Фауст. Сети сатаны - Пётч Оливер - Страница 130

Дикарь нацелил дубину Иоганну в голову.

– Bienvenue en enfer! [45] – прорычал он по-французски, и его голос показался Иоганну знакомым.

Гигант вдруг пошатнулся и рявкнул от досады. Кто-то толкнул его в толпе, и бревно просвистело в сантиметре от Иоганна.

– Уходим!

Это Вагнер поднял доктора на ноги и потащил прочь от гиганта с дубиной, поближе к толпе зевак. Зрители смеялись и приплясывали – очевидно, все это казалось им частью представления.

Пошатываясь, Иоганн двинулся дальше. Карл не отпускал его, и толпа увлекала их за собой. В воздухе витали запахи пота, вина и конского навоза. Шум стоял невыносимый; литавры, звон колокольчиков, веселые крики – все сливалось в одно сплошное месиво из звуков… Иоганн заметил дикаря в сопровождении других ряженых. Гигант яростно размахивал дубиной. Потом Вагнер оттащил Фауста в нишу между домами, и толпа прокатилась дальше. Стало заметно тише.

– Они нас узнали, – просипел Карл и тяжело привалился к стене. – Я не видел их лица под масками и не знаю, кто из них был в крипте. Но уверен, что они нас узнали. Этот великан хотел вас убить! Даже в толпе мы уязвимы… – Он предостерегающе посмотрел на Иоганна. – Вы по-прежнему хотите к этому слону?

Иоганн кивнул. Он был слишком изможден, чтобы отвечать.

– Ладно, – Вагнер вздохнул. – Значит, отправляемся прямиком в ад. – Он показал направо. – Пройдем этим проулком. Процессия огибает рыночную площадь. Если поспешим, то окажемся там раньше ряженых.

Узкий, погрязший в нечистотах переулок изгибался, пересекал чей-то задний двор, заваленный бочками, и выходил на рыночную площадь. Процессия двигалась с востока. Она еще не показалась, но уже слышны были крики и музыка. Раздался хлопок, потом что-то зашипело, словно где-то запускали фейерверки.

Иоганн зажмурился – полуденный свет слепил его здоровый глаз. На площади уже собралась толпа в ожидании процессии. Люди стояли вплотную друг к другу, от ратуши и до церкви Богородицы, вокруг Прекрасного фонтана с позолоченной пирамидой, и даже на балконах домов теснился народ. Иоганн обвел взглядом толпу. У него бешено колотилось сердце.

Где же?..

Там! Рядом с фонтаном, прямо посреди толпы, стоял слон. Он был не меньше трех шагов в высоту, поставленный на колеса и увенчанный деревянной башенкой с зубцами. По углам были установлены четыре крошечные пушки. В самой башенке стояли несколько человек в масках, а также священник в рясе, увешанной индульгенциями. На остальных костюмы были украшены картами и игральными костями. Среди них стояла горбатая ведьма с длинным носом и с корзиной за плечами. Под ликующие вопли ряженые стреляли из пушек снопами красных искр. Над площадью разносился треск и грохот, и в воздухе висел густой дым.

– Ад на земле, – произнес Иоганн. – Мы его разыскали.

– И что вы намерены делать? – спросил Вагнер. – Даже если Грета где-то там, вы не сможете просто так проскочить и… Эй!

Фауст бросился в толпу, уже не слушая его.

Из переулка появилась процессия ряженых, и толпа встретила их ликованием. Народу на площади было столько, что Иоганн с трудом прокладывал себе дорогу. Здесь же были и артисты; они жонглировали шарами и развлекали зевак своими проделками. Дощатый слон раскачивался в гуще народа, как труба на ветру. Ряженые в башенке бросали людям сладости, которые доставали из ведьминой корзины. Сама ведьма злобно таращилась на толпу сквозь маленькие прорези в маске. Пушки дали очередной залп, и снова посыпались красные искры.

Иоганн проталкивался сквозь толпу. Он почти добрался до своей цели, но так и не придумал, что предпринять дальше. Фауст не сомневался, что Грета там – скорее всего, где-то внутри, связанная и с кляпом во рту. У сектантов пока не было возможности избавиться от нее. Но как же ему быть? Вагнер был прав: он не мог в одиночку захватить башню, тем более что ее стерегли ряженые. И неизвестно еще, не окажутся ли они людьми Тонио…

Иоганн замер в нерешительности, всего в нескольких шагах от слона, и тут все решилось само собой. Справа, откуда появилась процессия ряженых, с гиканьем приближалась орава ландскнехтов в пестрых разрезных одеждах. С лестницами в руках, они гурьбой бросились к башенке. Иоганн стоял в недоумении. Орава ландскнехтов? Как на войне? Может, он снова бредит? Но потом ему вспомнилось, что говорил Вагнер.

Под конец они будут штурмовать слона из досок и холстины…

Эти ландскнехты тоже участвовали в действе и собирались захватить ад.

Когда, под ликование зрителей, ландскнехты подкатились к башне, Иоганн просто влился в их ряды. Краем глаза он заметил, что Вагнер тоже примкнул к штурмующим. Странно было, что ландскнехты вот так запросто позволили им присоединиться. Но потом Фауст бросил взгляд на священника в башенке. Наверное, они решили, что под рясами проповедников скрываются еще двое ряженых.

С дикими криками ландскнехты приставили лестницы к слону и полезли к башенке. Сверху ряженые забрасывали их сладостями и палили искрами из пушек. У Иоганна зазвенело в ушах. Он пыхтел, карабкаясь по одной из лестниц, и в этот миг кто-то из ряженых оттолкнул ее. Лестница угрожающе зашаталась и стала заваливаться назад. Но вовремя подоспел Вагнер – в последний момент он удержал ее и сам полез вверх.

Взбираясь по перекладинам, Иоганн изучал конструкцию. Слон и в самом деле был сработан из дерева и выкрашенных в серый цвет холстов. К ногам его были приделаны колеса, так что слон мог катиться по улицам. Брюхо оказалось таким объемным, что в нем запросто смогли бы укрыться несколько человек. Если и имелся какой-то вход в его нутро, то располагался он, скорее всего, в башенке, которая возвышалась над слоном еще на два шага.

Между тем они с Вагнером забрались на балюстраду вокруг башенки. Там уже стояли несколько ландскнехтов и с видом завоевателей махали публике. Священник извивался в руках одного из солдат, визжал как поросенок и вращал глазами. Зрители надрывались от смеха. И только горбатая ведьма не двигалась с места и таращилась в толпу.

Башня угрожающе раскачивалась под людской массой и готова была рухнуть в любой момент. Вероятно, зрители на это и рассчитывали – это стало бы кульминацией Шембартлауфа, главного празднества в году. Пошатываясь, Иоганн подошел к воротцам, которые вели внутрь башни. Высотой они были вполовину человеческого роста. Фауст заглянул внутрь, но лаза в брюхо слона не увидел. Он со злостью ударил по дощатой обшивке, и холст с треском надорвался.

Проклятье!

Внезапно вся эта затея показалась ему совершенно нелепой, порождением воспаленного сознания. С чего он вообще взял, что Грета здесь? Возможно, ряженые давно ее унесли. Может, ее уже и нет в городе.

Может, она уже мертва…

Здоровой рукой Иоганн вцепился в холст, и вновь послышался треск. Он долго гнал от себя эту мысль, пытался оттянуть неизбежное, и вот на него лавиной обрушилась действительность.

И месяца не прошло, как Иоганн познакомился со своей дочерью, – и вот он ее потерял.

Внизу колыхалась толпа зрителей. Люди хлопали и кричали. Кое-кто уже тянул за холстину. Казалось, еще немного, и горожане разнесут чудище на куски. Ад будет побежден, и очередной карнавал останется в прошлом.

Все останется в прошлом…

Иоганн огляделся в поисках Вагнера, но нигде его не увидел. Может, оно и к лучшему. Не хотелось, чтобы юноша видел его в этот тяжелый миг. Фауст готов был броситься вниз в надежде положить конец своей разбитой жизни – как тогда, в Гейдельберге, когда он бросился в Неккар. Хватит ли высоты, чтобы сломать шею? Иоганн посмотрел вниз, и взгляд его упал на ведьму, неподвижно стоявшую у балюстрады. Одетая как старуха, в фартук и платок, она горбилась и потому казалась меньше ростом. В этот миг Иоганн увидел ее глаза под маской.

И вздрогнул, как от пощечины.

Темные, как бездонная пропасть…