Хорошая иномирянка, плохая иномирянка (СИ) - Ибис Александра - Страница 29

С одной стороны, меня напрягало и раздражало то, что меня снова так резко взяли в оборот. С другой, как представляла лицо Дана или Дамьена, когда они узнают, что я успела попасть под покровительство другого дракона и умотать с ним на практические занятия в Морению, так хотелось злобно хихикать и с новыми силами идти за магистром туда, куда скажет. А уж если вспомнить о том, что мы только вдвоём, магистр довольно привлекательный мужчина, то… уже то, что я, аристократка из приближенного к королевской семье рода, согласилась на ученичество у него, меня компрометировало. Ох, испортим репутацию роду Кейран! Интересно будет посмотреть на ледяную физиономию лорда Аврина.

И хотя мысли о том, что мои действия не понравятся моим драконьим знакомым, грели душу, с самого утра пробираться где-то в глуши страны морских змеев было нелегко и совсем не весело. Лететь мы не могли: Калир Серпейн поселился в Тёмных Лесах, от которых исходила своеобразная в худшем смысле этого слова энергетика. Драконы в полёте сбивались с курса, их стремительно покидали силы и они падали на землю. Заклинания любых магов либо не срабатывали, либо поглощались и обращались против них. А ещё тут водилась всякая жуть: привидения, умертвия, зомби, которых, вот незадача, даже опытнейший некромант не смог бы упокоить, до того они тут сообразительные и самостоятельные. Тёмные Леса были тем местом, которое даже моренцы старались обходить стороной, страшным напоминанием о давно прошедшей войне: по легенде, когда-то давным-давно здесь состоялось сражение, в ходе которого морские змеи утопили человеческий военный лагерь. А в лагере том были не только люди, но и пленные эльфы, морские змеи, орки, драконы. А ещё семьи людей. И все-все погибли от зачарованных змеями вод полноводной реки, протекающей через Леса.

Брр, я бы ни за что сюда не сунулась, если бы не магистр, уверенный в том, что Калиру Серпейну удалось поселиться здесь и проживать уже долгие годы. Калир не таил своего места жительства, более того, всем было прекрасно известно, что он скрывается в этом жутком местечке от недолюбливающих его дракошек. Однако Тёмные Леса были довольно обширны и страшны, а нам где-то тут предстояло его найти.

В этом месте я чувствовала себя типичной тупой героиней, перебирающейся из ужастика в ужастик. Я их, кстати, почти не смотрела, потому что трусливая до невозможности. Посмотреть парочку меня заставила Люся, в плечо которой я то и дело утыкалась, дабы не наблюдать, как какая-нибудь идиотка приближается к чему-то потенциально опасному под нагнетающую музыку. А сейчас сама играла роль этой вот идиотки, только музыки не хватало.

— Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?

Ездок запоздалый, с ним сын молодой.

К отцу, весь издрогнув, малютка приник;

Обняв, его держит и греет старик.

Я что-то говорила про музыку? Забудьте! Когда посреди леса на закате вы вдруг слышите смутно знакомые стихи — это куда страшнее.

— Ма-магистр, — да, я заикалась.

— Спокойно, Юлия, держитесь ближе ко мне, — обернулся ко мне мужчина, до этого шедший чуть впереди. Мне повторять дважды было не надо, и я мигом подскочила к нему, вцепившись в локоть.

«Трусиха, — хмыкнула Юджиния, — хотя, прижмись к нему поближе. Он нравится мне больше, чем принц».

Причём здесь сейчас то, кто ей больше нравится, а? Тут кто-то посреди леса стихи читал!

— Юлия, уберите когти, будьте так любезны.

Ох, и вправду когти выпустила. Что-то я совсем одраконилась в последнее время. Кстати, забавно, что Иолай продолжает обращаться ко мне на «Вы». В палате ведь на «ты» перешёл. Или просто оговорился на эмоциях? Ох, лучше думать о своём странном декане, чем о всяких стихах.

— «Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?»

«Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул:

Он в темной короне, с густой бородой».

«О нет, то белеет туман над водой».

Мамочки, снова! И теперь я точно могла сказать, что голос принадлежал женщине и раздавался откуда-то спереди. Громкий, звучный, низкий, с хрипотцой… И, кажется, я строки узнала. Это же «Лесной царь» Жуковского? Мне это стихотворение ещё в средней школе не нравилось, страшное оно.

Так! Стоп! Почему обитатель Презира пугал нас земными стихами?

— Магистр Ротремус, а вы это стихотворение знаете? — робко спросила я. Локоть Иолая я так и не выпустила, только коготки убрала.

— Нет, — ожидаемо покачала головой декан. — А вам оно знакомо?

— Да. Его написал один известный русский поэт из моего мира, — кивнула, тем временем, жуткая невидимая дама, видимо, решила, что слишком долго молчала, и мне прямо в ухо прилетело:

— «Дитя, оглянися; младенец, ко мне;

Веселого много в моей стороне;

Цветы бирюзовы, жемчужны струи;

Из золота слиты чертоги мои».

— А-а-а!!! — закричала я громко, каким-то образом умудрилась в попытках бегства от неизвестной даже на спину магистра запрыгнуть да ногами его талию обвить. Руками же крепко-крепко вцепилась в грудь.

— Юлия, вы же драконица, в конце-то концов, — устало вздохнул магистр, настойчиво отцепляя мои пальцы от своего тёплого плаща. — Мне придётся серьёзно заняться вашим воспитанием и обучением. Так испугаться какого-то безобидного привидения.

Цокнув языком, декан отцепил меня от себя. Я едва не упала, но тут инстинкты спасли, на ногах всё же удержалась.

— Привидения? — мамочки, ну почему Калир Серпейн не мог поселиться где-нибудь в горах, в закрытом городе или что у них тут есть. Вот почему я должна тут седеть от страха?

— Да, Юлия, обычного привидения, — пояснил магистр, великодушно подставив трусливой мне локоть. — Вас всего лишь немножко попугали, а вы готовы были меня на лоскуты от страха порвать. Да и что вас так напугало, студентка? Красивые стихи, и голос у чтеца приятный.

«Согласна», — поддакнула Юджиния. Да они… они…

— «Родимый, лесной царь со мной говорит:

Он золото, перлы и радость сулит».

«О нет, мой младенец, ослышался ты:

То ветер, проснувшись, колыхнул листы», — продолжила читать настойчивая призрачная дама, так и не показавшись. Слышать чей-то низкий голос в тёмном лесу, но не видеть его обладателя… Действительно, что меня так напугало, магистр?!

— Так ведь жуткие же стихи, магистр Ротремус, — поёжилась я. — И слышать их от пустоты тоже жутко.

— Если вам так это не нравится, просто не обращайте внимания, — пожал плечами дракон. — Она потому и пристала к вам, что страх почувствовала и из ваших воспоминаний стихотворение выудила. Побойтесь ещё немного, покормите её своим страхом, а я дослушаю. Красивое.

— Что?!

Привидение, видимо, польщённое вниманием к своей невидимой персоне, дочитало до конца, причём голос раздавался со стороны магистра:

— «Ко мне, мой младенец; в дуброве моей

Узнаешь прекрасных моих дочерей:

При месяце будут играть и летать,

Играя, летая, тебя усыплять».

«Родимый, лесной царь созвал дочерей:

Мне, вижу, кивают из темных ветвей».

«О нет, все спокойно в ночной глубине:

То ветлы седые стоят в стороне».

«Дитя, я пленился твоей красотой:

Неволей иль волей, а будешь ты мой».

«Родимый, лесной царь нас хочет догнать;

Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать».

Ездок оробелый не скачет, летит;

Младенец тоскует, младенец кричит;

Ездок подгоняет, ездок доскакал…

В руках его мертвый младенец лежал.

Магистр чему-то задумчиво покивал и выдал:

— Талантливый поэт. А вы, леди, невероятно талантливый чтец, — повернул голову в сторону и обратился к пустоте магистр.

— Благодарю вас, господин, — воздух вдруг заискрился, уплотнился и начал менять свой прозрачный цвет. И вот, за другой локоть магистра уже держала красавица в старомодном красном платье. На голове у неё был такой треугольный конус, не знаю, как он называется, но его часто всякие сказочные принцессы и феи на иллюстрациях в книжках носят. Тёмно-каштановые волосы были заплетены в пышные косы, а среди них виднелись кончики остреньких ушей. Ой, это что, эльфийский призрак?