Июнь-декабрь сорок первого - Ортенберг Давид Иосифович - Страница 13

Поэт заглянул далеко вперед! Тем эти стихи и примечательны.

* * *

Среди прочих материалов, напечатанных в том же номере, выделяется репортаж нашего спецкора Павла Трояновского "Удары с воздуха по вражеским базам". Еще бы! Геринг давно объявил об уничтожении советской авиации, а она, оказывается, совершает успешные боевые рейды далеко за линию фронта: летчики Черноморского флота бомбят немецко-фашистские базы в Констанце и Сулине, наносят удары по военным объектам в Плоешти.

Трояновского я знал еще с Халхин-Гола, по "Героической красноармейской". Он и тогда отличался обостренным чутьем газетчика: всегда угадывал, что требуется для газеты в данный момент, и умел добыть нужный материал. Его настойчивость в достижении цели и отвага уже там были испытаны многократно.

Лишь однажды оплошал Трояновский.

Суть дела такова.

"Героическая красноармейская" ежедневно печатала обзоры военных действий. Составляли мы их в редакции, затем я или секретарь редакции Михаил Певзнер несли текст к Г. К. Жукову, и лишь с его одобрения очередной обзор на следующий день появлялся на первой полосе газеты. Случилось как-то, что и я и Певзнер, занятые какими-то неотложными делами, не смогли пойти к Жукову. Послали к нему с нашим обзором Трояновского. Прибыл он в блиндаж командующего. Адъютант усадил Трояновского возле входной двери, сказал, что нужно подождать. К Жукову и от Жукова непрерывно сновали командиры с ромбами и шпалами в петлицах. У Трояновского же было в ту пору всего два кубаря, и он никак не мог дождаться разрешения адъютанта на вход к командующему. Просидел в приемной до тех пор, пока туда не вошел зачем-то сам Жуков. Увидев Трояновского, он строго спросил адъютанта:

- А что здесь делает младший политрук?

Адъютант не успел ответить. Павел Иванович, вытянувшись в струнку, доложил, как положено по уставу:

- Младший политрук Трояновский, корреспондент "Героической красноармейской". Принес вам на визу обзор боевых действий.

Георгий Константинович кивком головы пригласил его к себе. Присев к столу, поинтересовался:

- Давно ждете?

- Два часа, - бодро отчеканил Трояновский, считая своей заслугой такую длительную выдержку.

- Два часа?! - возмутился Жуков. - Вот так-так... А вас ведь ждет газета. Какой же вы газетчик? Я слыхал, что газетчики - народ сметливый и настойчивый. Настоящий газетчик прорвался бы ко мне через все преграды, сам бы открыл дверь к командующему и уже вот у этого стола попросил разрешения войти... Давайте сюда ваш обзор.

Он прочитал подготовленный нами текст, кое-что поправил и, возвращая его Трояновскому, с напускной строгостью сказал:

- Передайте редактору, чтобы он больше не присылал вас ко мне. Вернулся Паша в редакцию в большом расстройстве. Рассказал все как было. Я постарался успокоить его, объяснив, что Жуков конечно же пошутил...

Давно отгремели бои на Халхин-Голе. Заканчивался первый год Великой Отечественной войны. Военный совет Западного фронта наградил орденами нескольких корреспондентов "Красной звезды", принимавших участие в битве за Москву. Орденом Красного Знамени были отмечены заслуги Константина Симонова. Орден Красной Звезды должны были получить Яков Милецкий, Михаил Бернштейн и Павел Трояновский. Привез я награжденных в Перхушково, на КП Западного фронта. Жуков встретил нас приветливо, сердечно. Я представил всех по очереди. Назвал Трояновского.

- Трояновский? - переспросил Георгий Константинович. - Это не тот ли Трояновский, которого я пробрал на Халхин-Голе?

- Он самый, - ответил я.

- Помните? - улыбнулся ему командующий. Еще бы не помнить...

После завершения боевых действий на Халхин-Голе мы забрали Трояновского в "Красную звезду", назначили собкором по Забайкальскому военному округу. В середине июня сорок первого года он получил очередной отпуск и выехал в один из крымских санаториев. В пути его перехватила редакционная депеша. Трояновскому предписывалось следовать в Севастополь и приступить к исполнению обязанностей корреспондента по Черноморскому флоту. Такое назначение было для него совершенно неожиданным - флот он знал лишь по книгам да кинокартинам. На первых порах, как сам он потом признавался, "не знал, с чего начать".

Тем не менее начало было удачным. "Военно-морской флот - это ведь не только боевые корабли", - рассудил Трояновский и направился к флотским летчикам. С авиацией он породнился еще в 1936 году - комсомол послал его тогда на учебу в Челябинское военно-авиационное училище. Правда, закончить училище не удалось. Проучился всего год, после чего забрала его оттуда окружная военная газета. Но душой он остался верен авиации. В "Героическую красноармейскую" прибыл с голубыми петлицами, да и в "Красной звезде" долго не расставался с ними.

С черноморскими авиаторами Трояновский сразу же сошелся на короткую ногу. И вот мы получили отличный репортаж об их боевых делах.

Надо ли объяснять, какое впечатление произвело в те тяжкие дни на читателей "Красной звезды" сообщение о бомбардировках Констанцы, Сулина и Плоешти!

Вскоре, однако, редакция отозвала Трояновского с Черноморского флота. В Москве он задержался всего на два часа, после чего отправился спецкором на Северо-Западный фронт, потом на Западный...

За время Великой Отечественной войны Павел Иванович вырос до подполковника и, что, пожалуй, еще важнее, стал видным советским журналистом.

Центральный Комитет партии принял решение о реорганизации политорганов Красной Армии и введении института военных комиссаров. Этому большому событию посвящена передовая "За боевую самоотверженную работу, товарищи комиссары и политработники!".

Автор передовой - поэт Рувим Моран, наш литературный секретарь. Стихи Моран начал писать в 1932 году. К четырнадцатилетнему стихотворцу относился благосклонно Эдуард Багрицкий, можно даже сказать - опекал его. Земляки Морана - одесские литераторы - любовно называли его: "Наш вундеркинд". С этим связан один почти анекдотический случай. На каком-то поэтическом вечере председательствующий, представляя Морана публике, объявил:

- А сейчас перед вами выступит молодой поэт Ундервуд.

С тех пор к Морану прозвище Ундервуд прилепилось на все годы юности.

Стихи Морана охотно печатались в "Комсомольской правде", в "Октябре", в "Красной нови", а потом он как-то охладел к ним, стал журналистом: работал в многотиражке на Николаевском судостроительном заводе, в газете "Гудок", а с 1935 года - в "Красной звезде".

Словом, краснозвездовский ветеран.

Не помню, чтобы Моран когда-либо предлагал нам свои стихи. Зато его поэтическое вдохновение нашло выход в очерках и особенно в передовых статьях. Примером журналистского мастерства Морана была, по-моему, передовая, посвященная героям боев у озера Хасан в самый разгар этих событий - в 1938 году. Моран начал ее... с народной сказки. В те строгие времена это было слишком дерзновенно. Да, пожалуй, и ныне такие вольности в передовых не поощряются. Я было занес над сказкой красный карандаш, но автор с такой страстью убеждал меня оставить эти строки, что я в конце концов уступил ему. А на следующее утро раздался телефонный звонок из "Правды". Звонил Михаил Кольцов.

- Кто у вас писал сегодняшнюю передовую? - спросил он. Обычно мы этого не раскрывали. Но Кольцову отказать нельзя: я назвал автора.

- Какой молодец! - похвалил Кольцов.

Ему понравилось именно начало передовой.

Война застала Морана в Ленинграде. 22 июня он поспешил на Карельский перешеек. Боев там еще не было. Тем не менее на границе чувствовалась напряженность, и Моран передал об этом кое-какую информацию. Одновременно он позвонил мне и спросил, что делать дальше. Я ответил:

- Возвращайтесь в Москву - некому писать передовые!..

Утром Моран уже был в редакции, и сразу же мы усадили его за передовицу о первых героях воздушных боев. И вот он комментирует Указ Президиума Верховного Совета СССР о военных комиссарах. В статье изложена программа их боевой деятельности. Особо подчеркнуто, что теперь перед комиссарами стоят несколько иные задачи, чем в годы гражданской войны. Полностью исключается функция контроля за деятельностью командиров, что было главным тогда. Ныне на первый план выдвигается задача: повышать боевой дух войск, воспитывать у всех военнослужащих готовность сражаться с врагом до последней капли крови, отстаивая каждую пядь советской земли. В передовой воспроизведены суровые, но очень созвучные моменту слова Ленина: "Презрение к смерти должно распространиться в массах и обеспечить победу". Статья призывала всех бойцов, командиров, политработников: