Моя судьба с последней парты (СИ) - Фарди Кира - Страница 26

— Какие?

— Кто-то попросил твоего друга, этого Мишку Зверева, о котором ты говорил, отвлечь тебя. А второе… Кто-то сказал Оле идти к дальней беседке. Так?

— Так. То есть, надо было сразу Зверева за жабры брать и выяснять?

— Конечно, дурья башка!

— Но полиция криминала не выявила, — пробормотал Илья и опустился на плед.

Как получилось, что он сам не задал себе эти вопросы? Не попытался сразу вычислить этих людей? Действительно, нужна холодная голова. Они немного помолчали. Мишка сидел с нахмуренными бровями, шевелил губами, будто хотел еще о чем-то спросить и не решался. Илья хотел сначала сразу пресечь его попытку, но потом передумал: он и так, словно страус заморский, долго прятал голову в песок, закрывал глаза на случившееся, боясь увидеть правду. Может, с помощью друга, сейчас сумеет разглядеть ситуацию по-новому?

— Давай, не молчи! — прикрикнул он на Мишку. — Вываливай, что у тебя в голове еще вертится. Наверняка еще не все вопросы задал.

— Слушай, ты только не ругайся, — выставил, словно защищаясь, ладонь Мишка. — Мне тут в голову бредовая идея пришла, покоя не дает.

— Выкладывай!

— А ты на отца не думал? Вы же в одном подъезде с Ольгой жили. Вдруг и он на нее запал?

Илья посмотрел на Мишку, как на умалишенного человека, даже пальцем покрутил у виска.

— Ты о чем говоришь? Как тебе такая мысль в голову пришла?

— Прости, но если ты с Ольгой не спал, насильником не был, а Венька на тебя похож, вот я и предположил, что эти гены мог и твой отец передать. У него ямочка есть?

— На подбородке явно выраженной нет. Так, запятые на щеках, сейчас в глубокие складки превратились.

— Вот видишь! Все же есть.

— Сам подумай, зачем моему отцу такая сложная схема? — отбивался растерянный Илья. Он голову сломал, кто тог так подло поступить с Ольгой, но образ отца ни разу не пришел в голову. Слова Мишки ошеломили, ударили прямо в сердце, заставили нервничать и заикаться. Мысли лихорадочно скакали в голове, одна бредовее другой.

— Это ты о чем?

— О преступлении. Сначала надо выбрать момент, подготовиться, взять напарника, украсть девушку, совершить насилие, зная при этом, что сын от подруги не отходит ни на шаг. Отец — вполне нормальный мужик. Не психопат и не сталкер. Он не Родион Раскольников, который убил в романе Достоевского старуху, чтобы теорию свою проверить. Он полковник ФСБ, у него вся жизнь по уставу. Человек прямой, как струна натянутая. Он и со мной так поступил, потому что знал: неправильно, если сын будет замешан в скандал. Сразу взял, одним ударом разрубил узел проблем, как считал нужным, и концы в воду спрятал.

— А вдруг он так сделал, чтобы самому скрыться? — продолжал настаивать Мишка.

— Не говори ерунду. Я ни на секунду не сомневаюсь, что это не он. Да и парфюм этот, Hugo Boss, у каждого третьего мужика в нашей стране. Только у козла-историка другой оказался.

— Я тоже другим пользуюсь, — вставил Мишка. — И все же, если историк отпадает, ты тут ни при чем, и отец тоже в лесу не засветился, то кто тогда с Ольгой такое сотворил? Ты, юрист хренов, почему до сих пор не попытался разобраться?

— А толку разбираться? Оля пропала. Улик нет. Я, когда приезжал той осенью в город, сходил к следователю, но он мне сказал, что дело закрыли. Я и к историку наведался. Увидел его с колясочкой во дворе и с книжкой в руках. Примерный папаша, мать ети! Я чуть не блеванул от отвращения, — Илья встал и сплюнул. — А тут еще родители целыми днями ссорились, вот и решил: хватит старое тормошить. Видимо, зря я тогда не довел начатое расследование. Теперь до конца жизни камнем на мне эта история лежать будет.

Илья махнул рукой и стал складывать палатку. Вокруг кипела летняя жизнь: стрекотали кузнечики, щебетали, перелетая с ветки на ветку, птицы. В озере то и дело всплескивала мелкая рыбешка, серебристой полоской выпрыгивая из воды и снова скрываясь в глубине. Но Илья, занятый горькими думами, не обращал внимания на красоту природы.

— Слушай, Илюха, ты на меня не обижайся и не кричи, но я вот что подумал, — вскрикнул вдруг Мишка так громко, что Илья остановился и удивленно посмотрел на него. — А может, ты свою сперму в банк спермы сдавал. Ну,… подзаработать решил? А Ольга ею воспользовалась.

— У тебя с головой все в порядке? Во-первых, я ничего не сдавал, в деньгах не нуждался. Ты случайно не забыл, что я школьником был, кто меня в этот банк возьмет? А во-вторых, как Ольга могла ею воспользоваться? Пришла и сказала, покажите мне всех доноров, я хочу ребеночка от бывшего парня, который меня бросил? Я исчез. Плюс ко всему отец уничтожил мой телефон с номерами. Оля даже не знала наверняка, что думать. Мне соседка по лестничной клетке рассказала, что Оля каждый день в мою квартиру звонила, пока новые жильцы не въехали. Она не понимала, куда я пропал.

— Ладно, ладно, не кричи. Смотри, всю живность перепугал, — миролюбиво сдался Мишка, показывая на стайку птичек, взлетевших с крайнего дерева. — Все, вещи загрузили, можно ехать. Только Серегу заберем из больницы и в Питер махнем. Лады?

Они сели в машину. Илья опять сердито уставился в окно. Он был зол на Мишку, высказывавшего бредовые идеи, на себя, пустившего в свое время ситуацию на самотек, и… на Олю, которая не отвечала на звонки, на письмо, а потом и вовсе исчезла без следа.

— И все равно, — не успокаивался Мишка, — не зря Галина Семеновна так на тебя реагирует. Что-то здесь не так. Я бы на твоем месте разобрался, в чем причина. Но сначала сделал бы тест ДНК. А вдруг Венька — твой сын.

Разъяренный Илья замахнулся кулаком — Мишка вжал голову в плечи. Но новая мысль появилась в голове, и рука безвольно повисла, не долетев до носа приятеля.

— Да, надо разобраться. Но сначала я хочу поговорить с Олей. Поможешь?

— Попробую. Тогда подождем, пока она из города вернется. Хоть бы с Галиной Семеновной все хорошо было!

«Да, пусть все получится. Пусть у Олиной мамы здоровье наладится!» — про себя взмолился Илья. Он прекрасно понимал, что значит мать для его любимой. После таких неприятностей, что им пришлось пережить, Оля не захочет с ним даже по одной стороне дороги пройти. А уж поговорить — и подавно. Здоровье Галины Семеновны — залог успешного общения между ним и Олей.

Больше они тему насилия не трогали: Илья чувствовал себя измотанным от переживаний сегодняшнего дня, горьких воспоминаний и мыслей. К больнице подъехали осторожно. Сначала у Мишки возникла идея, наведаться к Анастасии Ивановне и взять волосок у Веньки для анализа, но Илья запретил. Не хватало еще, чтобы его обвинили в преследовании. Если Оля согласится, он и так этот анализ сделает.

Машину они оставили на стоянке и пешком пошли по больничной аллее. У приемного покоя стояла скорая помощь. Ребята зашли, но тут же их заметила Гульнара, как добросовестный Цербер, охранявшая свои владения.

— И куда мы направились? Шайтан вас задери? Это вы на Олину маму наехали? Не хрен тогда здесь делать. Пол намыт! — закричала она. — Убирайтесь!

— Да мы не наехали. Она сама под колеса упала, — оправдывался Мишка. — Мы хотим нашего товарища, Сергея Масленникова, из отделения забрать, и сразу исчезнем.

— Вот в часы приема и приходите! — наступала на него с метлой наперевес санитарка. — Ходят тут, всякие, больным выздоравливать мешают.

— Это мы мешаем? Сама раскричалась, как торговка на базаре, — проворчал Мишка, но отступил.

Илья в свару не вмешивался. К прочим его проблемам не хотел добавлять еще и нарушение общественного порядка. Он даже сделал два шага назад и отошел к двери, мол, моя хата с краю, ничего не знаю.

— Гуля, что ты за шум здесь развела? — сердито спросил доктор, показавшийся из кабинки. — Иди, больному принеси пижаму. Вы что-то хотели? — обратился он уже к друзьям, посмотрев на них усталым взглядом.

Это был совершенно незнакомый мужчина, заступивший на смену после того, как они уехали. Разговаривать с ним, убеждать в чем-то — бесполезно. Друзья вышли на улицу.