Клоуны водного цирка (СИ) - Седов Константин - Страница 51

Когда наступило утро, обрадовался. Боль стала меньше, а камерный быт отвлекал от ноющих разрезов. Руки Эрик осмотрел. Ничего серьезного. Через несколько дней заживет. Спина хуже. Заживет через неделю. Но прямо сейчас сильно болело.

«Завтрак» был почти нормальным. Каша из чечевицы. Потом пацан подогнал целую рыбину и хороший кусок хлеба. Пусть черствый, но от того не менее вкусный. Сам Эрик вчера не смог насладиться ужином победителя, а пацан неведомым образом умудрялся хранить где-то продукты со стола.

Тюремная жизнь была скучной, но богатой на разговоры. Эрик не прислушивался, лежал, стараясь ни о чем не думать. Но потом услышал свое имя и насторожился. Нет. Его не называли Шепелявым. Собственно, к нему вообще не обращались. Но кто-то недалеко несколько раз произнес: «Эрик». И тоже, ничего странного, казалось бы. Эрик, имя нередкое. Но говорили именно, что об Эрике Бешеном.

Вспомнилось, что вчера он уже слышал, как кто-то называл его имя. Повернулся, свесился с нар и стал искать глазами говорившего.

Невысокий, средних лет говорун сидел на нижней койке, в нескольких ярусах слева. Стриженные светлые волосы и плоское лицо с таким выражением, которое бывает у человека все повидавшего и теперь снизошедшего до того, чтобы научить знанию молодых.

— Так-то он мужик нормальный. С ним можно иметь дело. Хотя характер — да. Злой он. Чуть что не по его, так сразу в морду засылает. Уж сколько раз было — разойдется, так братва меня зовет. «Выручай, Юджин! Эрик опять быкует!». Я к нему подхожу, спокойно так говорю — «Эрик, братан, что за кипеж не по делу?! Не чмори парней. Если есть рамсы, давай разведем спокойно». Он успокаивается тогда и говорит — «Юджин, друган! Только ты меня понимаешь! Я с остальными даже разговаривать не могу». Я его в каюту уведу, мы с ним бухнем нормально — я потом к парням возвращаюсь, говорю — «Чё? Как? Нормально все?!» Я когда входил, они вставали всегда. Говорил им не надо, я же не Бешеный, но они все равно вставали. Уважали.

Говоруна окружила толпа человек пятнадцать и с интересом слушала. Эрик первый раз в жизни видел эту физиономию, но сам невольно заслушался.

— Вот нас всегда так и звали Эрик и Юджин. Это я ему посоветовал на караван Сагульский напасть. И план я разработал. Да и куда он без меня?! — говорун покачал головой — Эх, капитан! Не уберег я тебя.

— А что случилось-то? — спросил кто-то.

— Да?! Что случилось-то? — поддержал запрос Эрик.

Говорун опустил голову, покачал ею, тяжело вздохнул.

— Один он в море ушел. Я на берегу остался. За домом приглядеть. За казной. За бабой его. Любила она меня. Ух! Но я сразу ей сказал — держись Эрика! Он человек тебе нужный, а мне друг. Поэтому все, что было меж нами теперь забудь! Она поплакала и к нему ушла, раз я так сказал. Не мог я так с Бешеным поступить! Друганы мы! Он понимал, что баба меня любит, но не сказал ничего. Только однажды подошел и так молча мне руку пожал. Ничего не говорил, но я-то все понял. А она…

— Так с ним-то, что случилось? Не с ней! — еще раз спросил Эрик.

Слушатели чуть не шикнули на Эрика. Поймал несколько недовольных взглядов. Такая история, а он! Говорун, снисходительно посмотрел на него и понимающие кивнул.

— Сагульцы его окружили в море. Он один против десяти дрался, но… — Юджин покачал головой и закрыв глаза, тихо произнес — меня-то рядом не было… не было меня рядом… прости, капитан. Покойся с миром. Что еще тебе сказать?

Эрик сам многое мог бы сказать этому Юджину, но по понятным причинам сделать этого не мог. Поэтому только скорбно кивнул и спросил:

— А ты-то как здесь оказался?

— Когда узнал, что и как, собрал ребят и пошел сагульцев тех искать.

— Нашел?

— Нашел, но много их было. Слишком много, — Юджин перешел на шепот и смотрел в даль. Точнее в дверь камеры, но так безотрадно, что у Эрика чуть не защемило сердце.

— Да и не взяли бы они меня живьем!!! — завопил вдруг Юджин, так, что все, включая Эрика, вздрогнули, — но оглушило залпом с сагульского брига, я на палубе лежал, сделать ничего не мог. Только видел, как он ближе подходит, все три мачты пересчитал. Но сил не было.

— Шлюп — вздохнул Эрик.

— Что?

— У брига две мачты. Если там третья появилась, но парусное вооружение как у брига, раз ты перепутал, значит это шлюп. Еще могли быть галеон, каракка, барк или баркентина, но их с бригом никак не перепутать, там часть парусов косые.

— Да оглушен я был, не помню всего уже, — досадливо отмахнулся рассказчик.

— Да, понимаю, — кивнул Эрик, — это все объясняет. Тем более, что ни бригов, ни шлюпов в составе военного флота сагульцев нет. В основном галеоны, да галеры, пара баркентин и шхун, один флейт. Они на нем оружие в колонии возят. Обратно золото. На нем команда всегда большая… — тут он махнул рукой, — ладно это неважно — и отвернулся.

Через минуту мимо проходил Курти и сочувственно взглянул на трясущуюся спину напарника. Даже такого несгибаемого проняло. Слишком много всего свалилось. Вон плачет.

В три часа пополудни двери камеры распахнулись. Обитатели насторожились. Рано для забора на игру. Но вместо того, чтобы кого-то забрать, в зал втолкнули новеньких.

Их было пятеро. Напуганных, растерянных и ничего не понимающих. Эрик подумал, что позавчера они все выглядели так же, а сейчас ничего. Освоились и на новичков смотрели с легким чувством превосходства.

Двери за новоприбывшими захлопнулись. Трое стояли на одном месте, ничего не предпринимали, только осторожно осматривались. Четвертый испуганно озирался, когда захлопнулась дверь, торопливо подошел к ней, и будто не веря в ее существование, стал щупать. Пятый повел себя страннее всего. Смуглый, горбоносый с яростными миндалевидными глазами, он отпрыгнул к стене и прижавшись к ней спиной оскалился, приняв угрожающую позу.

На него, как и на остальных мало кто обращал внимания. Бросили несколько любопытных взглядов и все. Эрик уже встречал раньше малагарцев, но для многих обитателей камеры привезенных в Баэмунд издалека, чернявый злюка выглядел необычно и на него пялились. Малагарец не понимал куда попал и всех вокруг считал врагами. Судя по позе, ждал нападения.

Эрику показались смутно знакомыми жесты новенького, который испуганно щупал дверь, и он поднял шею, чтобы рассмотреть внимательнее. От движения взвыла израненная спина и Эрик забыл обо всем, кроме приступа боли. Спустя некоторое время к нему подошел Неправильный и смешав деловитость и робость в интонации поинтересовался, как распределять новеньких? Эрик поинтересовался, какого хрена он спрашивает об этом его? Неправильный, совсем потерявшись, залепетал что-то про главенство в камере, но Эрик напомнил, что уже отвечал ему на этот вопрос. Неправильный вдруг заговорщицки кивнул, сказал «понял» и с многозначительным видом удалился. Пока Эрик обдумывал, что это значит, Неправильный проходя мимо бассейна обернулся и таинственно подмигивая, провел рукой по воде.

Идиот.

Неправильный не рискнул подвести новоприбывших к Жаку лично, но указал направление. «Батя» скинул работу на Сютреля и тот что-то гундося «прописывая свежачок».

Дверь камеры еще раз открылась, вошло несколько «полосатиков» с оружием в руках, но забирать людей на игру не стали. Стояли у двери, высматривая кого-то. Подозвали Карела. Когда удивленный победитель прошлого сезона подошел, стражники, не говоря ни слова, уволокли его.

Эрик, нахмурившись, наблюдал за сценой. Ничего не понятно, и делать выводы не стоит. Хотя увели одного из участников предстоящего побега. Плохо. Не то, то, что потерял товарища. Он его таковым и не считал. Тот навязался. Плохо, то, что неизвестно куда и зачем увели. И что может сказать.

Когда Карела провели на третий этаж и в коридорах появились ковры, а на стенах гобелены, страх слегка отпустил. Тащили вроде и не на арену и не в подвал.

Ввели в комнату за изящной, лакированной дверью, пристегнули цепью к столу. Крейклинг в берете подергал цепь, проверил как она крепится, смерил раба неодобрительным взглядом и вышел.