Моя пятнадцатая сказка (СИ) - Свительская Елена Юрьевна - Страница 146

Как будто самим заболевшим после грозы или обессилевшим, сражаясь с бурей, заслонившей от него землю.

Да нет! Амэтарасу — сильная богиня! Вот уже сколько-то тысячелетий охраняют наш народ потомки ее внука!

— Просто… я боюсь уехать далеко от своей деревни! — внезапно горестно выдохнула она, не смотря в глаза мне.

Просто… наверное, вы слишком бедны, чтобы твои родственники могли позволить себе путешествие, хотя бы чтоб порадовать тебя, хотя бы напоследок. Просто к кому-то в деревню из города привезли. Как бы путешествие. Как бы.

Но она не стала об этом говорить. И я промолчал. Пусть делает вид, что ей просто страшно покинуть деревню.

— Если б боги услышали меня, я бы попросил, чтобы они исполнили твою мечту! — внезапно пылко признался я, но под взглядом растерянным ее голову опустил, глаза опустил к холодной скале, — Прости, я не очень уверен, что они существуют. Я же просил, что бы я стал здоровым! А они… ничего не сделали.

— Но этот врач… — начала она и запнулась.

— А из-за этого врача я могу умереть. Прямо на операционном столе.

Она вздохнула. И промолчала. Снова подняла голову к любимому небу, такому далекому от нас.

По небу как раз плыл самолет. Светлый, упрямый, он своим существованием отрицал былые законы мирозданья, в которых люди не способны летать.

Точно, самолет!

— Самолет!!! — радостно закричал я, вскочив.

Я схватил ее за руку и заставил подняться. Она лишь удивленно посмотрела на меня, когда сжал ее худую бледную руку, но подчинилась.

— Видишь, самолет?.. — я указал туда, где он отрицал законы мироздания и былые человеческие убеждения.

То есть, туда, где он только что был. Там остался след, две воздушных белых полосы, словно из облаков. Или и правда из облаков?.. Я и правда об этом не знал. Я вообще мало знал про самолеты, но если я научусь…

— Слушай… — я не знал ее имени, но я хотел говорить, потрясенный до глубины души моей внезапной идеей, — Знаешь… а давай я попробую?.. Я схожу к тому врачу. И, если я выживу, я пойду учиться. Я научусь делать самолеты! И однажды я построю красивый и быстрый самолет для тебя! И на нем мы поднимемся в небо! Тогда ты поймешь, каково это, летать в небе! И тогда ты сможешь исполнить свою мечту в этом небе запеть!

Она изумленно хлопнула ресницами. И как-то странно мне улыбнулась. Но она улыбнулась! Наконец-то!

— Красиво, да.

И я застыл, потрясенный ее доверием. И этой внезапной неожиданной мечтой. Я… и смогу делать самолеты?.. Я… смогу исполнить чью-то мечту подняться в небо?.. О, это чудесно! Это просто восхитительно!

Только… она печально молчала, смотря на меня. Она пыталась улыбаться, но что-то ее тревожило.

Скажи, а я… я успею сделать для тебя самолет?.. Сколько тебе осталось?.. Твоя болезнь та, что быстро отбирает жизнь, или долго идет жестокой спутницей, отравляя ее?.. Я… смогу?..

— Да, это было бы здорово! — внезапно еще шире улыбнулась она.

Или и правда обрадовалась, или просто не хотела меня расстраивать, раз уж я сказал, что что-то хочу сделать для нее. Но я правда хотел что-то сделать для нее! Для всех! Сейчас, когда я увидел тот самолет и ее усталые, но довольные глаза, я снова захотел жить. Я был даже готов пойти и отдаться в руки того молодого хирурга! Хотя бы… хотя бы просто попробовать! Просто ужасно просто жить и медленно угасать, не надеясь ни на что.

Но эта девочка подарила мне надежду. Она подарила мне красивую мечту.

— Тогда… — я запнулся, глядя в ее черные, усталые глаза, — Тогда я пойду бороться с моей болезнью! Я, конечно, не бог, но… но люди умеют делать самолеты! Люди уже научились делать себе искусственные крылья! И я тоже научусь! Ряди тебя.

Я осторожно взял ее тонкие бледные руки, сжал ее ладони в своих.

— Я обязательно стану сильным! Я постараюсь! И однажды мы с тобою вместе сможем взлететь над землей! Я обещаю! То есть, я не бог, но… но я обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы ты и я смогли однажды подняться над землей! Я постараюсь выжить. Я буду лучше учиться, я пойду учиться туда, где учат на инженеров, делающих самолеты…

Она молчала и улыбалась, внимательно глядя на меня. Рук своих не отняла. Так я успею?.. У меня есть шанс успеть?..

Но она так и не сказала об этом. Но, видно, что ее хоть немного согрело мое желание что-то для нее сделать.

— Но… только… — я запнулся, заметив на себе ее внимательный взгляд, потом все-таки сказал, но не то, что вначале хотел спросить: — Но ты так и не сказала мне свое имя.

— В моем имени нет ничего особенно, — девочка нахмурилась.

Но руки не забрала.

Я сжал еще крепче ее тонкие пальцы, словно надеялся, что этим смогу задержать.

— Нет, это важно. Очень важно имя девочки, ради которой я буду делать самолет.

Она мило улыбнулась. И, молчанием своим меня изведя, наконец-то призналась:

— Если тебя так волнует, как меня зовут — зови меня Камомэ.

— Чайкой?.. — удивленно поднял брови.

— Да, иероглифом «чайка» пишется мое имя.

И она как-то странно улыбнулась, внимательно смотря на меня.

— Чайка… — повторил я, смакуя звучание ее имени.

Имени, которое она решилась доверить мне.

Хотя я не слышал, чтоб у кого-то в нашей или ближайших деревнях было имя Камомэ. И у родственников знакомых вроде тоже не было такого имени. Тем более, никто не говорил, что из города привезли девочку с таким именем, лечиться или умирать вдали от городской суеты.

Грустно сказал:

— Наверное, на самом деле тебя зовут вовсе не Камомэ.

Было неприятно, что она мне не очень верит.

— Но я — чайка, — она грустно улыбнулась.

И вдернула свои тонкие пальцы из моих. Отступила, сжимая белый подол, пряча обгрызенные ногти, под которыми набились полоски земли.

Впрочем, она совсем от меня не ушла. Она хоть немного мне поверила. И я по-прежнему хотел ее поддержать.

— Тогда жди меня, Камомэ! Я пойду к тому врачу. Я стану инженером. И свой первый самолет я назову «Чайкой». И приеду, позову тебя полетать на нем. Я буду очень стараться и много учиться, чтобы я смог вернуться к тебе поскорей.

Я ведь не узнаю, дождешься ли ты меня!

Она подхватила мою правую руку, сжала в своих тонких холодных пальцах, так и не потеплевших, хотя я ее руку долго держал.

— Если ты сделаешь для меня самолет, то я приду с тобою взлететь. И когда мы поднимемся над землей, тогда я спою для тебя мою самую красивую песню! Обещаю! — как-то странно вдруг улыбнулась, как-то пугающе грустно, — Тогда ты будешь учиться делать самолеты, а я — буду учиться петь.

— Но ты уже умеешь петь! — возразил я, — Я же слышал!

— Я спою для тебя мою самую красивую песню! — она легонько похлопала по моим пальцам своими бледными и холодными, заставив невольно вздрогнуть от ощущения холода, вдруг торопливо отдернула свои руки, грустно посмотрела на меня, — Только… — и запнулась.

— Только? — спросил я встревожено.

Я… не смогу?.. Ты… хотела сказать «я не дождусь»?..

— Только вдруг уже есть у кого-то самолет с именем «Чайка»? — смущенно улыбнулась она.

— Тогда назовем его «Чайкина мечта» или «Песня чайки».

— Да, так лучше! — она широко улыбнулась. Довольная.

Ну, я хотя бы тебя подбодрил. Но я постараюсь успеть!

— Тогда… — запнулся, вновь заметив на себе ее черные, внимательные глаза.

Ветер, подув, тронул мои подсохшие волосы, короткие. А ее, мокрые, черным драным покрывалом стекали по ее плечам и худенькой пока груди.

— Тогда я пойду. Я сегодня же позвоню тому врачу. И скажу, что я решил. Что я готов. Тогда, если я выживу, я уже скоро начну учиться. И так я скорее сделаю свой самолет.

— Хорошо, — грустно улыбнулась она, — Иди.

И я, развернувшись, пошел прочь.

— Твой дом в той стороне! — полетело мне вслед.

— А ты знаешь, где я живу? — растерянно повернулся к ней.

— Но ты пришел с той стороны, — девочка смущенно указала рукой.

— А, да, — сам смущенно улыбнулся.