года. В гражданскую войну был комиссаром автоброневого дивизиона, затем саперного отряда. Участвовал в боях с врангелевцами, махновцами, басмачами. Успел проявить себя и в Отечественной войне: отважен, находчив, чутко улавливает потребности газеты. Его снимки с Северо-Западного фронта отличались актуальностью и выразительностью.

Мое согласие на переход линии фронта он получил. И 30 августа вместе со своими боевыми товарищами - кинооператором Сергеем Гусевым и корреспондентом фронтовой газеты Львом Плескачевским - Лоскутов, одетый под лесоруба - в черных брюках, косоворотке, стеганой телогрейке и шапке-ушанке - отправился из Валдая в неведомый партизанский край.

Путь был нелегким. По узким, едва приметным проходам через минные поля. Через болотные топи. В дождь и слякоть. По грудь в студеной воде Ловати. Ползком, порой в нескольких десятках шагов от немецких постов.

Потом Лоскутов напишет:

"Ох, болота, болота! Долго буду их помнить. Есть болота с кочками и клюквой, болота губчатые, покрытые мхом, как губкой. Здесь еще можно идти. Но есть болота гиблые, считающиеся непроходимыми. На таком болоте все под тобой качается, словно студень. Через каждые два-три шага - ямы. Они называются окнами".

Или вот еще такая картина с натуры:

"Если бы немцы внимательно наблюдали за местностью, то, несомненно, обнаружили бы нас: над нами все время кружились три сороки. Скверные птицы! Если сорока, стрекоча, вьется в воздухе - знай: в лесу люди!

Несколько раз мы пытались отогнать сорок, осторожно кидали в них палками. Птицы улетали, но затем возвращались..."

А вот еще эпизод. Как будто смешной. Но Лоскутову и его товарищам было тогда не до смеха.

"Появилась... свинья! Да, самая обыкновенная, ничем не примечательная свинья. Она подошла к леску, хрюкая, тычась в землю пятачком, и сразу же направилась к нам. Я отогнал ее палкой. Она остановилась, потом снова, как ни в чем не бывало, пошла к нам в лесок. Четверо немецких солдат с винтовками двигались за ней, как завороженные.

А свинья, мирно хрюкая, переваливаясь, посапывая, шла к нашим елочкам... Вдруг, словно почуяв что-то... отпрянула в сторону. Побежала. Сначала тихой трусцой, потом быстрее. Солдаты бросились вслед... Первый немец прицелился. Бац! Мимо! Охотники сердито переглянулись и послали друг друга к черту. Мы искренне присоединились к этому пожеланию.

Свинья и любители свинины скрылись за кустами".

4 сентября Лоскутов прибыл наконец, в партизанский отряд с точным и выразительным названием "Гроза фашистам". В этом и других отрядах партизанского края пробыл сорок суток. Фотографировал и воевал. Первые его снимки были доставлены в редакцию по многоступенчатой цепочке партизанских связных.

Два дня назад в сводках Совинформбюро были названы вяземское и брянское направления. 9 октября последовало сообщение об оставлении Орла. Уже теперь-то можно было полным голосом сказать об опасности, нависшей над Москвой. Но для этого нужны были конкретные материалы с места событий, а их пока нет. Молчат наши корреспонденты.

Почему?

Сейчас на такой вопрос ответить нетрудно: общеизвестно, что, начиная операцию "Тайфун", противник нанес сильнейшие удары по фронтовым и армейским штабам, в результате чего пострадали средства связи, нарушилось управление войсками. Здесь достаточно напомнить разговор Верховного главнокомандующего с Жуковым 7 октября: